Дураком Эдрик, несмотря на юный возраст, не был. По крайней мере, ему хотелось в это верить. Озвучить лордам Долины, Севера и Трезубца новую версию происхождения винтерфелльского бастарда означает предложить им альтернативу самому себе.

— Но можешь ли ты быть уверен, что информация не выйдет наружу уже без нашей помощи? — спросил Станнис, намекая на возможное завещание, о котором говорил Варис. — Можешь ли ты быть уверен, что Старки не рвутся к власти?

— Хороший вопрос, — согласился король. — Очень многое в Ковенанте держится на сире Джоне и лорде Эддарде. Вывод, что они опасны и их устранение выгодно короне, напрашивается сам собой. Но что, если всё это часть интриги? Что, если Варис просто нассал нам в уши, ведь любая наша активная реакция будет ему выгодна?

— Иногда бездействие будет наилучшим вариантом, — Станнис понял, к чему клонил племянник.

…

В шатре Эддарда Старка было темно и тихо, в лагере царила утренняя прохлада, не успевший вступить в свои права рассвет ещё не изгнал с округи мрак и холод. Рядом с кроватью потрескивали дрова в жаровне, прошёл очередной день, а Хранитель Севера так и не пришёл в себя.

Снаружи беседовали солдаты, вот-вот должен был смениться очередной караул. Покой лидера Ковенанта сторожили Дочери Мары, гвардейцы Старков под командованием кого-то из северных лордов, и ворон, незаметно дремавший на одном из предметов мебели.

Ткань шатра распахнулась, внутрь вошёл сменивший на посту лорда Гловера Робб Старк. Молодой лорд даже не сразу понял, почему Серый Ветер встрепенулся и бросился к кровати. Раньше лютоволк выбирал себе место около жаровни или в ногах хозяина. Теперь же он подбежал к кровати и бросился вылизывать ладонь внезапно закашлявшего Эддарда.

— Седьмое пекло, моя голова, — горестно простонал Старк.

— Отец! — подбежал к родителю Робб.

Наследник помог отцу сесть, подал бокал с водой и позвал внутрь Дочерей Мары. Старк моргал, медленно приходя в себя, в его голове путались сотни, тысячи мыслей, одна навязчивей другой, разум прояснялся медленно, очень медленно.

— Мы… мы победили? — уточнил Эддард.

— Да, отец. Эйгон бежит всё дальше к столице, наш авангард наступает ему на пятки.

Старка переодели и перевязали, слуги внесли в шатёр завтрак и поспешили оставить благородных одних. Лишь после приёма пищи на лице Старка показались признаки того, что мужчина начал соображать.

— Дракон… — произнёс он.

— Больше не представляет угрозы, — ответил Робб. — Джон сразил его.

Лицо северянина приобрело ошарашенный вид. Эддард моргнул. Джон… Джон. Всё нутро Старка охватило дурное предчувствие, сердце пропустило удар, такой мощный, что казалось, его могут слышать все северяне в лагере. Мужчина замер, кровь в его венах застыла. Джон… Джон.

Внезапно воздух покинул его лёгкие, а воспоминания нахлынули новым потоком. Турнир в Харренхолле, Эшара Дейн, Лианна, восстание, Башня Радости, обещание, малышка Висенья, Звездопад, Хоуленд Рид, лорд Дейн, путь на Север.

Эддард вспомнил всё.

— Мне… мне нужно увидеть сына, — решительно пробормотал он, вставая с кровати. В шатре раздалось возмущенное карканье, птица вылетела наружу.

…

Пришедший в себя пару дней назад Джон Дейн отдыхал в шатре, проводя время в приятной компании жён-щитоносиц и Мии Стоун. Ничего непотребного, пока. Им всем нужно было отдохнуть от мрачных событий последних дней, а в приятной компании прийти в себя легче всего.

В разговорах леди Стоун сообщила сюзерену о возникшем к его персоне интересе её младшего брата. Всё же «сестрёнка Мия» была далеко не глупа и уловила перемену настроений монарха в их последних разговорах. Король ни о чём не просил напрямую, но его интерес, по меньшей мере, настораживал. Баратеон желал поговорить с Кошмарным Волком на чистоту и желательно с глазу на глаз, и Джон уже знал, почему.

Лорд Звездопада был занят делами пленных благородных дорнийцев, переговорами с принцессой Арианной и общением с новой подругой, но даже так раз в день находил время, чтобы навестить наставника. Всё шло своим чередом.

Визит Эддарда Старка стал для них сюрпризом. Просто потому, что те даже не знали, что Хранитель Севера уже пришёл в себя. Пока девушки удивлённо глядели в его сторону, мужчина буквально подбежал к кровати и сгрёб сына в объятия.

— Сынок, мне так жаль, так жаль!

— Мы же победили, всё в порядке, — попытался упокоить отца Дейн.

— Нет! Ты не понимаешь! Я подвёл тебя, подвёл твою мать! Я совершил такую глупость, и теперь никогда не смогу вымолить у вас прощение! — по лицу Старка потекли слезы. — Мне так жаль!

Вель, Дейси и Мия вопросительно переглянулись, мол «Чего это он?». Джон тем временем жестом попросил оставить его наедине с отцом, девушки едва заметно кивнули и повиновались. Дейн понял, что отец вспомнил, не мог не вспомнить, после того, как ему фактически не позволили умереть.

— Мне нужно кое-что тебе рассказать.

— Думаю, нам понадобится вино, — предположил Джон.

— Много вина, — согласился с ним Эддард, горестно усмехнувшись.

И Старк поведал ту же историю, что и Эшара, только со своей стороны. Мужчина даже смог связать свою потерю памяти с магией озёрных кланов. Всё же с ним в Звездопаде находился Хоуленд Рид, а помимо оборотней примеров колдовства в Семи Королевствах было ничтожно мало.

Они закончили беседу лишь несколько долгих часов спустя. Чем сильнее подбирался к финалу их разговор, тем более неловким для обоих он становился.

— Я не в обиде, отец. Ни на тебя, ни на мою мать, — Джон взглянул отцу прямо в глаза. В них всё ещё виднелось чувство вины. — Посмотри, чего я смог добиться, посмотри, кем я стал. В иных условиях этого бы не случилось.

— Я…

— Ты дал бастарду больше, чем любой другой, при том, что даже не считал его своим. Защищал «драконье отродье». Всё ради сестры, думаю, я поступил бы так же ради Арьи.

— Будем надеяться, что тебе не придётся, — фыркнул Старк, всё ещё не веря, что прощён.

— Будем, — улыбнулся ему Джон.

Спустя несколько минут отец с сыном попрощались, всё ещё несколько неловко, но без былого напряжения. Дейн оглянулся, убедившись, что в шатре больше никого нет, Кошмарный Волк сделал несколько сопровождающихся фиолетовым свечением жестов ладонью. Спустя несколько мгновений перед ним возник Эдрик Баратеон, снова видимый человеческому глазу.

— Мой король, полагаю, у вас есть исчерпывающее подтверждение того, что претензий на Железный трон у меня нет.

— У вас есть свидетели, способные подтвердить сказанное лордом Старком? — лишь уточнил Баратеон.

— Да, двое из них благородные.

— Хорошо, — кивнул Эдрик.

После убийства дракона одним человеком молодой король был готов поверить и в более вопиющую историю, а что же до стремлений Джона Дейна к власти над материком, то он бы давно захватил её, если бы хотел. С подобной-то силой.

Вопрос заговора Ковенанта был исчерпан.

* * *

Разгром в битве при Черноводной, последовавшее за ним бегство из войска выживших дотракийцев, разбившихся на полдюжины кхаласаров поменьше, нападение Гарри Стрикленда. Неблагоприятные события последних дней накатывали, подобно несущемуся с горы снежному кому, изрядно подкашивая душевное и ментальное здоровье молодого короля, который до вторжения в Вестерос с неудачами не сталкивался.

Старший и единственный выживший из детей Рейгара Таргариена, единственный, чьи права на Железный трон могли иметь вес, наследник сотен поколений благородной драконьей крови, глава династии и человек, дети которого продолжат её главную линию. В своём понимании Эйгон просто не мог проиграть, против этого должна была выступить вся логика мироздания, всё его естество. И чем сильнее была его уверенность, тем больнее оказывались удары безжалостной реальности.

С каждым днём войско Эйгона становилось всё меньше, и совсем скоро король принял решение отойти к столице. Для битвы в чистом поле у него было слишком мало мечей, но вполне достаточно, чтобы попытаться удержать город или, на крайний случай, Красный замок.

Золотые Мечи и Безупречные, как и раньше, составили костяк его армии. Самые сильные, самые опытные, самые преданные. Вот только если евнухи были готовы идти за своим королём (хозяином) до конца и буквально выполнить абсолютно любой приказ, то верность наёмников пока держалась исключительно за счёт удерживаемого в подземельях Стрикленда и лояльных лично Эйгону офицеров.

Столица под командованием Коннингтона начала готовиться к обороне, в то время как король готовил к обороне Красный замок, вернее, просто спрятался в нём. Эйгон стал всё чаще сомневаться в своих сторонниках и всё меньше верить их докладам. Вести о бегстве дикарей слишком поздно дошли до монарших ушей, компетентность Паука была под сомнением, евнух обещал скорые результаты, но король не видел и намёка на их плоды.

Джон Коннингтон остался единственным человеком, сохранившим доверие Эйгона, пусть и пошатнувшееся, единственным, кого монарх подпускал к себе близко, и чем ближе находился Джон, тем больнее ему было видеть, во что превращается его приёмный сын.

Вспышки гнева на военных советах ещё можно было списать на горячую молодую кровь, но то, что началось потом, Коннингтон определённо видел, и повторения подобного явно не желал. В страхе перед магией Эйгон приказал стрелять во всех приближающихся к замку воронов, а позже и вовсе велел убить всех, что были на попечении у Великого Мейстера. Позже Красный замок и вовсе очистили от животных, чтобы обезопасить короля от оборотней.

Не получая вестей от Вариса, Эйгон начал опасаться, что евнух переметнулся на сторону Ковенанта. Зная, на что способен Паук, король стал сильнее опасаться за свою жизнь, чрезмерная осторожность начала перерастать в граничащую с безумием паранойю. Король велел по несколько раз проверять на яды всё, что он пьёт и ест, ходил по замку в сопровождении минимум пятерых королевских гвардейцев и не подпускал к себе слуг.

— Одеться, помыться и убраться я могу и сам, — говорил Эйгон. — Временные удобства — глупая цена за монаршую жизнь.

Джон Коннингтон лишь вздыхал. Случилось то, чего он так боялся, и чего всеми силами пытался избежать. Медленно, но верно его сын превращался во второго Безумного короля.

…

В тронном зале горели факелы, Эйгон Шестой восседал на Железном троне. Троне, который раньше принадлежал Роберту Баратеону и Джоффри Уотерсу, а до них — его предкам. С мечом на поясе, облачённый в броню, король выслушивал доклад о начавшейся осаде города. Не верить словам советников сейчас причин не было. Огни вражеского лагеря было видно прямо с башен Красного замка.

— Днём бежало тридцать солдат, — доложил королю сир Барристан. — Украли на пристани лодки и перешли на тот берег. — К утру счёт может пойти на сотни.

Эйгон молчал, повисшая в зале тишина начала становиться гнетущей, глаза Таргариена были холодны и суровы, он понимал, что это ещё не всё.

— Что ещё? — спросил король.

— Вороны-Буревестники покинули город, — добавил Коннингтон. — Решили сдаться на милость Эдрика Баратеона.

— Шесть сотен мечей, — констатировал Эйгон. — Полагаться на подобных было ошибкой с самого начала.

— Впереди битва, но если наши люди продолжат бежать в этом темпе, то совсем скоро удерживать городские стены будет некому. Ворота могут пасть до того, как Баратеоны построят осадные башни. Мой король, нужно закрепиться в Красном замке или…

— Или? — изогнул изящную бровь Таргариен.

— Под покровом ночи попытаться сбежать из города. Я знаю несколько тайных ходов и смогу вывести вас за его стены.

— Мы бежали от Черноводной до Хэйфорта, а оттуда отступили в столицу. Джоффри прозвали беззубым, меня назовут убегающим. Если мы бежим из города, то утратим Железный трон и больше никогда не вернёмся сюда.

— А если останемся здесь, то Красный замок станет нашей могилой.

— Всё решится, когда враг пойдёт на приступ. Мы отстоит власть дома Таргариен над материком или погибнем, пытаясь. Так или иначе мы останемся здесь! — заключил Эйгон.

…

— Мы с тётей верили твоим видениям и пророчествам, красная женщина, — обратился король к жрице, когда они остались в тронном зале одни.

— Разве я солгала вам, мой король? — подобострастно уточнила та.

В её алых глазах пылало пламя фанатичной верности. Пожалуй, она была единственной, кому Эйгон мог верить наравне с приёмным отцом.

— Лев пал перед мощью дракона, вы высадились на материке и возглавили самое крупное в его истории войско, вошли в столицу и заполучили трон. Дотракийцы перешли Узкое море ради вас, а пламя дракона обрушилось на врагов династии.

— В этих пророчествах не было моего проигрыша и смерти.

— Разве вы мертвы, мой король? Разве вы повержены и прекратили бороться?

— Нет.

— Значит Владыка Света всё ещё не списал вас со счетов. Значит, всё ещё не кончено.

— Вы уверены?

— Я видела, как Утёс Кастерли терпит поражение в войне и отказывается от своих притязаний. Я видела, как железнорождённые признают над собой власть Железного трона и преклоняют колено. Видела, как обещанный принц вонзает легендарный меч в ледяное сердце предводителя мёртвого воинства.

— Произнеся эти пророчества, вы подтвердили мою уверенность в ваших словах, явив миру мощь дома Таргариен.

— Верные последователи Владыки Света заплатили за это высокую цену. Чудеса Владыки Света подкрепляют уверенность их последователей, но требуют жертв.

— У нас нет столько последователей Владыки.

— Великую силу несёт в себе и королевская кровь, — женщина загадочно улыбнулась, рубин на её шее блеснул, словно у него внутри вспыхнул яркий огонёк пламени. — Таргариены от крови дракона, оттого мой последний ритуал и возымел такой сильный эффект.

— Джоффри? — предложил Эйгон.

— Лишь ублюдок, в его крови нет ничего королевского.

— Ланнистеры были королями Утёса, а он чистокровный Ланнистер. Даже сверх меры чистокровный! — не согласился со жрицей король.