— Что там случилось? — спросила Дейенерис, перехватив одну из пробегающих мимо служанок.

— Принца Дорана и его свиту закидали гнилыми фруктами, — поделилась та последними новостями.

— Кто? — неловко уточнила Таргариен.

— Недовольные жители Солнечного Копья, — тут же ответила девушка таким тоном, словно говорила о чём-то совершенно очевидном.

— Недовольные тем, что… — уточнила Дейенерис, недоумевая, о чём вообще идет речь.

— По его вине погибли их родственники, — фыркнула та.

— Погибли? — теперь уже недоумевала служанка, странный вопрос, очень странный.

— В битве при Черноводной. Эйгон с остатками войска бежит в столицу, с теми, кто ещё не разбежался, — совершенно обыденно ответила девушка, после чего глянула на собеседницу более пристально и удивлённо ахнула, прикрыв рот ладонью, словно ей нельзя было озвучивать то, что она сказала.

— А мой муж? Что случилось с дотракийским кхалом? — в голосе принцессы звучала холодная сталь, несмотря на воцарившийся в сердце ужас.

— Я… я не должна… — стушевалась служанка, отводя взгляд.

— Говори!

— Мне… мне нужно вернуться к работе, — потупилась девушка, склонив голову.

— Говори! — рявкнула Дейенерис, отвесив девушке хлёсткую пощечину и разбудив при этом сына. Мальчик заплакал. — Что с ним?! Что с моим мужем?!

— Мёртв, — мрачно ответила ей собеседница, потирая стремительно алеющую щеку. — Убит Кошмарным Волком.

— Нет, — слёзы побежали по щеках принцессы. — Нет, боги, нет, вы не могли так поступить со мной! Не после всего, что случилось!

— Мне жаль.

— Ты лжёшь! — выплюнула Дайенерис, замахиваясь для нового удара. — Принц Доран говорил, что кампания идёт хорошо. Ты лжёшь мне! — Служанка отошла к стене.

— С какой целью цель? — девушка с горечью усмехнулась, даже не осмелившись прикрыться руками от нового удара.

Таргариен не хотелось верить в эти слова, не хотелось признавать, что её семью в очередной раз обманули и использовали. Что счастье, которые было так близко, утекает как песок сквозь пальцы. Но всё же она чувствовала, что эта простолюдинка говорит ей правду. Впервые за долгие недели.

Развернувшись на каблуках, Дени стремительно зашагала прочь, оставив дрожащую девушку без внимания. В её лиловых глазах пылало горе и упрямство. Несколько секунд, и принцесса скрылась в очередном коридоре, а простолюдинка наконец вздохнула спокойно.

— Браво! Браво! — в коридоре послышались хлопки в ладоши, принцесса Арианна вышла из ближайших покоев в компании сестёр Фаулер. — Даже я не справилась бы лучше.

— Принцесса, — склонилась в поклоне девушка. — Я рада, что смогла угодить вам.

Арианна положила ладонь на красную от удара щеку "служанки", нежно провела пальцем по девичьей коже. "Мне жаль", прошептала принцесса, после чего накрыла щеку поцелуем, словно вымаливая прощения. Верная сторонница растаяла, медленно повернув голову, чтобы подставить под поцелуй Арианны уста. Девушки наслаждались поцелуем, поцелуем, от которого одна из них отрывалась нехотя, было видно, что девица влюблена по уши. Мартелл знала, как держать людей близко.

— Всё идет согласно твоему плану? — уточнила Джейн, Арианна кивнула.

— И что теперь? — вторила ей Дженнелин.

— Зависит от того, какую глупость совершит наша гостья, — ответила Мартелл.

Арианне пришлось на время забыть о солидарности к новой «подруге», ведь ныне ставки были высоки как никогда. Однако дорнийка хотела сохранить Таргариен жизнь, сухой рациональный прагматизм говорил, что за казнь Таргариена можно потребовать у Эдрика Баратеона уступки и заключить мир на более выгодных для Дорна условиях. Особенно, когда Таргариенов у тебя больше одного.

…

Кхаласар Дрого насчитывал свыше ста тысяч человек, сорок из которых были воинами. В кхасе его супруги, состоящем из служанок и телохранителей, едва ли наберётся два десятка. Слишком мало, чтобы вести войну с врагами драконьей династии, но вполне достаточно, чтобы попытаться отомстить Кошмарному Волку единственным доступным Дейенерис способом.

Драконья кровь кипела, требуя расплаты за содеянное, а решительность и обретённая за время брака уверенность лишь сильнее раздували пламя мести в её беспокойном сердце. Дейенерис была драконом, а дракон не плачет, не молит о пощаде и не жалеет себя. Дракон пожирает своих врагов, будь те оленями, волками или львами.

Жаркое утро сменилось сухим вечером, в это время коридоры поместья были почти безлюдными. Лишь звёзды на небе могли чётко видеть, как Дейенерис в компании телохранителей уверенно следует своей цели. Дотракийцы Агго, Ракхаро и Чхого, приставленные к леди Таргариен супругом, были хорошими воинами, едва ли изнеженная стража поместья сможет что-то противопоставить, даже им троим. Копья Дорна не могли по праву считаться закалёнными в боях, так как не принимали активного участия во всех последних войнах на материке, а даже когда участвовали — проигрывали: Восстание Баратеона, вторжение Эйгона.

Наконец, за очередным коридором показались искомые покои, двери в которые сторожили двое гвардейцев, облачённых в кольчуги и камзолы. Дейенерис знала, что те не пустят её в покои в столь поздний час. Знала и не была намерена спрашивать разрешения на это.

Агго быстро натянул тетиву большого дотракийского лука и выпустил стрелу, вонзившуюся прямо в горло одного из стражников. Второму стражнику Ракхаро срубил голову аракхом, быстро и безжалостно. Послышался звон обронённой посуды, в коридоре показалась служанка, ставшая случайным свидетелем расправы. Дикий визг не вырвался из её горла лишь потому, что кнут Чхого уже обвился вокруг её тонкой шеи. Резким рывком девушку повалили на пол.

Теперь Дейенерис и Аллирию Дондаррион разделяла лишь деревянная дверь. Именно за этой дверью Мартеллы и удерживали ценных заложников все последние недели. Дверь отворилась, открывая путь в пустое, тёмное помещение.

— Обыщите всё здесь! — велела принцесса своим дотракийцам.

Зажигались жаровни, открывались шкафы, переворачивалась прочая мебель, рассекались аракхами пуфы, подушки и ковры. Первая минута длиною в вечность, вторая, третья, Дейенерис осознала, что комната совершенно пуста. Но где же в таком случае леди Аллирия с ребёнком?

От размышлений об этом её отвлек шум во внутреннем дворе поместья, в который ворвались гвардейцы в цветах Фаулеров и Айронвудов вместе с большим количеством придворных из числа близких друзей принцессы Арианны. Все при оружии.

«Рейго, нужно вернуться к Рейго!», пронеслась в голове Дейенерис новая мысль, но добраться до сына в этот вечер ей было не суждено. На этаже послышался топот десятков ног и лязг стали, а через минуту незваные гости схлестнулись в бою с её телохранителями.

…

— Вчера вечером между принцем Дораном и нашими союзниками произошла ссора, — вещала леди Джейн Фаулер.

Девушка обращалась к придворным Солнечного Копья и собравшимися около поместья Мартеллов горожанам. Всех интересовала прокатившаяся по поместью резня и будущее их региона.

— Леди Дейенерис по поручению Эйгона требовала от нашего принца собрать для войны ещё больше людей. Вложить копья в руки всем, кому только можно! — продолжала дорнийка.

Среди горожан пронёсся возмущенный ропот. Те явно не одобряли продолжения войны, так как Дорн всего за одну битву понёс ощутимые потери, как среди черни, так и среди благородных. И ради чего?

— Принцесса Арианна пыталась убедить отца закончить эту войну и начать переговоры о мире с целью возвращения из плена всей нашей родни, но Таргариен не понравились её слова. Ситуация быстро накалилась и вышла из-под контроля! Драконы натравили на нашего благородного принца своих дотракийцев!

«Хорошая идея, Арианна», думала про себя Дженнелин, глядя на старшую сестру. «Дворцовый переворот, одновременно с тем, как в городе начнутся волнения, а драконья шлюха начнёт резню и отвлечёт на себя внимание всей лояльной Дорану стражи поместья». Хитрости Мартелл можно было только позавидовать.

Равно как и предосторожности. Дейенерис и её сын были ценными заложниками, леди Дондаррион и её дочь — тоже. Лишаться кого-то из них попросту глупо, они ещё пригодятся на переговорах. Ров Кейлин предлагал обменять леди Аллирию на Сареллу Сэнд, но подобное соглашение было, по меньшей мере, неравноценным. Дочерей у принца Оберина ещё много, очень много, а Аллирия на порядок ценнее, и северяне явно подразумевают, что малышку Эшару обменяют вместе с матерью.

Однако Арианна сомневалась, и всё ещё не приняла окончательного решения. Зная, как безжалостен и неумолим гнев Кошмарного Волка, было страшно даже представить последствия, что обрушатся на ту, кто пытался похитить его детей. Каждый день промедления с ответом приближал расправу над Сареллой. При условии, что девушкой уже не занялся Тайный Канцлер Рва.

— Принц Доран был ранен во время попытки покушения, а Таргариены взяты под стражу, — продолжала вещать Джейн. — Состояние принца тяжёлое, но стабильное. Сейчас его жизни ничего не угрожает. Принцесса Арианна окружила отца верными телохранителями и лекарями.

Жизни Дорана и впрямь ничего не угрожало. Мужчина был совершенно здоров и даже не ранен, действительно находясь под охраной. Верных принцессе Арианне людей. Дорану нравилось проводить время в Водных Садах, что ж, они будут единственным, что мужчина увидит следующие десятки лет.

— В это смутное время, когда армия Дорна разбита, а сыновья принца пропали без вести, принцесса Арианна пришла к единственно верному решению, взвалив на свои плечи бразды правления, чтобы спасти Дорн от ещё больших невзгод и принести региону мир, — наконец завершила речь леди Фаулер.

Толпа взорвалась ликованием. Дорн перешёл в руки принцессы, и уступать его кому-либо она намерена не была.

* * *

Лагерь Ковенанта, Королевские земли

— Странно, — подметила Розамунда.

— М-м-м? — уточнил Эдрик.

— Что Штормовые лорды согласились сжигать погибших, — ответила девушка, вспоминая последние проведённые на окраине лагеря похороны, с которых они как раз возвращались.

— Лучше сжечь их сейчас, чем сражаться с ними, когда те поднимутся, — пожал плечами Дейн. — То, что они поступили прагматично в этом вопросе, ещё не значит, что штормовики согласились принять старобожье.

— Нужно было рассказать им про право первой ночи, — пошутила Ланнистер. — Того гляди и появились бы желающие.

Эдрик засмеялся.

— Признайся, — продолжила подтрунивать над другом девушка. — Ты ведь отказался от Веры лишь из-за этого. — Дейн изогнул бровь, общение со Стоун явно сделало Ланнистер более… не фамильярной, нет, скорее прибавило ей панибратскости.

— Этот обычай имел смысл в древности, когда материком правили разрозненные перволюдские племена и кланы, каждый из которых возглавлял сильнейший. Таким образом от крови вождя в округе рождалось больше сильных и здоровых детей, а растить ребёнка от вождя даже считалось престижным. Теперь же, когда земли и титулы по большей части переходят от родителя к сыну по наследству, а не обретаются в бою по праву сильнейшего, особого смысла в нём нет. Реформированное Старобожье упразднило этот обычай.

— Правда? — Розамунда, выглядела искренне удивлённой.

— Мы же не дикари, — пожал плечами Дейн.

— И лорды это приняли?

— Большой Джон что-то поворчал, главы горных кланов тоже, но что они могут против слова Тихого Волка? Болтон практиковал такое только в юности, а скаги… скаги выступить против не смогли.

Из богатых замковых покоев трудно понять, что представляют собой северяне, горные кланы Долины или одичалые Застенья, ныне называемые вольным народом, одним словом, старобожники.

Розамунда знала лишь истории, что рассказывали при дворе короля Роберта или в стенах Утёса Кастерли. Слышала песни бардов, менестрелей и придворных музыкантов, и слушала пересказы сказок да легенд.

Все как одна о жутких, одетых в шкуры дикарях, поклоняющихся деревьям и приносящих в жертву своих врагов да о благородных рыцарях с лордами, воинах Семи, поклявшихся привести заблудших в лоно истинной церкви и даровать им цивилизованность, манеры и образование. Спасти от невежества и жизни во грехе.

Но сейчас, когда леди Ланнистер не в первый раз пересекла материк, она стала бояться. Бояться того, что услышанные ею истории скорее скрывают правду, чем проясняют её. «Дикари, облачённые в шкуры» оказались обыкновенными людьми, такими же, как те, против кого они подняли своё оружие. Оказались сыновьями, братьями, отцами, мужьями, сёстрами по оружию.

Выяснилось, что спор между двумя лордами и спор между разными богами отличаются друг от друга лишь в количестве людей, что погибнут, пока спор не разрешится.

* * *

— Почему ты ничего не предпринял? — спросил Станнис, пока они с Эдриком шагали по лагерю. Лицо принца оставалось абсолютно непроницаемым, лишь его тон выдавал недовольство.

— В ситуации, в которой мы оказались, я поступил максимально оптимально.

— Не сделав ничего? — фыркнул Баратеон.

— Иногда бездействие будет наилучшим вариантом. Эйгон разбит, его войско разбегается, мы сами — единственные, кто может навредить законной власти Баратеонов. Проиграв пару битв во время своего восстания, Бейлиш начал сеять смуту в рядах врага. Варис пытается сделать то же самое.

— Лорды должны знать правду, — настоял Станнис. — Хранитель Севера — лжец, а имя, которое носит сын Рейгара, незаконно.

— Мы не будем доносить до лордов информацию, которую получили от Вариса и знать которую им не обязательно. Не важно, правдива та или нет.

Джон Дейн был ключом к союзу северян и одичалых, вестником воли Старых богов, первым мечом Севера и одним из влиятельнейших лордов самого холодного из королевств. В таких реалиях лордам Ковенанта будет безразлично, чей именно он сын, Лианны или Эддарда. Севера в нём больше, чем в прочих.

А вот сам Эдрик, несмотря на титул, на его фоне был фигурой довольно блеклой. Да, сын Роберта, но лишь узаконенный бастард. Да, одолел самого Тайвина, но чуть не проиграл Таргариенам, лишившись всего. Первый в очереди на Железный трон среди законных претендентов, но его войско едва ли сойдёт за четвёртое по силе.