Владыке Чёрного Приюта не остается ничего иного, кроме как отсалютовать в ту сторону мечом. Он таки жив, а значит ему всё ещё нужно сражаться.

…

Ковенант обладал очевидным преимуществом в качестве своих многочисленных, в сравнении с силами Эйгона, тяжёлых кавалеристов. Дорнийские лансьеры, равно как и дотракийцы, в прямом лобовом столкновении мало что могли противопоставить закованным в латы и кольчуги рыцарям, а значит козырь в виде элефантерии сподручнее будет применить именно против них. Вольный всадник, лорд или присяжный рыцарь, — боевой слон обратит в бегство любого.

Свою тяжёлую кавалерию вестеросцы разместили на флангах, так она при необходимости сможет среагировать на манёвр вражеской конницы и не позволить ей безнаказанно бить по тылам или флангам.

Более того, при удачной провокации дотракийцев центр под командованием братьев Тиреллов будет рассекать волны дикарей, давая коннице на флангах возможность легко и непринуждённо перемалывать отброшенных и обескровленных легких дотракийских всадников.

Джон Коннингтон планировал одолеть силы Ковенанта с помощью окружения. По его задумке элефантерия ударит по левому флангу и обратит его в бегство, а идущая позади элитная пехота ринется в прорыв.

Эддард Старк непременно попытается воспользоваться открывшейся возможностью и усилит просевший левый фланг. Либо из-за банальной необходимости закрыть брешь, либо в попытке прижать заигравшегося противника к реке и уничтожить. Не важно, бросит он туда резерв или ослабит другие участки боя, манёвр ослабит его тыл, что позволит дотракийцам пройтись по широкой дуге вдоль всего правого фланга и окружить недругов. Дальше останется их лишь истребить. Планомерно и методично.

И вот на схлестнувшуюся с наёмницкой кавалерию Трезубца под командованием Бриндена Талли налетели боевые слоны. Речники пришли в смятение. Кавалерийские клинья Ковенанта начали распадаться одно за одним, превращаясь в хаотичные кривые линии, в которых появилось с полдюжины зияющих дыр. Закованные в броню слоны носились из стороны в сторону, сея смерть и панику. Тяжёлые кавалеристы превращались в гущи растерзанных конских и человеческих тел так быстро, что казалось, одна лишь элефантерия способна выиграть эту битву, а те, кто пытался от них бежать, получали по несколько метких выстрелов в спину каждый. Выучка элефантерии была выше всяких похвал.

— В клин, псы! В клин! — во всё горло горланил Чёрная Рыба, вскидывая меч к небу, но без толку.

Речники совершенно предсказуемо побежали, а вслед за кавалеристами побежали и пехотинцы, прямо по усеянному брошенным оружием и знамёнами полю. Левый фланг начал рассыпаться буквально на глазах. Спасаясь от смерти, пехотинцы бежали столь рьяно, что даже сократили расстояние с союзной кавалерией.

— Назад, все назад! — отчаянно кричал очередной приказ Талли, в попытке восстановить дисциплину, но его приказы слушал и исполнял лишь один человек, да и тот был его оруженосцем. Делать нечего, пришлось спасаться вместе с остальными.

Погонщики, опьянённые боевым азартом, продолжили преследование не сбавляя скорости. Дистанция между ними и союзной пехотой позади лишь увеличивалась и было бы разумно обождать и объединиться с ними для решающего удара. Однако отказ от продолжения преследования чреват минимизацией потерь соперника и восстановлением его линий. Слоны продолжили нестись вперёд.

Длящаяся вечность минута, вторая, третья.

— Сейчас! — Закричал Бринден, Бран затрубил в рог. Первый сигнал.

Бежавшие в панике солдаты резко рассыпались в стороны и остановились. Разворот, и вот в направлении элефантерии летит чеснок. Его для заклятых друзей речники жалеть намерены не были.

— Второй сигнал! — приказал Талли, поворачиваясь к врагу.

Снова затрубил рог, и речники отряд за отрядом начали выстраиваться в формации. Одно за другим возникали утыканные пиками да длинными копьями каре и шеренги, усиливавшиеся солдатами резерва, стаскивающими к месту горны да дротики. Уже за ними в свои клинья снова выстраивается кавалерия.

Тем временем ближайшие из несущихся вперёд боевых слонов напоролись на штыри чеснока. Подушечки их стоп обладают свойством пружинить расширяться, когда животное наступает и переносит на них вес. Это помогает нормально передвигаться и проходить по разным типам местности, начиная от высокогорья и заканчивая болотами, равно как и способствует нанизыванию на огромное количество штырей.

Нога — самое слабое место слона, хромой слон — медленный слон, а стреноженный слон — и вовсе не способный ходить, а значит в скором времени и мёртвый, что быстро подтвердилось. Неудачный шаг, нога одного из закованных в доспех монстров проваливается под землю. Падение прямо в волчью яму, на измазанные в дерьме колья, заставляет слона завалиться, а воинов на нём — выпасть из башни. Бой для них окончен. Вслед за первым в заготовленные ловушки попали ещё четыре слона.

Четверть элефантерии выведена из боя, но вот слоны сократили расстояние и готовы вклиниться в пехоту.

— Третий! — кричит Бринден, но в сигнале уже нет нужды.

Взметнулись ввысь сотни дротиков и тяжелых арбалетных болтов, разом затрубили десятки горнов, во всё горло заорали солдаты. Дротики и болты если и пробьют доспех, то с толстой кожей животного ничего не сделают, убить тварь удастся лишь чудом попав той в глаз, а вот погонщики защищены не так хорошо. Четыре сотни болтов и дротиков, и двое из них мертвы, а один ранен.

Столкнувшаяся со слонами в лоб пехота концентрирует всё внимание и усилия на одной из ног, пытаясь нанести ей максимальный вред, задние ряды поднимают шум, чтобы вывести животное из себя, напугать и заставить впасть в панику.

Пять минут боя, несколько сот мёртвых речников, и вот на помощь к элефантерии поспевает пехота. Аккурат в тот момент, как выжившие слоны запаниковали и начали бежать прочь, сметая всё на своём пути, а на их пути оказались союзники. К их ужасу, погонщики уцелели лишь у двоих из них, и намеренно умертвить всех слонов стало попросту невозможно. Зияющие дыры появились уже в рядах наёмников.

— Четвёртый сигнал! — прорычал Бринден. — Все за мной! В атаку!

…

Две армии сошлись в самом масштабном за всю историю материка сражении. Отхлынувшие от центра дотракийцы увязли в боях с рыцарской конницей на флангах. Но их место уже заняли подошедшие Золотые Мечи и тирошийские корсары. Просторцы получили прекрасную возможность показать, чего они стоят.

Недалеко от них мечники горных кланов вели жаркий бой с авангардом Безупречных. Огромные двуручные мечи пробивали построение, рубили щиты, копейные древки и самих евнухов, вносили сумятицу, хаос и неразбериху, но воины-рабы сохраняли дисциплину и продолжали сражение, не обращая внимания на потери. Чётко и методично, укол за уколом, как и подобает наследию легионов Гискара. На каждого погибшего евнуха приходился минимум один вестеросец, а накал и давление всё не спадали. Казалось, что хвалёная феодальная армия вот-вот дрогнет, но к ним на помощь вовремя подоспели тяжёлые арбалетчики Простора.

Доспехи Безупречных были неплохи, но сравнительно хуже, чем у вестеросцев. Общие залпы, уносящие не менее сотни рабов каждый, уравняли шансы в этом противостоянии и позволили горцам начать продавливать противника.

На другом фланге дорнийцы схлестнулись с армией штормовиков, с гвардейцами Дондаррионов на острие атаки. Вдохновлённые божественным вмешательством марочники рвались вперёд, несмотря на раны и усталость. Удачным манёвром Эдрик Баратеон отрезал пустынных лансьеров от остальных сил, оставив им выбор, бежать, оставляя пехоту без поддержки, или умереть самим.

Лишённый слонов, левый фланг начал проседать заметнее всех остальных участков вместе взятых. Речники получили прекрасную возможность показать себя, и лорды Трезубца изо всех сил доказывали, что могут побеждать сами, а Старкам не нужно постоянно их нянчить и вытирать сопли.

Дотракийский кхал оказался полнейшим кретином и вместо того, чтобы следовать плану, атаковал центр вражеской армии. Об окружении сил Ковенанта больше не шло и речи, тут бы просто удержать стабильной всю линию соприкосновения.

Тут-то и начала сказываться разница в составе армий. У Эйгона было очень много лёгкой конницы, а тяжелой кавалерии и стрелков почти не было. Дождь из стрел и болтов всё не прекращался, сколько бы ни длилось сражение, — как оказалось, иметь союзника, обладающего нескончаемыми богатствами, более чем хорошо. На золото, которые Тиреллы потратили на болты и стрелы, можно было возвести солидных размеров поместье, а то и несколько.

Наёмников из числа тяжёлых мирийских арбалетчиков и толосских пращников было слишком мало, и они попросту не могли поспеть везде. Налёты легких всадников Ковенанта под командованием Эдрика Дейна тоже не сильно способствовали их манёврам.

Золотые Мечи и Безупречные всё ещё стояли твёрдо, чего не скажешь обо всей остальной армии драконьих лоялистов. Оба войска несли огромные потери, но вестеросцы защищали родную землю и были готовы продолжать сражаться до конца, каким бы он ни был. Наёмники — нет. Вороны-Буревестники и Младшие Сыны дрогнули первыми и начали бежать, бросая оружие. В начале по несколько человек, потом и вовсе сотнями, вернее тем, что от них оставалось.

Увидев, что его армии дрогнули и чаша весов начала склоняться в пользу Ковенанта, Эйгон в отчаянной попытке спасти положение затрубил в рог и бросил в бой свой главный козырь: из-за затянувших небо белоснежных облаков вырвалась крылатая тварь, которую не видели на этих землях уже несколько десятков лет. Громом откликнулся его рёв, и понёсся монстр вниз.

Стремительно и неумолимо опустился к полю брани чёрный дракон, и пламя бушующим потоком хлынуло из его огромной пасти. Солдат на земле разрывало на части, вспыхивала их плоть, волосы и даже броня с оружием, всё пылало, будто хорошо просмоленное дерево. На землю они падали уже обуглившимися, но всё ещё горящими чёрными силуэтами, застывшими навечно. Алое пламя прочертило на поле огромную борозду, перескакивало с одного воина на другого, неся смерть и разрушение. Кричащие от накрывшей их боли и ужаса солдаты тщетно пытались уклониться, развернуться, убежать, да даже закрыться щитом, но без толку — излюбленный в Закатных королевствах плотный строй мешал их спасанию, обращая масштаб потерь в катастрофический.

Тварь тем временем заложила новый вираж и вспорола ряды пехоты очередной огненной волной. Оказавшиеся в эпицентре погибли на месте, превратившись в обугленные трупы. Этим повезло больше всех. Оказавшиеся чуть в стороне горели заживо, в агонии визжали от боли и ужаса, метались в стороны, катались по земле в тщетной попытке загасить драконье пламя. Лоскуты обгорелой вспенившейся кожи, куски черной как смоль плоти и обуглившиеся кости отваливались от них буквально на ходу, усеивая собой землю. Те, кто из-за боли и травм не мог подняться, просто задыхались от дыма. Кони, одежда, копья, тела, — горело всё, что только могло гореть.

* * *

Сердце Уилласа Тирелла ушло в пятки, в бой вступил взаправдашний дракон. Огромная чёрная тварь меньше чем за минуту испепелила тысячу мечей, словно это было обычным делом. Взметнувшиеся до небес вопли раненых были слышны даже здесь, а Джон Дейн… Джон Дейн остался стоять на месте.

…

Остров Ликов, день переговоров

— Я был бы вам очень признателен, лорд Дейн, если бы вы склонили Ковентант к правильному выбору, — заговорил Эйгон, как только они с Джоном остались наедине.

— Я полагаю, что под «правильным выбором» вы подразумеваете присягу вам как королю.

— Правильно полагаете, сир.

— И с чего бы мне это делать?

— Я наслышан о том, как сильно северяне ценят свою родню, как и о том, на что они ради неё готовы. Лорд Эддард поднял восстание, чтобы спасти сестру и отомстить за отца с братом. Вы же можете положить конец Ковенанту.

— Запад не преклонился и продолжает войну, несмотря на то, что у вас в плену лорд Тайвин и Джоффри. Неужели вы думаете, что Ковенант преклонит колено из-за того, что у вас тётя одного из его лордов?

— Ковенант преклонит колено, потому что у меня в руках три детских жизни. Родрик, Дианна и Бетани, если я правильно помню, — небрежно добавил Эйгон.

— Вы смеете угрожать мне?! — спросил Джон. Серые глаза потемнели, ветер подул с севера, ветер холодной ярости и гнева.

— Предостерегаю от последствий неправильного выбора, — успел произнести Эйгон, перед тем, как его тело оторвалось от земли на считанные сантиметры. На шее короля медленно смыкалась хватка холодных невидимых пальцев, пока в ладони Дейна пылала тусклая алая дымка «телекинеза».

— И ты думаешь, что останешься жив после этого?

— Я знаю, — ответил Эйгон, задыхаясь. — Знаю, что ты слишком сильно уважаешь отца, чтобы смешать имя его дома с грязью, убив кого-то под знаменем переговоров. Этого не забудут даже спустя сотни лет. Не забудут и не простят.

— Глупо на это надеяться, — холодно ответил Джон, наблюдая, как лицо его визави стремительно алеет под усиливающейся хваткой.

— Давай, убей меня, — на выдохе прошипел Эйгон, давясь слюной. — Но тогда твоим детям точно не жить. Лемора позаботится об этом.

— Лемора? — уточнил Джон, глядя на собеседника расширившимися от удивления и шока серыми глазами.

Впервые за много лет он не мог найти слов. Эйгон упал на землю и начал откашливаться, сплевывать накопившуюся во рту слюну и давить рвотные позывы. Выглядело не очень благородно. Наконец, король медленно поднялся и потёр шею. Ставка оказалась верной.

— Не знал, что она мой агент? Как думаешь, из чьих рук мне поступала точная информация о положении дел на севере? Кто подсказал мне идеальный момент для возвращения в Вестерос, когда ряд регионов разбит, а Ковенант можно "склонить" к сотрудничеству?