— Да, у Таргариенов есть блядский дракон, — согласился с ним Джон, лицо Дейна украсила предвкушающая кровожадная улыбка.

Глава 78

После переговоров в Закатных королевствах воцарилось шаткое затишье, гарантируемое бездействием основных противоборствующих сторон. Ковенант значительно замедлил темпы освобождения Речных земель и даже на некоторое время позабыл о планах захвата Харренхолла. Попытка приступа может привести к катастрофически огромным потерям, а длительная осада откроет Таргариенам возможность атаковать вестеросцев в лагере.

Эддард Старк ослабил границу с Западом, приказав Песчаному Волку и его людям двигаться на восток. Хранитель Севера стягивал все силы для решительного удара. Войско прирастало с каждым днём, мечи Эдрика Баратеона ощутимо его усилили, однако в той же степени становилось труднее всё это войско содержать. Остатки армии Старого Льва, попавшие в плен к северянам, только усугубляли эту проблему. А с недели на неделю должен был подоспеть и Уиллас Тирелл.

Вороны Кошмарного Волка облетали лагерь, пути снабжения, окрестные города и замки, ожидая атаки в тыл, но без толку. Применить свой главный козырь в попытке ослабить врага Таргариен так и не решился. Вероятно, берёг для генерального сражения.

Эйгон понимал, к чему всё идёт, и велел шедшим с юга подкреплениям ускориться. Методично разоряющие деревню за деревней дотракийцы были вынуждены на время оставить Простор в покое, равно как и лорды Дорна, успевшие обогатиться путём грабежа и мародёрства в Штормовых землях. Такая война им определённо нравилась.

Было очевидно, что когда Эйгон соберёт в кулак все свои силы, то столкнётся с той же проблемой, что и Ковенант, а значит конфликт либо превратится в стояние на месте в ожидании пока противник истощится, либо завершится грандиозной битвой. Зерно Простора и Трезубца могло обеспечить Ковенанту победу при первом сценарии, чего нельзя сказать о Королевских землях и Эйгоне. Вот только Зима и Иные ждать намерены не были.

— Лорд Старк! Лорд Старк! — на очередной военный совет ворвался взволнованный вестовой. — Эйгон перешёл Черноводную. Он ведёт войско наперерез армии Простора!

Старк оглядел находящихся в шатре лордов, лица которых пылали мрачной решимостью и готовностью покончить с этим затянувшимся походом.

— Велите горнистам трубить сбор. Мы выступаем!

…

Стоило только войскам Ковенанта перейти реку, как переправа из льда и снега начала испаряться буквально на глазах, несмотря на то, что солнце давно успело уйти за горизонт. Впереди Таргариены, позади Черноводная, «бежать некуда» — сказали Старые боги своё слово.

Позади пели барабаны, медные трубы и боевые рога северян. Две невероятные в своей огромности армии занимали позиции. Долго, медленно и беспорядочно, казалось, это может занять весь день, эффективно командовать чем-то таким — дело совершенно гиблое. Один точный удар по находящимся на марше к своим позициям солдатам того и гляди разобьёт их линии и заставит весь участок рассыпаться, подобно построенному из кубиков игрушечному замку. Вот только совершить рискованный удар с ходу не осмелилась ни одна из сторон.

Пока солдаты Простора и Ковенанта объединялись в одну монолитную силу, их лидеры отправились на последние, уже формальные переговоры, в благополучный исход которых не верили ни одни ни другие. Эйгон обожал символизм, пусть ему не удалось повторить присягу Старков, сегодня открывается возможность разбить своих врагов и повторить битву на Пламенном Поле.

Били по земле копыта, недовольно ржали кони, сминалась под их весом трава и полевые цветы. Пара десятков всадников со знамёнами в руках стремительно приближались друг к другу.

Короля Эйгона сопровождали облачённые в белые доспехи королевские гвардейцы, Джон Коннингтон в роли Десницы, главы благородных домов Дорна под началом Оберина Мартелла, несколько лордов да рыцарей Королевских земель и полуголый дикарь в компании полудюжины таких же. Вероятнее всего, это был дотракийский кхал в окружении своих кровных всадников.

— Эдрик, мой любимый кузен, — обратился Эйгон к Баратеону, пришпорив коня. — Тебя и твоих людей не хватало в вашем лагере, когда я со своими воинами явился туда. Увы, одного сражения оказалось недостаточно, чтобы уладить все наши разногласия.

Эдрик покрепче ухватился за поводья. Голубые глаза юного короля потемнели от гнева, но мальчик был достаточно благоразумен, чтобы проигнорировать выпад. На него смотрели не только враги, но и будущие вассалы. Ну, в случае, если он сегодня выживет.

— Лорд Старк, — кивнул Эйгон главе процессии.

— Эйгон, — вежливо поклонился северянин, проигнорировав титул Таргариена.

— Благодарю за то, что привели сюда лорда Штормового Предела. Теперь спешитесь, преклоните колено, снимите с себя командование, признайте власть Железного трона над так называемым Ковенантом Зимы, и я прощу вероломное предательство дома Таргариен. Ваше, и всех ваших лордов.

— А если я откажусь от столь щедрого предложения?

— Огонь и кровь, — ответил Эйгон девизом своего дома. — Лишь они ожидают тех, кто осмелится встать на пути моей власти. Ваш сын говорил, что вы опасаетесь угрозы из Застенья, а значит у вас ещё меньше причин терять людей в бессмысленной бойне.

— Вы совершенно правы, — признал Старк. — Я повидал уже достаточно крови, и если есть возможность избежать сотен сожжённых деревень, десятков разграбленных городов и пресёкшихся домов, а также тысяч погибших, калек, вдов и сирот, я ей непременно воспользуюсь.

На лице Эйгона расцвела триумфальная улыбка. Часть лордов пришли к совершенно неправильным выводам и стали выглядеть немного ошарашенно. Эддард поспешил продолжить:

— Чтобы одолеть мёртвых, нужно сохранить жизнь тем, кто всё ещё дышит. Предлагаю вспомнить о древнем перволюдском обычае.

— Я не собираюсь убивать старика. В этом не будет чести, это не сочтут за победу, — ответил после некоторой заминки Эйгон.

— Благородство Рейгара, рад, что вы унаследовали от "отца" что-то хорошее, — тут же ответил Старк, лицо мужчины выглядело совершенно непроницаемым. В нём было невозможно что-либо уловить и различить. Ни нотки сарказма, ни какую-либо реакцию на оскорбление. — Вы правы, мои лучшие годы давно в прошлом и я буду вынужден выставить защитника. Вы можете поступить так же, если пожелаете.

— Мой король, он может выставить кого-то гораздо более умелого, чем он сам. Позвольте мне сражаться от вашего имени, — тут же обратился к Грифу один из его гвардейцев.

— Нет, сир Барристан. Вы грозный воин, но ныне едва ли справитесь с первым мечом Севера. Схватка с колдуном и провидцем в любом случае будет нечестной и проигрышной.

— Выставьте против него дракона, — предложил Эдрик Дейн. — Хоть узнаем, чья магия сильнее.

Джон Дейн лишь пожал плечами, мол, «почему нет?». Среди лордов поднялся гомон и начались споры: «Что же сильнее, колдун и легендарный меч или драконье пламя?». Один из дотракийцев тем временем начал задавать вопросы одному из дорнийских лордов.

Глаза Эйгона сузились, с лица пропала легкомысленная улыбка. Старк хочет обманом и уловками лишить его ключа к победе. Но нет, он этого так не оставит…

— Я могу сражаться вместо тебя, если ты боишься, — заговорил на ломаном общем языке неожиданно встрявший в разговор дотракийский кхал.

Неловкое молчание, повисшее на переговорах, прервал смех Джона Дейна. Искренний и живой, молодой лорд даже запрокинул назад голову и прикрыл глаза.

— Почему ты смеешься? — спросил у него дотракиец.

— Потому, что нахожу это смешным. «Король» Эйгон опасается выставлять одного из лучших воинов, что у него есть, равно как и дракона, а полуголый, вооруженный сабелькой конеёб думает, что справится лучше них.

— Подойди ближе, и я покажу, на что способна эта сабелька, — угрожающе заговорил кхал, обнажая аракх.

— Ну нападай, увидишь, мы стоим друг друга, — Дейн положил ладонь на рукоять Заката.

— Довольно! — перепалку прервал рявкнувший Эддард.

— Свои силы и пыл сможете продемонстрировать в бою, но на переговорах держите оружие в ножнах! — вторил ему Эйгон. Угрожающе шипевший кхал гневно покосился уже в его сторону, но подчинился.

— Встретимся на поле боя. Мой конь нассыт на твой труп, после того как я с тобой разделаюсь, — напоследок промолвил дотракиец уже на родном языке.

— Подарю твою красивую косичку своей сестре, — не остался в долгу Дейн, перейдя на ломаный дотракийский.

— Ох уж эти северяне, — демонстративно вздохнул Эйгон. — Готовы дать родне погибнуть, лишь бы сохранить собственную гордость.

Принц Оберин заметно напрягся, из-под нахмуренных бровей на Таргариена глядела пара сузившихся чёрных глаз, засиявших опасным блеском. Не без усилия над собой дорниец натянул на лицо дружелюбную улыбку, а вот Эдрик отнёсся к угрозе более резко, ладонь юного рыцаря уже покоилась на рукояти Рассвета.

— Мой король, в нашем последнем разговоре вы заверили меня, что леди Аллирии ничего не угрожает.

— «В случае, если Дейны будут благоразумны», — напомнил ему Эйгон. — Но не беспокойтесь, принц Оберин, Кошмарный Волк знает, о чём идёт речь.

— Скоро ты умрёшь, Блэкфаер, — пообещал ему Джон, ударив по крупу коня. — С моей помощью или без неё.

— Увидим, — ухмыльнулся Эйгон, проигнорировав оскорбление. — Переговоры окончены!

* * *

— Странно видеть вас одного, лорд Дейн, — обратился к Джону сир Гарлан Тирелл.

— Мне казалось, что я среди друзей, — шутливо огляделся по сторонам северянин.

— Мой брат говорит о ваших гвардейцах, телохранительницах, кузене, вороне и лютоволке, — объяснил Уиллас.

— Эдрик уже большой мальчик, а все остальные там, где должны быть, равно как и я.

На последних военных советах представители Ковенанта, Простора и Штормовых земель обсуждали ключевые козыри Эйгона Таргариена и методы противодействия им, а именно огромного чёрного дракона и элефантерию.

Избранник Старых богов, каким бы могущественным ни казался, всесилен не был, и мог взять на себя лишь что-то одно. И если Чёрная Рыба успел повоевать против слонов во время кампании на Ступенях и был вполне готов как поделиться с остальными своим опытом, так и полностью взять решение этой проблемы на себя, то примеров побед над драконами без наличия собственных за всю историю Вестероса было немного.

Кому, как не богоравному винтерфельскому бастарду, взять на себя подобную тварь? Нужно только внимательно смотреть по сторонам, ожидая появления чудища, а с холма, на котором заняла позиции пехота Простора, это было делать сподручнее всего. Без сомнений, помочь найти дракона могли и вороны, но вступив в бой можно не успеть добраться до крылатой твари до того, как та перевернёт сражение в пользу Эйгона. За союзниками же оставалась задача если не одолеть элефантерию, то хотя бы не побежать под её натиском.

Тем временем враг заканчивал выстраиваться в боевые порядки. Десятки тысяч солдат с обоих сторон вот-вот должны были начать самую грандиозную в истории Закатных королевств битву. Клинья тяжёлой конницы, ровные ряды стрелков, шеренги тяжелой пехоты, выстроившиеся в каре Безупречные, беспорядочная толпа дотракийских дикарей, все они растянулись настолько, насколько хватало взора. Но даже так, все они меркли в сравнении с приближающейся к Стене армией мёртвых.

«Завыли трубы, поле пылает

Снова орда из степей наступает

Сунет и сунет, но дикарь не знает

Что его в землях Простора лишь смерть ожидает»

Так напевали выстраивавшиеся на позиции пехотинцы юга.

Уиллас Тирелл желал лично поквитаться с дотракийцами за прокатившиеся по его региону зверства. Эддард Старк и король Эдрик с радостью предоставили ему такую возможность, поставив того в самый центр, на остриё вражеской атаки.

Просторцы выстроились в форме выпуклой в сторону противника линзы с тяжёлой панцирной пехотой и пикинёрами в авангарде. Позади них встали тысячи лучников: стрелки болотных кланов, егеря Волчьего и Королевского леса, лучники с длинными тисовыми луками и стрелки Долины. Стрелки Простора используют преимущественно арбалеты, от легких до тяжёлых и осадных, но те сильно уступают лукам в скорострельности, и больше пользы они принесут на других участках сражения.

Сорок тысяч сверхмобильных лёгких кавалеристов станут той ещё занозой в заднице для абсолютно любого противника. Непрекращающийся обстрел, резкие маневры, удары по тылам и флангам.

Дотракийцы совершенно искренне презирают пехоту, считая, что та не достойна иной участи, кроме как быть затоптанной их лошадьми под дикие крики и улюлюканье самих всадников. Спровоцированный кхал, считающий себя сильнейшим из воинов и наиболее умелым полководцем, поспешит доказать это при первой же открывшейся возможности.

Волна за волной дотраки обрушатся на центр, который рассечёт их, подобно несокрушимому волнорезу. Когда дикари поймут, что феодальное войско не чета эссосским наёмным армиям, будет уже слишком поздно.

— Идут, — констатировал Уиллас, глядя на мчащуюся в сторону правого фланга орду.

Высокий и статный молодой человек покрепче ухватился за поводья. Уиллас был закован в полный латный доспех, выполненный по индивидуальному заказу самим Тобхо Моттом, лучший из тех, что можно купить за деньги, как и подобает наследнику Великого дома. Его армет был украшен большим золотым пером, а на поясе в ножнах покоилось Золотое Венчание.

Однако даже так он выглядел здесь совершенно неестественно. Так думал Джон. Тирелл был человеком науки, управления и реформ. Ему подобало находиться при дворе в Королевской Гавани или в Хайгардене в окружении зажиточных горожан, учёных мужей и влиятельных лордов, чтобы вести Семь Королевств к процветанию. Или же кружить в танце Сансу на балах и праздниках. Словом, находиться где угодно, но только не здесь.

— Волнуешься? — спросил у него Джон.