Солдаты домашней гвардии, ополченцы, рыцари, лорды, капитаны. Ни один из них даже не догадывался, что конец этих полей им увидеть не суждено.

Молодой болотник с высоты наблюдал на плывущими ко Рву кораблями. Он сидел на вершине раскинувшего над рекой ветви исполинского дерева, и даже не думал скрываться. Глупцы на кораблях не смотрят вверх, а в случае чего дитя озёр спрячет сам Перешеек: обшитый листвой плащ, магия озёр, его скорее примут за часть дерева, чем за взобравшегося на него человека.

Болотник невозмутимо принялся подсчитывать суда, проверил колчан со стрелами, натянул на лук тетиву, проверил ремешки. Лишь после всего этого он достал из внутреннего кармана покрытой бронзовой чешуёй безрукавки свисток. «Львоящеров сегодня ждет самый настоящий пир», подумал он, но вместо этого произнёс:

— Жалость забыта, — после чего подул в свисток.

Тихий, едва слышный звук стал откликом на его действия. Вскоре чуть ниже засвистел ещё один свисток, и ещё два чуть в стороне, на соседнем дереве, спустя мгновения песнь десятков свистков накрыла весь участок реки.

В этом месте Горячка сужалась, не позволяя пройти дальше одновременно трём кораблям, а впадающий в неё приток замедлял движение вверх по реке, капитанам приходилось давать сигналы соседним судам, чтобы обезопасить проход, избежав столкновений. На судах впереди начали спускать паруса, солдатам на вёслах прибавилось работы, а офицерам — забот. Слабо знакомые с морским делом западники и речники на транспортных судах откровенно скучали.

Лорд Сандерли вместе с многочисленным флотом своего дома шёл впереди. Ему была дарована честь возглавить десант и одним из первых получить трофеи. Быть одним из важнейших знаменосцев Грейджоев дорогого стоит. Мужчина оглядывал обширные территории своих будущих владений хозяйским взглядом. Нескончаемые поля с крестьянами обогатят его, а щедрые на деревья болота позволят заложить немало новых судов. Дележка шкуры ещё не убитого медведя притупила бдительность пиратского капитана.

Но не он один оглядывал болота. Молодая болотница, не сводя пристального взгляда зелёных глаз с Сандерли, достала из колчана стрелу и наложила на тетиву. Вдох, натянутая тетива, хищный прищур, полная сосредоточенность на враге, выстрел на выдохе.

Отравленная стрела вонзилась прямо в горло не понявшего, что произошло, капитана, булькнув кровью, тот перевалился через перила и упал за борт. За бортом послышалось хлюпанье воды. Длящаяся вечность секунда, вторая, третья, только сейчас звук падения привлёк внимание корабельной команды, железнорождённые даже не успели понять, что именно командующий упал за борт, когда дети Перешейка дали первый общий залп.

Несколько сотен коротких луков ударили одновременно. На первый в колонне корабль рухнуло исполинских размеров дерево, фактически разрубив тот пополам. Изумлённые железнорождённые потеряли больше сотни людей убитыми и ранеными, прежде чем поняли, что угодили в засаду, а залпы всё продолжались.

Спокойное продвижение по Горячке превратилось в настоящее побоище. Даже привычные к пиратским набегам команды начинает косить страх и паника, что уж говорить об их «союзниках». Утыканные стрелами пираты один за одним падают, как подкошенные, кто в страхе бросается за борт, прямо на корм львоящерам, другие хватаются за арбалеты и луки, но лишь для того, чтобы умереть раньше остальных. Офицеров и взявшихся за оружие убивают первыми.

Риды не воюют в чистом поле, зато они виртуозно защищают свои болота. Это их стихия, это их жизнь, и то, что армии Льва Ланниспорта удалось дойти до Рва Кейлин, означает лишь то, что лорд Хоуленд был занят кем-то другим.

Болотники били с правого берега, болотники били со стороны полей, едва показавшись из-за насыпного вала, болотники били с деревьев. Точно и методично, стрела за стрелой, они обрушивали свой гнев на сжигавших их хутора и деревни нелюдей, до тех пор, пока не заканчивались стрелы. На каждой ветке исполинского дерева, за каждым кустом, пнём, бревном или камнем, на всем протяжении вражеского флота скрывался низкорослый зеленоглазый лучник.

Мира снимает тетиву с лука и отбрасывает тот в сторону вместе с быстро опустевшим колчаном. Девушка надевает тронутый ржавчиной железный шлем и берёт в правую руку трезубец, левой проверяет закреплённую на поясе нитяную сеть.

Совсем рядом из воды выныривает железнорождённый и начинает идти к берегу. Огромный и злой, как медведь, на фоне него болотница кажется ребенком, он так и не выпустил из рук абордажный топор. Заметив Миру, мужчина бросается на неё, грозно занося над головой оружие.

Девушка уклоняется от атаки, уходит в сторону и совершает укол на противоходе. Лишь один из зубцов достигает цели, оставляя на ноге противника рваную рану, но кажется, что от неё нет никакого толка. Мужчина шагает вперед, но трясина сегодня не на его стороне, на мгновение он теряет равновесие и начинает заваливаться, этого более чем достаточно для ещё одного укола. В этот раз смертельного.

Мира движется дальше, к следующему выбравшемуся на берег. В ход идёт сеть, и вот пират падает наземь, запутавшись в рыболовных снастях, бронзовый кинжал, минуя пластины брони, вонзается ему прямо в сердце. Бой для него окончен.

И вот новая цель, молодой оруженосец, дрожа от страха, пытается спрятаться за утыканным стрелами круглым щитом. Он не атакует, едва завидев Миру, а падает на колени и начинает молить о пощаде.

— Прошу, пощадите, миледи, меня дома ждёт мать. Кроме меня, о старухе и сестренках позаботиться не кому! Я лишь хотел их прокормить, молю вас! — обращается к ней парень, давясь слезами.

Мира смотрит на него, не сводя хмурого взгляда, юноше нет и четырнадцати. Глупый, наивный, решивший поиграть в войну мальчик. Зелёные глаза девушки смягчаются, она делает шаг ближе, словно желая обнять и успокоить мальчишку. Случайным движением ноги она переворачивает щит, за которым прятался парень. Щит с семиконечной звездой. Мира застывает, зелёные глаза темнеют от гнева.

— Жалость забыта! — произносит она.

Трезубец пронзает юноше горло, тот падает, захлебываясь собственной кровью. Мира вытирает перчаткой на миг проступившие слезы и вытаскивает трезубец.

* * *

Медвежий Остров, Север

— Вы ответите за это! Виктарион Грейджой сожжёт ваш остров к херам! Он сделает вас всех рабами и заставит до конца жизни валить лес на благо Железного флота и Морского трона! — кричал капитан из дома Блэктайд, когда пара крупного телосложения женщин тащила его к усыпанному телами товарищей погребальному костру.

За этой картиной пристально наблюдали собравшиеся около берега северяне. Десятки облачённых в кожу и кольчуги женщин с окровавленным оружием, и сотни мужчин в одеждах из моржовых шкур и с оленьими рогами на шапках, рядом с которыми были псы, не уступающие лютоволкам в размерах.

Когда мужчины острова уходят на войну или отправляются на рыбный промысел, защитой дома занимаются их жёны, сестры и дочери. Однако в этот раз им помогли люди поселившихся на острове моржовых кланов. Попытка напасть на любое из поселений Ледового залива была заранее обречена на провал. Медвежий остров, Темнолесье, рыбацкая деревня, совершенно не важно, что из этого пираты решат атаковать. Окрестности уже кишели вольными людьми.

Одичалые не обещали сражаться за Север в южных войнах, но именно Винтерфелл гарантировал им защиту и право на расселение к югу от Стены. Грейджоям же не было дела ни до Иных, ни до заботы о застенных дикарях. Отказывать союзникам в помощи причин не было.

— Может, утопить его, раз он так любит водичку? — спросил высокий широкоплечий клановый вождь у тоненькой, темноволосой девочки лет двенадцати.

— И отправить его к Утонувшему? — скептически изогнула тонкую бровь Лианна Мормонт. — Да и тела казнённых в любом случае придётся сжечь. — Одичалый выглядел недовольным.

— Можно хотя бы вырезать ему язык? — спросил одичалый. — А то слишком он наглый.

Мормонт закатила глаза, сделала рукой жест, мол, «делай что хочешь». Одичалый с предвкушающей улыбкой достал бронзовый нож и попросил женщин ненадолго придержать пирата.

Подготовка к войне против Иных задела все дома Севера. В том числе и Мормонтов. Лорд Джорах отправился к Стене. Леди Мейдж вместе со своими старшими дочерьми облачилась в мужские доспехи и отправилась вслед за ним. Сейчас все они шли на юг в войске Эддарда Старка.

Лианну же оставили управлять островом. Она дала матери клятву, что будет оберегать дом до возвращения семьи и, что бы ни случилось, не покинет остров. И эту клятву она была намерена сдержать, хотя взять оставшиеся в заливе корабли и отправиться на Пайк, спасать Джорель, хотелось гораздо сильнее.

— Закончил? — спросила Лианна.

— Ага, — одичалый радостно помахал отрезанным языком.

— Вот и славно, — ответила ему Мормонт, беря в руки факел. Девочка подошла к груде сложенных веток, рядом с которыми стояли привязанные к столбам пленные пираты. — Именем Эддарда Старка, Хранителя Севера и лорда Винтерфелла, по слову лорда Джораха, Владыки Медвежьего острова и Усадьбы Мормонтов, вы приговариваетесь к смерти!

«Тот, кто выносит приговор, сам заносит меч для казни, такие порядки на Севере», прозвучал в голове Лианны голос матери. С мыслями об этом Лианна кинула факел в пропитавшиеся маслом ветки.

Языки пламени начали отплясывать, подымаясь над мертвыми и ещё живыми пиратами. Под крики боли и мольбы о пощаде начали они свой дивный танец.

* * *

Ров Кейлин, Север

Под тихий свист ветра рапира рассекла воздух, потом ещё один раз и ещё. Вольт, контратака, шаг в сторону. Нимерия вопросительно заурчала и повернула голову на бок, с интересом глядя на хозяйку.

Леди Арья откровенно скучала и маялась от безделья, когда самое интересное происходило так близко к ней. Северянка понимала, что Эдрик не разрешит ей сражаться, стоя на стене плечом к плечу с остальными, но полагала, что хотя бы позволит помогать маркитанткам и Дочерям Мары уносить раненых, подносить к бойницам стрелы, болты и камни, или взводить арбалеты.

Но нет. Меч Зари позаботился, чтобы у невесты был самый безопасный на время приступа пост. Наблюдение за окрестностями на северных воротах. «У тебя красивые серые глаза, Арья. Пусть они послужат нашему делу». Вспомнив об этих словах, щёки Арьи покрыл предательский румянец. Девочка было готова поклясться, что её лютоволчица только что над ней хихикнула.

«Глупый пепельноволосый Эдрик. Лиловоглазый дурак! Дурак и предатель, вот! Пусть лучше едет в свой Дорн и там замки защищает! Будто без меня на этих воротах солдаты проглядят вражеское вторжение со стороны реки», думала в этот момент Старк. Но делать было нечего, и будущая леди Дейн поднялась на вершину ближайшей башни и достала из складки плаща Мирийскую трубу, подарок Джона.

Серые глаза Старк расширились в удивлении. Даже через трубу это было увидеть довольно трудно, но к замку определенно кто-то двигался, прямо по Королевскому тракту.

— На стену, псы! — рявкнул офицер, которому Старк указала на заполняющее тракт человеческое море. — У нас гости!

По стене раздался топот десятков ног и переругивание солдат. Расчеты скорпионов, под непрекращающиеся офицерские приказы спешно подымались на башни, в то время как прибывшие из госпиталя маркитантки похватались за арбалеты и припали к бойницам. Вскоре вслед за ними на стену поднялось и оставленное в резерве городское ополчение.

Неожиданно со стороны тракта послышались звуки боевых рогов, смешиваясь со свистом, те запели. Запели голосом низким и холодным… холодным, как ветер, дующий с севера.

— Это не рога островитян, — произнес один из офицеров.

— И не медные трубы западников, — добавил другой. Все словно и не поняли, что не увидели вдали дым от подожжённого Серово Древа.

— Позовите сира Эдрика, — приказала Арья, откладывая трубу в сторону. — Открыть ворота!

Округлёнными глазами солдат на стенах Ров Кейлин приветствовал приближающихся к замку стрелков. Короткие луки и колчаны со стрелами было плохо видно из-под зеленых плащей, обшитых под листву. Чего нельзя сказать обо всём остальном. На стрелках были покрытые бронзовой чешуёй куртки и безрукавки, у каждого в руках был трезубец или острога, острые жала которых были направлены в небо, на поясе — кинжалы, а на спине — небольшие круглые щиты.

Низкорослые люди представляли собой самую настоящую армию. Тысячи воинов, тут и там виднелись клановые стяги. Блэкмайры, Боггсы, Грингуды, Квагги, Крэи, Фенны, и Питты. Дом Рид созвал и привёл к стенам перволюдской твердыни все озёрные дома.

Притихшие северяне, затаив дыхание, наблюдали за проходящим через северные ворота человеческим морем, от которого отделилась девушка со стройной, мальчишеской фигурой. Грудь почти незаметна и вряд ли обтянута бинтом, а длинные каштановые волосы связаны сзади для удобства. Она походила на благородную леди даже меньше, чем Арья, что и подтвердила следующим действием.

— Мира Рид, — представилась девушка, протянув Арье ладонь для рукопожатия.

— Арья Старк, — ошеломленной волчице только и оставалось, что пожать её. — Как? Откуда? — Спросила она, оглядывая подкрепления.

— Мой лорд-отец отправил нас сюда. Веками Старки из Винтерфелла и Риды из Сероводья сражались и умирали вместе, охраняя ворота на Север. В союзе, связанном не только вассальными клятвами, но и кровью[10]. Так будет и сегодня.

Мира повернулась к своему войску.

— Жалость забыта! — крикнула она.

— Жалость забыта! — эхом отозвались болотники.

— Жалость забыта! — в восторженном рёве закричали северяне.

Глава 70

Винтерфелл, Север

Жители Долины время от времени любят подшучивать над северянами. Мол, как бы близко к Стене те ни находились, первой Зиму встречает именно Долина. В частности, превратившееся в кладбище Орлиное Гнездо.