— Будто это стало для тебя чем-то новым.

— Нет. Вот только всё это видела не только я, — ответила Дейси, Джон вздохнул.

— Ты уверена, что хочешь знать?

— Я не стану настаивать, если ты не хочешь говорить. Твои секреты только твои, Джон, но рядом со мной ты прожил больше лет, чем без меня. Мне кажется, я достойна знать.

Дейн взглянул на жену. За столько лет она никогда подробно не расспрашивала его о творимых им чудесах. Магия есть магия, и Мормонт не знакома с ней достаточно хорошо, чтобы понимать, что магия ту’ума чем-то отличается от любой другой. Истины, что Джон что-то большее, чем мальчик-бастард, для неё было вполне достаточно.

— Даже не знаю, как вам это рассказать.

— Как есть, — улыбнулась Вель, взяв рыцаря за руку.

— Хорошо. Я помню свою прошлую жизнь. Жизнь в другом мире, где магия, живые мертвецы и чудища не являются чем-то необычным, где обитают не только люди. Жизнь, в которой я был избранным, воплощением бога в смертном теле, — Джон некоторое время молчал, старательно подбирая слова. — Согласно старобожью, после смерти человек… его душа переходит в деревья, реки, землю и камни, растворяется в природе и становится ею. Когда я умер там, моя душа отправилась сюда. В тело Джона Сноу.

— Избранным? — уточнила Вель.

— Кем-то вроде героя из древних песен, но одновременно и кем-то большим. Много большим. Не было оружия, которым я бы не овладел, вызова, с которым бы не справился, знания, которого бы не обрёл, и врага, которого бы не смог одолеть, и вещи, которой бы не смог совершить с помощью магии.

— Обратить железо в золото, выковать легендарный клинок, приготовить мёд, который сможет потеснить вино… — начала перечислять Дейси.

— Вылечить подагру, успешно сделать разрез роженице или воссоздать дикий огонь. Вести войну или торговлю, организовывать городскую застройку. Когда мы впервые встретились, я уже знал, как всё это делать. Лучше любого мейстера Цитадели.

Дейси смотрела на мужа, не сводя с него взгляд карих глаз. Мормонт моргнула, застыв на месте, потом ещё один раз, и ещё. Она знала Джона слишком хорошо и могла понять, когда тот врет. Сейчас он говорил правду.

— То есть… Несколько лет назад… Я растлила взаправдашнего полубога? — уточнила северянка издав нервный смешок.

— Эм-м… тут с какой стороны посмотреть.

— То есть? — уточнила Вель.

— Если считать ту жизнь, то мейстер Гормон годится мне во внуки.

— Сколько тебе лет, Джон?

— Многим больше сотни.

— Полубог, которого я растлила, оказался столетним стариком, — фыркнула Дейси. — Ещё лучше.

— Дейси, — возмутилась Вель.

— Что, «Дейси»?

— Тогда, на острове, я действительно был ребёнком, — поспешил успокоить её Джон. — Умом, телом и поведением, только знал слишком много.

— Ладно, — Мормонт пристально посмотрела на него перед тем, как начала успокаиваться. — Просто… просто ты слишком быстро вырос, слишком быстро стал выше меня, я не успела оглянуться, как уже ты стал заботиться обо мне, защищать и дарить своё покровительство. И теперь я понимаю, почему.

— Те годы были лучшими за обе прожитые мною жизни, и я никогда не смогу отплатить тебе за то, что ты для меня сделала, — ответил ей Джон. В уголках её глаз начала скапливаться влага.

— Довольно ваших нежностей, — полусаркастично простонала Вель.

— Да, — согласилась с ней Дейси. — Расскажи нам, Джон, расскажи всё.

— Тогда нам потребуется больше вина, — ответил ей молодой лорд.

— Я пошлю служанку.

И Джон рассказал им всё. Рассказал, как оказался в раздираемом гражданской войной Скайриме, как узрел первого за тысячи лет дракона, самого Пожирателя Мира, собственными глазами, как бежал из охваченной пламенем крепости и оказался в Вайтране.

Рассказал про первую битву с драконом, унесшую жизнь доброй части городского гарнизона, и про то, как поглотил его душу. Как, даже не осознавая этого, вырвал жизнь и силу из самого естества исполинской твари, забрав их себе, как был призван на Высокий Хротгар и провозглашён последним Драконорождённым. Рассказал про паломничество, обучение пути Голоса и битву плечом к плечу с героями древности.

Всё, что произошло после, имело уже не так много значения. Завершение гражданской войны и объединение Скайрима, борьба с агентами Талмора и их истребление. Война ордена Стражей Рассвета с древним кланом высших вампиров и их обезумевшим лидером, возжелавшим «избавиться от тирании Солнца». Путешествие в Апокриф, противостояние одному из сильнейших Драконорождённых прошлого. И обретение всех существующих знаний прошлого мира.

Девушки слушали, затаив дыхание, словно были детьми и сидели перед родителем, рассказывающим новую сказку. Они не перебивали, лишь задавали вопросы, когда Джон ненадолго замолкал, чтобы выпить вина. Вскоре полдень сменился вечером, а на смену ночной тьме в окне показались первые лучи восходящего солнца. История Довакина подходила к концу.

После рассказа Джон заметил в настроении Вель нотки сожаления с примесью разочарования, но они исчезли так же, быстро как и появились. Её муж не был избранником Старых богов, вместо этого он сам оказался почти что богом и даже общался с оными. В некоторой степени он превзошёл самые смелые из возможных ожиданий.

Дейси же взволновано ходила по комнате кругами, не зная, как начать обсуждения. Её рот открывался в немом вопросе, но девушка тут же закрывала его, вспомнив одну из подробностей истории и хотела задать уже новый. И так раз за разом. Леди Мормонт стала напоминать выброшенную на берег рыбу.

— Выходит, живущие столетиями, подымающие нежить, непобедимые для простых смертных твари для тебя были не в новинку, и оказались не особо сильным вызовом, — заключила Вель, вспоминая о Харконе.

— Вызовом? После победы над тем, кого называли Пожирателем Мира? — добавила Дейси.

— Тысячи лет жизненного опыта, столетия накоплений знаний и силы, отточенные до невозможности боевые навыки, виртуозное владение магией в теле почти неубиваемого, сверхбыстрого и сверхсильного монстра. На самом деле, мало кто пережил бы встречу с ним, — ответил Джон.

— Но тебе даже тот лук не понадобился, — произнесла Вель.

— Так и есть, — согласился довакин.

— От чего же ты не убил его сразу?

— Из вежливости? — предположил Джон. — Когда возвращаешь путницу домой, как-то не хочется вырезать всю её семью, из-за того, что не разделяешь их мировоззрение или вкусы.

— Что случилось с ней потом? — спросила Дейси.

— С Сераной? — уточнил Джон. Мормонт кивнула. — Мы путешествовали вместе несколько десятилетий, после того, как она избавилась от своего «дара». Даже там трудно было найти кого-то, кто не только сможет, но и захочет разделить с тобой вечность.

— Вы…

— Были близки, да.

— Какой она была? — спросила Вель.

В ладони Джона блеснула фиолетовая вспышка, рядом с ним появился полупрозрачный силуэт, который стал медленно приобретать цвета и менять форму. Совсем скоро иллюзия стала почти неотличима от оригинала, словно женщина лично появилась в комнате и встала напротив жен молодого лорда.

Серана была девушкой среднего роста, со светлой, даже скорее бледной кожей, которая дарила ей чарующее холодное изящество. Её стройному, элегантно хрупкому телосложению было далеко до выдающихся статей Вель или атлетической фигуры Дейси, но уверенный взгляд голубых глаз ясно говорил, что кого-кого, а их обладательницу не стоит списывать со счетов.

Прямые, черные, как смоль, средней длины волосы, высокий лоб, полные губы, круглый подбородок, тонкие брови. Выражение лица, осанка, одежда, всё в ней выдавало аристократку.

— Она была холодной, немного сварливой, постоянно жаловалась на погоду.

Уста Джона словно сами по себе рассказывали о гостье из Нирна, пока серые глаза неотрывно смотрели на волшебницу. Та словно глянула на него в ответ, печальными, всё понимающими глазами, голос Дейна дрогнул.

— Но это лишь маска, за которой она скрывала свою истинную натуру. Она была ранимой, слишком много дерьма перенесла за годы вечной жизни, слишком многое потеряла. Отец видел в ней инструмент, а мать — больше ученицу, чем дочь. Порой в её речах проскакивали нотки высокомерия, но оно всегда было заслуженным, она была сильной, могущественной колдуньей. Умна, сообразительна, прилежная в обучении, умелая в бою, верна соратникам и безжалостна к недругам. Она согласилась быть рядом столько, сколько мне отведено, но за десятки лет так и не согласилась стать мне женой, посчитав, что боги не благословят наш союз, поэтому и не смела просить их о нём.

— С ней ты был незадолго до смерти? — спросила Дейси.

— Да.

— А до неё? — спросила Вель.

Джон взмахнул ладонью, заставив иллюзию преобразиться.

Теперь вместо хрупкой на вид нордки в комнате стояла высокая, статная, закованная в эбонитовый доспех орсимерка, немного превосходящая леди Мормонт в плане физических кондиций. Зеленая кожа, ярко выраженные нижние клыки, заострённые уши, словом, ничего выходящего за рамки обыкновенного орка. Северянки же удивленно ахнули, увидев, как выглядит представитель другой расы.

Она была по-своему привлекательной, но никак не красивой. Внешность воительницы была больше грубой, чем женственной. Широкие высокие скулы, большой нос, густые брови, большие, цвета болотного мха глаза, подчёркнутые алой боевой раскраской. Её взгляд постоянно казался сварливым. Однако больше всего северянок удивила несвойственная жительницам Закатных королевств прическа. Виски были гладко выбриты, а прямые тёмные волосы собраны в конский хвост.

— Боргак Стальное Сердце, — представил воительницу Джон. — Дочь кланового вождя, что обязывало её стать женой другого и отправиться в его крепость по достижении совершеннолетия. Всё ради выкупа за жену и союза. Вот только деваха жаждала приключений, подвигов и воинской славы, а всё это никогда не переставало меня преследовать, так что я заплатил её отцу больше, чем любой из потенциальных женихов смог бы. Она была искренней до невозможного, постоянно рвалась в гущу событий, всегда говорила, что думала, а её кровь словно кипела. Мы путешествовали по Скайриму в качестве наёмников, выполняли непыльную работу, помогали нуждающимся, ещё до того, как с Пожирателем Мира было покончено.

— Что с ней случилось? — спросила Дейси.

— Она обрела то, что искала, увидела мир вне родной крепости и загорелась идеей изменить устои своего клана: «чтобы каждый в нём творил свою судьбу, как учит Малакат».

Иллюзия вновь преобразилась. В этот раз девушку, не старше двадцати лет. Она была молода и прекрасна. Длинные светлые волосы, серо-голубые глаза, манящие полные губы и высокие скулы, её лицо словно было увековеченным в плоти идеалом северной красоты.

Несмотря на столь юный возраст, всё в девушке говорило о величии и статусе, богатая одежда, многочисленные украшения: серьги с драгоценными камнями, медальон, перстни и корона, с зубцами из драконьих клыков.

— Элисиф Прекрасная, ярл Хаафингара и Верховная Королева Скайрима. На первый взгляд, она могла показаться наивной и даже несколько глупой, но амбиций и целеустремленности в ней не меньше, чем красоты. Любимица народа, все деньги казны она тратила на благо подданных и их защиту: послевоенное восстановление королевства, реформы, налаживание торговли, забота о сиротах. Прошло всего несколько лет, и никто больше не смел заявлять, что её власть держится на мечах Легиона или любовной связи с Драконорождённым.

— Ты стал её королем?

— Нет. Я помог ей обрести власть и удержать её, помогал по мере сил и защищал от недругов, коих в первые годы было очень уж много. Странные вышли отношения, — вслух размышлял Джон. — Были ли они любовью? Определённо были, но Скайрим Элисиф всегда любила сильнее.

Вель с Дейси не отводили от своего мужа глаз, они были несколько растеряны откровениями, так как от разговора ожидали явно не этого. Северянки переглянулись, их взгляды были наполнены мрачной решимостью.

Казалось бы, куда им, обыкновенным смертным, тягаться с самой настоящей прекрасной королевой, словно сошедшей из песен или могущественной бессмертной колдуньей, да даже закованной в эбонитовые латы свирепой орсимеркой. Но они могли дать Джону то, что не смогла любая из прошлых его возлюбленных.

— Джон.

Вель встала на носочки и обняла мужа за шею, тот наклонился и встретил её губы своими. Одичалая вдавила рыцаря в кровать, обхватив ногами его талию, как только тот сел. Оторвавшись от его уст, леди Уайтлинг прикусила губу и немного отодвинулась. Дейси тут же положила ладони рыцарю на щеки и втянула в новый поцелуй.

— Мы останемся с тобой, — прошептала Мормонт.

— Чтобы ни случилось, — добавила Вель.

— Всегда.

— Мы будем рядом, даже если ты захочешь разделить с нами вечность.

* * *

Горячка, Перешеек

Уже несколько часов десятки длинных кораблей островитян подымались по реке к её верховьям. Расстояние, которое пехота преодолела бы за полторы недели, корабли железнорождённых могли пройти менее чем за сутки. Раз за разом били по воде вёсла, изредка вместо привычного хлюпанья раздавался грохот от случайного попадания по львоящеру, благо забираться на корабли те не умели и в ответ на нарушенный покой лишь отплывали подальше да поглубже.

Но пиратам не было дела до болотной живности, впереди их ждали богатства Рва и его окрестностей. Сотни зажиточных по меркам Железных островов городских семей, сокровищница Замка и усеянные листовым стеклом поля. Всё это король Джоффри пообещал налётчикам за их помощь в транспортировке королевской армии к владениям Кошмарного Волка.

Транспортные суда Запада и Речных земель расположились в центре конвоя, не столько из изображений безопасности, столько из нежелания смешиваться с презираемыми союзниками.

До прибытия к замку оставалось ещё несколько часов, можно было насладиться видами, рекой путешествовать к нему всяко приятнее, чем трактом. И если справа был совершенно привычный вид лесистых, кишащих змеями и заросших огромными цветами болот, то на противоположном берегу вид был совсем иным. Ни разу не бывавшие в Сером Древе удивились, увидев странные для Закатных королевств поля, стоило только тем появиться в поле зрения, как они словно перестали заканчиваться и тянулись аж до верховий.