С началом войны Ланнистеров в городе стало гораздо меньше, а вот лояльные брату короля золотые плащи никуда не делись. Ренли всегда относился к своим обязанностям довольно легкомысленно, а к людям мягко, что сказалось и на политике городской стражи. Ренли старался избежать крайних мер и найти компромисс, а Лорд Киван не мог уследить за всем. Вскоре Владыка Штормового Предела в глазах черни выглядел как самый настоящий спаситель, особенно на фоне однажды спалившего и разграбившего город Тайвина.

Вот и сейчас горожане улыбались и почтительно кланялись своему принцу, покидающему Стальную улицу. Тобхо Мотт закончил с его заказом на индивидуальный доспех, и теперь рядом с молодым лордом вышагивал закованный в латы с головы до ног рыцарь. Вояка был многим выше и шире в плечах самого Ренли, два метра, не меньше. Следовательно, и украшенный узором из оленей, солнц и полумесяцев доспех обошелся в копеечку, ведь хорошая сталь стоит дорого, а много хорошей стали — ещё дороже. Однако Ренли это волновало не сильно. Латы ценой в пару сотен золотых драконов — весьма малая награда для победителя турнира Десницы, равно как и весьма малая плата как за его верность, так и за престиж, что даёт наличие такого телохранителя.

— Принц Ренли, — Владыка Штормового Предела был окликнут, едва зайдя за очередной поворот.

— Ни шагу дальше! — Из-под шлема раздался глухой голос. Рыцарь среагировал мгновенно, обнажил меч и встал впереди своего патрона.

— Лорд Варис? — вопрос принца был единственным, что не позволило вояке разрубить облачённого в лохмотья евнуха пополам.

— Так и есть, милорд, — Паук опустил капюшон и вежливо поклонился, словно его жизни только что ничего и не угрожало. — Могу ли я поговорить с вами наедине?

Жестом принц приказал телохранителю отступить, тот почтительно поклонился и повиновался. Два члена малого совета остались одни в тени домов опустошенной улочки.

— Недавно моим пташкам удалось перехватить на Драконьем Камне одно весьма интересное письмо, — начал Паук.

— Которое не может подождать до следующего заседания Малого совета? — изогнул бровь Баратеон. — Я занят делами.

— Письмо, которое лучше на нём не зачитывать, — ответил ему Варис, передавая в руки клочок пергамента.

Синие глаза быстро забегали по строчкам. Если Паук сообщает вести ему лично, вне пределов Красного замка, то речь идет явно не об очередных грязных, но совершенно бесполезных сплетнях. Мысль подтвердилась, и глаза Баратеона теперь напоминали два больших блюдца.

— Это правда? — уточнил он. — Все трое от Джейме?

— Не важно, правда это или нет. Ваш старший брат считает эту информацию стоящей внимания своих вассалов и спешит как можно быстрее её до них донести, — ответил ему Паук, после чего картина происходящего со Станнисом начала проясняться.

Если золотые оленята — бастарды, то наследником Роберта и первым претендентом на Железный трон становится Станнис. Вот почему он покинул столицу и не отвечает на письма. Мужчина прячется от львов и придворных интриг, собирает вокруг себя все возможные силы вместо того, чтобы попытаться донести правду до старшего брата.

Упрямец все равно ему не поверит, просто не пожелает признать, что благоверная наставила ему рога. Не тогда, когда об этом сообщает Станнис. Нед Старк мог бы донести до светлейшего эти новости, но точно не средний из братьев Баратеонов.

У Ренли пять сотен мечей в городской страже, три десятка в личной охране, помимо этого в кратчайшие сроки он может обойти друзей и набрать еще сотню. Этого вполне достаточно, чтобы захватить Красный замок под покровом ночи и заточить королеву с её бастардом в темницу. Штормовые земли совсем рядом, не пройдёт и пары недель, как подкрепления его вассалов войдут в город. Трон окажется в руках младшего из Баратеонов, но если он воплотит эту задумку в жизнь пока Роберт жив, то станет обыкновенным узурпатором без поддержки со стороны. Не только Станнис, но и Ренли не сможет донести до Роберта правду. Варис явно хочет, чтобы претендент поступил именно так.

— Королева знает?

— О том, что спит со своим близнецом? — усмехнулся евнух. — Очевидно, да.

— О том, что сообщает своим вассалам мой брат.

— Вы первый, до кого я донёс эти вести, и единственный, кто о них узнает.

— Почему я?

— Я служу не только королям, мой принц, но и простому народу. Народу, у которого всё ещё свежо в памяти правление львов в городе. Они не простят меня, если я его допущу.

План действий был очевиден. Нужно отправить на Север письмо и убедить Тихого Волка явиться в столицу, а до его появления нужно было позаботиться, чтобы Ланнистеры не узурпировали трон.

* * *

Великая Септа Бейлора

Годы проходят, десятки, сотни, даже тысячи лет истории оказываются позади. Время не стоит на месте, возвышаются и низвергаются династии, сменяются поколения, законы и традиции. Перемены неизбежны, и вот сотни раздробленных мелких перволюдских королевств времён Века Героев сменяются десятками андальских, а вера предков уходит в забвение. Спустя века истории королевств остаётся семь, пока на материк не вторгается завоеватель и не объединяет их в единое государство.

Почти три сотни лет его династия правит материком в качестве Владык андалов, ройнаров и первых людей, Владык Семи королевств, Защитников Веры и государства. Могущество, сила и непобедимость драконов помогли Таргариенам захватить власть, Вера помогла её удержать. Даже несмотря на длительную борьбу отдельных монархов с церковью. Верховный Септон оглашает волю Семерых и является их первым слугой в мире смертных, но именно монарх является их наместником на земле и правит с их благословения.

Вся власть от богов. Допускать, чтобы жизни и безопасности их первых слуг угрожало что-либо, очевидно, нельзя. У дворян была их гвардия, у купцов наёмники, у горожан городская стража, которая должна была защищать и вернейших слуг Веры, но по очевидным причинам не могла выполнять этот долг в полной мере, что ярко показали относительно недавние события в столице.

Даже неудачное нападение на Верховного Септона и его праведных является нападением на саму Веру и наносит удар по престижу не только церковной власти, но и королевской. Честные бедняки и Сыны Воина давно вне закона, благо позиции церкви почти не ослабли с того времени, а поддержка Верховного Септона дорогого стоит. Лорды королевства быстро обеспечили этого влиятельного человека подобающей охраной, кто за свой счет, кто в уплату церковного налога, не важно.

Все они даже не подозревали, что глава церкви Семерых и сам озаботился своей безопасностью. У Веры всегда были и деньги, и верные последователи. Нанять определенное количество вольных латников и межевых рыцарей с правильными убеждениями труда не составило. Теперь в септе всегда было несколько десятков "кротких мирян", умеющих держать оружие в руках и верных лично Верховному Септону. Помощь со стороны, в свою очередь, дала прекрасную возможность их легализовать.

Хорошо ли это для трона, или плохо. Факт оставался фактом, после начала восстания Бейлиша один старый извращенец был третьим человеком по количеству латников в столице.

— Отрадно видеть, что даже особа королевской крови находит время, чтобы воздать необходимые почести богам в кругу паствы, — с улыбкой отметил Верховный Септон, глядя на склонившуюся в молитве королеву. — Молитесь Матери?

По залу раздался гул приглушенного шепота. Рабы божьи обсуждали появление королевы в главном храме. Кто-то радовался её близости с чернью, другие были поражены её красотой. Взгляды женщин же были полны зависти. Кроваво-красное корсажное платье с высоким воротником и юбкой в пол, золотые перстни и ожерелья с изумрудами, корона, которую ей надели в день свадьбы с Робертом. Леди Баратеон словно заплутала по пути на бал.

Все эти украшения подчеркивали красоту женщины, вместо того, чтобы, как раньше, быть отодвинутыми на второй план ослепительностью её внешности. В юности глаза Серсеи блестели ярче любого изумруда, а волосы могли затмить всё золото Утёса Кастерли. Светлая гладкая кожа и вовсе подходила под платье любого цвета. Но время шло, на женщине сказывались роды и выпитое за годы брака вино.

— Каких бы я ни была кровей, в первую очередь являюсь родителем своего ребенка, и попросить Мать о помощи в моём нелёгком деле — наименьшее, что я могу сделать, чтобы помочь сыну.

— Все мы порой нуждаемся в помощи, благо Семеро всегда готовы оказать её. Нужно всего лишь попросить об этом.

— К сожалению, Семеро не могут её оказать.

— Но попросить вы всё равно можете, — поклонился мужчина.

— Наедине.

— Разумеется, моя королева, — жестом мужчина попросил оставить их наедине. За считанные секунды его стража отошла на почтительное расстояние и помогла пастве сделать то же самое. — Что же беспокоит ваш ум?

— Принц Ренли, — ответила Серсея, лицо септона скривилось. — Не делайте вид, что вам не известно о его греховности. Такое поведение недопустимо, а власть, которой наделён этот преступник, не может говорить о чём-либо ином, кроме разложения церкви.

— Его старший брат — защитник Веры, даже обвинения в сторону лорда Ренли поставят под сомнение власть короля Роберта.

— Зато помогут заработать уважение и благодарность короля Джоффри, а он может быть очень щедрым к тем, кто пришёл к нему на помощь в час великой нужды. И, в отличие от своего Десницы, он может начать прислушиваться к просьбам поборника богов.

— Это очень щедрое предложение, моя королева. Я о чём-то не знаю? — изогнул бровь церковник.

— Вера и корона — это два столпа, на которых держится мир, власть, стабильность и порядок в государстве. Один падёт без другого. Помогите удержать его, и мой сын позаботится, чтобы, думая о своей безопасности, вам не приходилось полагаться на помощь переменчивых лордов. Короне не стать сильной без сильной церкви, и мой сын это понимает.

— Выступить против лорда Ренли — опасный шаг.

— Который будет щедро поощрён, — перебила его Серсея. — Лорд Ренли показал свою некомпетентность и подверг вас опасности. Возрождение ордена не позволит допустить подобного.

— «Усиление», о котором вы говорите, церковь получит далеко не в ближайшие дни, — всё же продолжил свою речь Верховный Септон. — Что корона может предложить сейчас?

— Всё, что пожелаете, — улыбнулась Серсея.

— Правда? — на миг шальная, недопустимая, вероломная мысль посетила его голову, мужчина, сам того не заметив, бросил сальный взгляд на грудь своей королевы.

— Правда, — скрипнула зубами женщина.

* * *

Красный замок, башня Десницы

— Дядя, нам нужно поговорить, — обратилась к Кивану Серсея, едва дверь покоев распахнулась.

— Мне казалось, мы уже всё решили. Я не стану в очередной раз рассматривать глупые идеи твоего сына.

Лицо Ланнистера было белее обычного, он уже пару недель почти не покидал свою постель, ввиду чего даже заседания малого совета пришлось перенести в его покои. Кто знал, что обыкновенная простуда с лихорадкой так скажутся на его здоровье. Видимо, возраст уже был не тот, что раньше, именно на него мейстер Пицель всё и списывал. Благо в последние дни немолодому лорду становилось лучше.

— У нас есть проблемы поважнее, дядя! Поверь мне, — вспылила Серсея.

— И это? — вместо ответа в покои вошел лорд Варис.

— Мои пташки отмечают странную активность в рядах городской стражи и приближенных принца Ренли. За последние пару дней брат Роберта обошел ни много ни мало три десятка столичных поместий и написал с дюжину писем.

— С целью…

— Он готовит переворот. Мой муж и отец далеко отсюда, а у Ренли в три раза больше людей, чем есть у нас.

— При живом Роберте, на что он рассчитывает?

— На что рассчитывал Бейлон Грейджой, поднимая мятеж? На что рассчитывали Дарклины или Лиза Аррен? Они все обыкновенные вероломные шлюхи, и Ренли точно такой же. Нам нужно что-то предпринять до того, как этот мужеложец закуёт всех нас в кандалы.

— Ренли — четвёртый в очереди на Железный трон. Он не посмеет, — в тоне Кивана были слышны нотки сомнений.

— Безумный Король тоже так думал, а в итоге полгода провел в заточении, — настояла Серсея. — Ренли обожают при дворе и в городе. Не думаю, что в столице или Красном Замке найдётся тот, кто решится вызволить нас из заточения.

— Лорд Варис, — обратился Киван, евнух нахмурился. — Эти подозрения имеют под собой твердую почву?

— Не могу знать, лорд Десница, но если последние действия принца и имеют другое объяснение, то моим пташкам не удалось его обнаружить.

— Войска отца возвращаются с войны. Отправь письма в Сумеречный Дол и Девичий Пруд, прикажи западным лордам отложить возвращение домой и войти в город, — почти умоляла королева.

— Тайвин приказал не вступать в конфронтацию с братьями Роберта.

— Тайвин отправил тебя сюда, чтобы ты удержал трон для его внука. Будет ли он на тебя гневаться за то, что ты выполнил его главный приказ, нарушив другой?

— Слишком опасно. Штормовые лорды восстанут, если с Ренли хоть что-то случится. Новая война нам не нужна.

— С численным перевесом в вашу сторону все закончится до того, как он пострадает, — отметил Паук.

— Ничто не может держать штормовиков в узде так же хорошо, как ценный заложник. А уж когда мои отец и муж вернутся, они сами призовут Ренли к ответу на суде.

— У принца много сторонников в столице. В городе начнется самая настоящая война. Улицы утонут в крови.

— Они утонут в крови в любом случае, — отмахнулась Серсея. — Пусть лучше в их, чем в нашей.

* * *

Красный Замок

— Ауф! — проскулил Джоффри, когда королева Серсея начала наносить на свежий синяк целебную мазь.

— Кажется, кто-то переусердствовал на сегодняшней тренировке, — тепло отметила женщина, как только закончила. Она бы не доверила заботу о своем сыне ни бесполезному Пицелю, ни мелочным служанкам. Никто не смел прикасаться к её золотому львёнку.