Ярость вскипела и начала стремительно разливаться по венам, гневные глаза Оберина потемнели до такой степени, что начали напоминать два непроницаемых черных омута. Принц так сильно сжал в руках поводья, что костяшки его пальцев побелели даже на фоне его смуглой кожи.

— Корбрей! — прошипел Мартелл. — Кавалерия, за мной! Закончим эту битву одним ударом.

…

Левый фланг

Тусклые глаза Тайвина беспристрастно наблюдали за тщетными попытками лёгкой кавалерии Оберина пробиться к Лину Корбрею. Тяжелая пехота Долины выстроилась вокруг своего командующего, делая попытки дорнийца почти безрезультатными. У лансьеров недостаточно натиска, чтобы сломить шеренги, прикрываемых стрелками тяжёлых пехотинцев. Мартелл мог бы попытаться истощить врага обстрелом немногочисленных конных лучников, но их стрелы закончатся еще до того, как врагу будет нанесен существенный вред. Да и отступать, чтобы заманить врага в засаду, принц не спешил. Что бы он ни делал, плану он точно не следовал.

Несмотря на это, ситуацию все еще можно было спасти, что и попытался сделать Бронзовый Джон Ройс. Его рыцари и оставшаяся пехота прибыли на помощь, как только запахло жареным, но лишь для того чтобы попасть под фланговый удар Эссосских наемников. Лоялисты несли просто катастрофические потери, но ценой слишком сильно растянутых линий повстанцев. Один хороший удар с тыла, и все будет кончено, но, если сражение затянется, поражение правого фланга неизбежно.

— Продавят? — спросил Робб у Тайвина.

— Если те, кого мы обратили в бегство, успеют добраться туда и перегрупироваться, то точно нет, — дал свою оценку Старый Лев. Все висело на волоске, но Десница сохранял просто нечеловеческое спокойствие. — Люди построились?

— Да.

— Тогда выдвигаемся, — ударил по крупу коня Тайвин. — Нужно их добить.

— Но, милорд, центр… — указал в сторону моста Старк.

Там очередной наскок кавалерии пробил брешь в одном из каре, скоро построение будет почти полностью пробито. Подоспевшая к мосту пехота лишь усилила этот натиск и начала теснить лоялистов к реке. Отбросив арбалеты, стрелки ринулись в контратаку, болты давно кончились, на короткое время линии выровнялись, но катастрофическое положение это не исправило.

— Их же сейчас разобьют! — воскликнул Старк, глядя на то, как оставшаяся пехота из последних сил пытается сдержать натиск.

— Это неважно, — отмахнулся Тайвин.

— Но король…

— Там ни самого короля, ни его гвардейцев, ни знамени, — ответил Ланнистер таким тоном, словно обращался к идиоту. — Король отступил.

И действительно. В гуще схватки виднелась черепаха Эстермонтов, освежеванный человек Болтонов, копьеносица Дейнов Заката, кабан Крейкхоллов и пряжки Баклеров, но венценосного оленя среди них не было.

— Поверьте моему опыту. На тот берег враг не доберется, — добавил Старый Лев.

Но сколько потерь при этом понесет центр, Ланнистер так и не озвучил. Они все могут погибнуть. Джон может погибнуть. По-настоящему и бесповоротно. Вместе с Дейси, леди Вель и Эдриком. Они ведь не уйдут, пока не уйдет он. Что тогда Робб скажет Арье, как успокоит? Да девочка просто сбросится с башни.

Робб Старк не обладал столь огромным количеством военного опыта, сколько имел Тайвин. Он не мог заявлять, что они успеют отбить центр, а потом помочь правому флангу, и что эта стратегия будет эффективнее плана Тайвина. Он мог спорить об этом сейчас, но лишь тратил бы бесценное время. Совершенно внезапно Песчаному Волку пришло осознание. В памяти вспыли слова Джона: «Ланнистеры всегда платят долги».

…

Лагерь лоялистов

Мия Стоун проснулась от жуткого шума за два часа до рассвета. Армия короля, вернувшаяся с победой, быть причиной этого шума просто не могла. Войско покинуло лагерь вечером и к этому моменту должно было только добраться до места схватки, а значит причина иная. Чтобы ее узнать, девушка и выглянула из палатки.

Прямо под ее ноги упала пронзенная стрелой маркитантка. В лагерь ворвались горцы, а немногочисленные оставшиеся солдаты пребывали в растерянности. Их не столько мучил вопрос, что делать с врагом, а вопрос — как он вообще сюда добрался.

Офицеры пытались навести порядок в лагере и организовать оборону, но паникующие солдаты просто сбрасывали их с лошадей, чтобы попытаться убежать верхом. На краю лагеря запылали шатры. С дикими криками и неистовой яростью, облаченные в кольчуги дикари обрушивались на малейшие очаги сопротивления, быстро вырезав каждый из них под корень. После чего новых почти не возникало. Солдаты бежали к воротам на другой стороне лагеря.

— Блядь, — выругалась Мия и забежала обратно в палатку.

На то, чтобы натянуть излюбленную посеребренную кольчужную рубаху и сапоги много времени не ушло. Кинжал в сапог, колчан болтов и топор на пояс, арбалет в руки. Все как и учили в тренировочном лагере.

За тканью палатки смерть, кровь и паника. Горцы беспощадно вырезают одного лоялиста за другим, насилуют женщин, убивают детей, просто потому что весело, и жгут все, что только могут поджечь, а значит нужно покинуть лагерь как можно скорее.

Мия покидает палатку и бежит, она продолжит бежать не щадя сил. В лёгких будет тяжело от сбитого дыхания, в боку заболит от усталости и непрерывного бега, ноги сотрутся в кровавые мозоли, а Стоун всё будет бежать. Бежать, пока не окажется в безопасности. Так думает Мия, так она планирует действовать, пока не натыкается на неприятную картину.

Не пробежав и четырех шатров, глава обоза видит троих горцев, склонившихся над дочерью Мары. Живой, плачущей и молящей о помощи, но помощи ждать неоткуда. Одежда девушки разорвана, по всему телу синяки, а во рту недостает передних зубов, но не это самое страшное. Страшное то, что будет потом. Пещера, полная горцев, часы изнасилований будут тянуться, пока девица не умрет, а они, может, даже и продолжатся после.

Мия на собственном опыте знает, что такое плен горцев, знает, чем это заканчивается, знает, что лучше убежать. Знает, но уже не собирается. Довольно, она дочь Роберта Баратеона, она будет яростно злиться, грызть, бить, рубить, но бояться больше не будет.

Побелевшие пальцы сжимают арбалет, Стоун делает выстрел и один из горцев падает замертво. Его товарищ если и обращает на что-то внимание, так на то, что рука девки уже не так сильно прижата к земле. После чего Мия слишком сильным, как для девушки, ударом проламывает ему череп топором, тот падает, заливая недавнюю жертву собственной кровью. Бастард все не унимается и с визгом бросается на последнего горца, доставая кинжал, топор завяз в черепе. Один беспорядочный удар, третий, пятый, седьмой, кольчуга плохо защищает от уколов, а Мия понимает, что рассказы про нечеловеческую силу Баратеонов правда.

Поняв, что ей больше ничего не угрожает, дочь Мары нервно сглатывает и смотрит на спасительницу взглядом, полным восхищения.

— Перезаряди, — только и говорит Мия, передавая девушке арбалет.

Та кивает и, переполненная рвением, спешит выполнить приказ. Картину расправы, но не над соратниками, а над врагом увидели остальные. Молчаливые сестры, маркитантки, дочери Мары, лагерные рабочие. Их всех ждала не сладкая участь. Они смотрели на Стоун, ожидая, девушка не понимала чего, пока не вспомнила. Она командует обозом, отвечает за этих людей. Если она не может подарить им спасение, то может подарить достойную смерть, им не обязательно умирать, как скот.

— Собрать оружие! — приказала она. — Копья, щиты, арбалеты в первую очередь.

— Стрелять нечем, — пожаловалась одна из маркитанток.

— Это мы скоро исправим. Будем пробиваться к арсеналу, — ответила ей Мия.

Женщины поспешили выполнить приказ, благо, задача найти себе оружие непосильной точно не была. Земля была просто усыпана экипировкой, начиная от копий с кинжалами и заканчивая парой длинных мечей. Видимо, страх могут испытывать даже бравые лорды. Стоун тем временем подняла с земли окровавленное растоптанное знамя с копьеносицей. Олень ей не по статусу, а Джон не обидится.

— Идеально, — усмехнулась Стоун. Диагональное пятно крови напоминало бастардову перевязь.

Отряд двинулся к шатрам арсенала, собирая под потрёпанное знамя всех, кто искал спасения. Тут и там встречались забывшиеся в грабеже горцы, чья судьба была словить несколько арбалетных болтов или нанизаться на несколько копий сразу. Уже у шатра арсенала Мия застала отбивающуюся от горцев Ашу Грейджой в компании солдат Старков. Женщины бросились на помощь солдатам, началась давка, унесшая жизни семи маркитанток, одного гвардейца, и дюжины горцев. Кажется, кого-то муштровали не зря.

— Какая встреча! — отсалютовала топором Грейджой.

— Возводите баррикаду! — приказала людям Мия. — В арсенале болты, тащите все сюда.

— Чего это ты удумала?

— Мы не пробьемся к воротам. Дадим бой здесь.

— Останемся вечно молодыми, — усмехнулась окровавленная Аша. — Славно, славно.

В ход пошло всё, начиная от мешков, бочек и ящиков и заканчивая мебелью из рыцарских шатров: шкафы, столы, стойки для оружия. За считанные минуты часть лагерной улочки превратилась в небольшую крепость, перегородив путь сметающим все на своем пути горцам. Баррикада ощетинилась копьями, дети заряжали арбалет за арбалетом.

Первая группа горцев выбежала на баррикаду совершенно неожиданно. Разрядились арбалеты и вот дикарей стало на полдюжины меньше, что лишь усилило их запал и боевой азарт. Залпов больше не будет, бояться нечего. Еще четыре горца упало наземь мигом спустя, затем еще шестеро, и еще трое. Залп за залпом, до баррикады не добежал никто. Мия тяжело вздохнула, земля была усыпана десятками разряженных арбалетов.

— Перезарядить! — рявкнула Стоун. — Горцев в лагере еще много.

Над баррикадой поднялось темно-синее знамя. К очагу сопротивления со всех концов горящего лагеря начали сбегаться выжившие. Лагерные рабочие, слуги, солдаты, война уравняла их всех, и на всех них у маркитанток хватит оружия.

Новый налет не стал неожиданностью, как и два, что последовали после него. Кольчуги слабо защищали как от болтов, так и от копий. Дорожка вдоль линии шатров была усыпана стонущими от боли дикарями. Мало кто из них смог дорваться до ближнего боя.

Пока горцы грабили и насиловали, число защитников баррикады, разделившей лагерь пополам, уже исчислялось сотнями человек. Пристыженные дикарским смехом и тем, что их защищают женщины, солдаты развернулись и вернулись в бой. Подобрали оружие, построились в стену щитов. Осознав, что горцы могут забрать их жизни, но не смогут втоптать в грязь их достоинство, лоялисты получили шанс на победу.

…

Центр

Неважно, с конницей или без неё. Четыре раза бросались на лоялистов повстанцы и столько же раз были отброшены назад. Упрямство или воинская гордость просто не позволяли богам войны уйти без победы хотя бы в этом ставшем локальным сражении. Сражении, которое преподаст благородным ценный урок: перевес в рыцарях не гарантирует победу, даже если те бьются с пехотой.

Но натиск свежих сил каждый раз напоминал о себе и истощенные копейщики теряли шеренгу за шеренгой. «Грядёт Закат», заглушал все прочие девизы, но не спасал положение. Усыпанный трупами мост и, казалось бы, непобедимые защитники в лице Джона Дейна, Дейси Мормонт и Вель Уайтлинг могли отсрочить неизбежное. Позади них была лишь истощённая вусмерть пехота, которая уже ничего не сделает.

Когда победа повстанцев казалась неизбежной, и вот-вот мост должен был быть захвачен, на помощь пришли рыцари Белой Гавани, кавалеристы Старков и всадники Рисвеллов. Робб Старк со всей уцелевшей в боях северной кавалерией ударил долинникам в спину, оставив пехоту под командованием Джораха Мормонта помогать лорду Тайвину.

Песчаный Волк принял решение. Он выбрал брата и неважно, что ему о нем нашептывают и кто.

Глава 59

Красный Замок

«Милая Мирцелла, мы с отцом отправляемся к Железной Дубраве. Дедушка говорит, что там состоится генеральное сражение, которое положит конец этому восстанию. Если победим в ближайший месяц, то вернемся домой к концу лета. Надеюсь, мне разрешат тебя навестить.

Когда сир Барристан, отец и дедушки начали со мной заниматься, я очень боялся оплошать, но им нравятся мои результаты. Занятия почти не прекращаются, порой мне кажется, что меня заставили бы заниматься даже во сне, если бы могли. Это выматывает и истощает. Знаешь, их ожидания сильно давят на меня. Дедушка Тайвин говорит, что отец хочет назначить меня кронпринцем, а это давит еще сильнее. Порой мне просто хочется убежать и спрятаться за маминой юбкой. Как проходят твои уроки в Ланниспорте?

Недавно я подружился с Арьей и Эдриком Дейнами. Леди Арья еще не Дейн, но зато она очень смешно дуется, если ее так называть. Они познакомили меня с Мией, нашей единокровной сестрой, Мия — бастард, первенец отца. Она классная, учит меня стрелять из арбалета. Думаю, вы бы подружились, но она говорит, что лорд Джон не отпустит ее в Ланниспорт. Мне бы хотелось, чтобы вы познакомились. Среди твоих подруг есть место еще для одной?

Помнишь того жуткого черного кота из Красного Замка? Так вот, принц Оберин забрал его себе и теперь таскается с ним по замку и лагерю. Этот кот меня пугает, но он не приходит, пока кто-то рядом. Пиши мне.

Твой брат Томмен Баратеон»

Гнев, окутавший королеву Серсею, стремительно перерастал во что-то гораздо более опасное, в первобытную ярость. Эти старые интриганы слишком много себе позволили, слишком сильно заигрались.

Они отобрали ее детей. Они мучают их, воспитывая в непонятно кого. Они хотят отобрать у Джоффри то, что его по праву. Они позволяют Томмену якшаться с врагами и ублюдками, и Серсея не знала, что из перечисленного злит ее больше. С поистине львиным рычанием женщина метнула в стену ближайшую, оказавшуюся под рукой вещь, шкатулку с драгоценностями. Дерево треснуло, развалившись на части, а ценности, стоящие целое состояние, рассыпались по полу.