Враг наивен. Он думает, что воины Долины не умеют хитрить и воевать «бесчестно». За несколько часов нельзя снять лагерь со стоянки, и погрузить всех раненых и обоз на телеги. Это невозможно физически, зато тайно начать готовить армию к ночному переходу вполне возможно.

Все способные сражаться воины, будь то рыцари, всадники или обыкновенные солдаты, оседлали всех оставшихся лошадей, даже вьючных. Если северянам так нужен обоз, то пусть хоть подавятся тем, что от него останется. Когда эти дикари войдут в лагерь, Хардинг с Корбреем и сохраненными людьми будут уже далеко.

Под покровом темноты большая часть сыновей Долины покинула свой импровизированный форт. Верные люди, оставшиеся в лагере, подожгут всё ценное, как только северяне пойдут в атаку. Им не достанется ничего: ни обоза, ни скорпионов, ни лошадей.

По совету Корбрея войско построилось в огромный конный четырёхугольник, пустой внутри. Эта формация позволяла каждой стороне войска быть готовой к кавалерийской атаке. Однако этого даже не потребовалось. Быть может, Семеро сегодня были на стороне Арренов, быть может, северяне слишком сильно напились и утратили бдительность. Пройти через окружение незамеченными оказалось слишком легко, но сворачивать назад было уже слишком поздно.

«Очевидная ловушка. Щенок играет чересчур грубо» — с этой мыслью Хардинг свернул с тракта и двинулся на запад вдоль реки. Скорее всего, на мосту засада, но это неважно, ведь выше по реке есть брод. К утру рыцарям Долины удалось пройти почти двенадцать километров и лишь с наступлением рассвета Хардинг поймал себя на мысли, что ни один из разведчиков так и не вернулся из тыла.

С первыми лучами солнца в тыл долинникам ударили лёгкие всадники, которые, как выяснилось позже, всю ночь неустанно шли следом. Град стрел, сопровождаемый грохотом копыт, звуком боевых рогов и выкриками девизов обрушился на долинников, которые и без того содрогались от каждого шороха в течение всей ночи.

В панике заржали кони, побросали свое оружие и бросились наутёк солдаты арьергарда. Дикий крик, лязг оружия и бульканье крови разорвали рассветную тишину. Северяне обнаглели настолько, что даже не отхлынули в стороны для перегрупировки и нового залпа, а, обнажив мечи, бросились в атаку, начав рубить вопящих в панике долинников. Кровь людей и коней окропила зелёную траву, уже много лет не помнящую на себе ничего кроме росы.

— Сукины дети! — выругался, разочарованный малодушием собственных солдат, Хардинг.

— Нужно бежать! — крикнул сир Мортон.

— И доложить этому ублюдку Бейлишу, что я потерял войско?! Я лучше лично отрежу себе член, чем ещё раз увижу его ехидную рожу! — крикнул Гарольд. — Трубите контратаку! Все за мной!

Хардинг вскинул копьё к небу, ударил по крупу коня и с криком «Высоки как честь!» лично возглавил атаку, а вслед за ним ринулись и его тяжёлые рыцари. Поднялись ввысь десятки знамен, блеснули наконечниками на свету опущенные копья, с диким грохотом в легких северных всадников вклинилась кавалерия Долины.

Легкие всадники были защищены по большей части кольчугами, но даже так далеко не у каждого из них был полный хауберк. У них были относительно небольшие щиты и почти все уже успели сломать древка копий в схватке — не ровня тяжёлым всадникам. Увлекшиеся кровавой резней северяне, ведь боем происходящее с арьергардом назвать нельзя было никак, казалось, совершенно забыли, что битва ещё не выиграна и их могут атаковать в ответ.

Северяне и легкие всадники Ройсов понесли тяжёлые потери, потеряв первые ряды всего за несколько секунд почти полностью. Гарольд и не думал ослаблять напор. Отбросив обломанное копье, он обнажил меч и продолжил атаку. Его примеру последовали и остальные. Кистени и топоры, мечи и булавы несли смерть в ряды лоялистов короны, которых долинники за последние две ночи успели люто возненавидеть. Пришло время взять своё, кровью налились глаза долинников, запылали жаждой мести их сердца.

Валирийский клинок Лина Корбрея пел свою смертельную песнь, отправляя к Неведомому противника за противником, соратники отставали от него не сильно. Рыцари Долины получили возможность показать себя во всей красе и не были намерены её упускать. С минимальными потерями они шли вперед, пока офицеры позади спешно приводили строй в порядок. Попытки отпора северян не имели никакого эффекта.

Хардинг прорвался вглубь, убивая всех на своем пути. Сейчас ему не было дела до происходящих за его спиной кровавых картин. Молодой, сброшенный с коня рыцарь Долины, юнец, которому от силы было лет шестнадцать, сидит на ногах поверженного северянина и с полными безумия глазами вонзает кинжал в уже мёртвое тело, с каждым ударом издавая новый и новый смешок.

Двое ополченцев смеются и мочатся на лишившегося обеих рук, но ещё живого всадника Ройсов, который при всём желании не может им помешать, а трое рыцарей отчаянно спорят, сколько ударов копьём может пережить один человек и спешат проверить на практике, кто из них прав.

Основные силы северян успели перегруппироваться и отступить. В их немногочисленных преследователей тут же полетели стрелы, отбивая у рыцарей Долины всякое желание продолжать его. Повторения первого дня им не хотелось.

— Вы же не животные! — злобно прошипел Хардинг, проезжая мимо упивающихся кровью подчиненных.

— Но, милорд, они… — сказал было кто-то из ополченцев.

— Заслужили это? Чем тогда вы лучше северных дикарей и горцев?

Ответить растерянному ополченцу не позволил звук боевого рога северян. Вдали показались знамена с серым лютоволком на белом поле. Робб Старк лично возглавил основные силы. Аррены разбили лишь заигравшийся авангард, возомнивший себя неуязвимым. Следующими они столкнутся с тяжёлой кавалерией.

— Быстро на лошадей, псы! Ещё ничего не кончено.

Лин Корбрей и Хардинг ожидали "генеральное" сражение, славную битву, но её не последовало ни в следующий час, ни под вечер. Колонна всадников могла двигаться только вперед, к броду, позади были северяне, Ройсы и Редфорты. Оставалось только бежать вперёд.

Каждые пару часов арьергард нагоняли легкие всадники противника, давали несколько залпов и уходили к своим. Хорошо потрепанные сильным отпором Хардинга, они уже не несли столь высокой угрозы, как раньше, но всё ещё жалили больно. Старк вёл своих людей по следу, он не давал прямого боя, но и не позволял врагу оторваться далеко. Его не замедляли ни мелкие отчаянные засады, организованные оставшимися без лошадей долинниками, ни сдававшиеся в плен рыцари, утверждающие, что у них есть важная информация, и требовавшие личной аудиенции с лидером армии.

Ближе к полуночи Хардинг в первый раз за день смог вздохнуть спокойно. Он, несмотря на усталость, отчаяние и потери, таки довел своих людей до брода, оставалось лишь перейти реку. Лоялисты короны не настолько наглые и самоуверенные, чтобы преследовать его и на том берегу. Да и Железная Дубрава в дне-двух пути.

Остатки войска спешно начали переходить реку. Хардинг с Корбреем остались в тылу, ожидая от северян очередной подлянки. Прошла минута, вторая, третья, но её не следовало. Рыцари Долины уже было поверили, что всё в порядке и проблемы закончились, однако это было не так.

Крик, паника и свист стрел в очередной за день раз разорвали тишину. Из-за деревьев, камней, кустарников полился на переходящих реку град стрел и арбалетных болтов. Стреляли что с левого берега, что с правого.

Люди Амберов, потратившие последние два дня на подготовку засады, наконец могли насладиться сражением, а вместе с ними и Рыцари Белой Гавани вместе с изголодавшимися по битвам тяжёлыми кавалеристами Ройсов. Робб Старк ударил основными силами. И начался бой, в котором вода смешалась с кровью.

* * *

Марширующие на войну или едущие в патруль солдаты почти всегда были прекрасным зрелищем. Ровные ряды марширующей пехоты с поднятыми к небу копьями, большими щитами на спине и топорами на поясе внушали не меньше, чем гораздо более малочисленные кавалеристы. Блеск вычищенного оружия, узоры на щитах и знамёнах, геральдика дворянских домов на броне — за этим можно было наблюдать почти бесконечно. Вот только вид поверженного войска почти всегда был печальным.

— Жалкое зрелище, — дал свой комментарий увиденному лорд Джорах.

Уставшие, раненые и униженные солдаты, с ног до головы измазанные в грязи, крови, пыли и чем-то похуже, редко могли шагать в колонне. Оружие у пленных изымалось, доспехи и ценности, очевидно, тоже. Трофеи — неотъемлемая часть каждой войны, однако сильнее всего многих солдат беспокоила отнятая воинская гордость. Пленные долинники, измотанные защитой лагеря, ночным переходом и кровопролитным боем, всё равно пытались держать строй и идти в колоне. Этого северяне отнять у них не могли.

— Вы так думаете? — спросил у него Робб Старк.

Двое мужчин наблюдали, как кавалеристы сопровождают захваченных пленных обратно на восток. Места в темницах Рунстоуна, Редфорта и Серой Лощины вполне хватит на всех.

— Это третья война на моём веку, милорд, и, скорее всего, не последняя. Мало что внушает солдату больший страх, чем лобовая атака тяжёлой кавалерии противника. Заставить себя убивать этих богов войны легче, чем смотреть, как они превращаются в это.

— Каждый из них отправился на войну, ища что-то. Кто подвиг, кто боевую славу и трофеи.

— Другие отправились воевать по зову долга, милорд.

— Вы позвали меня поговорить о долге, лорд Джорах?

— О верности, милорд.

— Можете начинать, — Мормонт криво усмехнулся.

— Как вы знаете, дом Мормонт обязан Старкам почти всем, что имеет. Остров, титулы, положение — всё это нам даровал Родрик Старк.

— А в ответ дом Мормонт вошёл в число наиболее верных и важных знаменосцев Старков.

— Истинно так. Эту верность привил мне отец и я сделал всё, чтобы привить её вашему брату и моей кузине. Однако за пять сотен лет Старки могли забыть, что верность тверда, пока она обоюдна.

— У меня есть повод сомневаться в вашей верности, лорд Джорах?

— Нет. Дом Мормонт привел людей на эту войну, как на все другие, моя тётя назвала дочь в честь леди Лианны, а кузина — первенца в честь короля Родрика. Но в ответ вы послали Дейси и лорда Джона в самое пекло.

— Многие из лордов готовы вцепиться друг другу в глотки, чтобы возглавить авангард. Трудно найти право почетнее, чем первым пролить кровь противника.

— Верно, милорд. Ваш брат достоин этой чести, но отправлять его в бой после бессонной ночи, проведённой в вылазке… Вы очень плохи в интригах, милорд.

— Ваши обвинения… — зашипел Старк.

— Поверьте, не только Мормонты заметили неладное между вами, — перебил его Джорах. — В преддверии истинной войны Северу удалось забыть о старых обидах. Он един и силен, как никогда раньше: Болтоны верны, с помощью Лиры с ними можно договориться, Рисвеллы и Дастины отважно проливают кровь за дом Старк, Север примирился с одичалыми и пустил их за Стену. Я не знаю, что вами движет, милорд, обиды, подозрения или обыкновенная зависть, но знаю, что вы рискуете разрушить все достижения вашего отца и брата.

Глава 56

Арья Старк часто представляла себе войну, равно как и многие дети. В их неокрепших умах война — прекрасная возможность заполучить желаемое, начиная от вещей возвышенных, будь то подвиг, боевая слава, свобода или радужное будущее и заканчивая более приземлёнными: банальное солдатское содержание или трофеи с известностью.

Что может быть проще молниеносного победоносного шествия бравых солдат родного королевства, сражающихся за всё хорошее против всего плохого? Благородные воины в сияющих доспехах, словно только что закончившие маршировать на параде, бросятся в бой против превосходящих числом орд врагов и непременно победят, закончив войну одним решающим ударом, а дальше звон фанфар, бардовские песни и триумфальное возвращение домой к семьям.

Грёзы о прекрасной войне не учитывали довольно много различных факторов, зачастую хорошо знакомых любому ветерану или простому человеку, косвенно или напрямую с этой войной связанных. Сожженные и разоренные города и деревни, сотни вдов и сирот, лишившихся кормильцев, голод, смерти, изнасилования, болезни, разруха, никому не нужные по окончанию боев калеки, жизни которых можно считать оконченными.

Последних Арья Старк увидела воочию и неоднократно. Кассандра Старк навещала раненых солдат в лагере, а ее немногочисленные фрейлины следовали за ней, среди них была и Арья. Юнцы, жаждущие славы и бахвалившиеся боевыми навыками, зачастую рыдали, как малые дети, и звали матерей, когда молчаливые сестры и дочери Мары отнимали им руки и ноги или прижигали раны. Участь тех, кому не могли помочь лекарства и припарки, была весьма незавидна, и эти картины произвели на Арью неизгладимое впечатление. Ей стало стыдно перед старшим братом, да и рваться в самую гущу схватки с рапирой наперевес, зная, чем все может закончиться, уже хотелось не так сильно.

Девочке еще не довелось увидеть, что война делает с простым людом, все же войско северян большую часть сухопутной кампании находилось на землях дома Ройс. С селянами расплачивались за еду, не забирали мужчин в ополчение насильно (незачем, Ройсы уже рекрутировали всех, кого можно было) и передавали жалобы крестьян благородным. Хотя, пьяные драки и изнасилования все равно случались, без них не обходится ни одна война.

Война, это так восхваляемое в сказках и песнях занятие, оказалась делом довольно скучным, как минимум для благородной леди. Ждать вести с полей, сидя в замке или шатре в компании «подруг», каждый раз опасаясь за судьбу родных и близких, — не то, что ожидала от настоящей войны юная Старк. Благо, иногда Эдрик Дейн, как и подобает галантному кавалеру, спасал свою нареченную от скуки.

Арья Старк часто представляла себе войну, но Арья Старк не представляла, что такое война.

* * *

Серые Воды, лагерь северян