— Лорд Дейн, мы можем поговорить?

До запланированного снятия лагеря с места и похода на Чаячий город оставалось чуть больше двух дней. Другой возможности поговорить с братом мужа для леди Кассандры могло и не представиться, ее вместе с фрейлинами и золовкой оставят дожидаться победы над Графтонами в ближайшем замке.

— Конечно, леди Старк. Прошу, проходите, — Джон жестом пригласил девушку в свой шатер.

Убранство шатра Кошмарного Волка совершенно не интересовало леди Старк, оно в принципе не могло разительно отличаться от сотен шатров других лордов и рыцарей, а значит и уделять внимание изучению его деталей явно не стоит. Единственное, что смогло привлечь внимание девушки — вид двух одевающихся полуобнаженных северных воительниц, не стесняющихся не только своего «мужа», но и его гостьи.

Леди Кассандра сама не заметила, как что-то недоброе промелькнуло в ее серых глазах в момент, когда она отвела взгляд от девушек и перевела его на Дейна. Это что-то не ушло от взгляда Джона. Мормонты даже на текущем пике своей силы не были ровней Ройсам в плане могущества, да и насчитывали всего несколько сот лет истории. Что уж говорить о «доме Уайтлинг» с его единственным представителем, которому, в придачу, всего пара месяцев от роду.

Ни роду, ни имени, но этих девиц северные солдаты с лордами любят и уважают гораздо сильнее супруги своего будущего правителя, несмотря на ее старания заработать их симпатии всеми возможными способами.

— Не осуждай меня, сестра, — неожиданно промолвил Джон. — Любовь имеет много проявлений. Какими бы извращенными они тебе ни казались.

Но в глазах Кассандры не было ни осуждения, ни надменной брезгливости, привычной для аристократов, смотрящих на более низких по статусу. Всего лишь что-то среднее между завистью и детской ревностью.

— «Сестра»? Акцентируете внимания на кровной и родственной связи, чтобы облегчить налаживание дружеского взаимоотношения, лорд Дейн?

— Вроде того.

— Слишком грубо, «брат», — улыбнулась Кассандра.

— С Уэймаром сработало, — пожал плечами Джон. — Так зачем ты здесь?

— Формально, чтобы напомнить об очередном военном совете.

— А на самом деле?

— Узнать твое мнение касательно дальнейшей судьбы Хардинга.

— Голову с плеч и дело с концом, — даже не раздумывая ответил Дейн.

— Не сильно благородно.

— Эта война скоро закончится, а когда это произойдет, лордам будет плевать на то, что мы отказали леди Уэйнвуд в выкупе.

Со смертью Гарольда Хардинга исчезнет последний претендент на Орлиное Гнездо и Долину, который может называться Арреном, кровно связанным с главной ветвью этого Великого дома, пусть и с некоторой натяжкой. Арренов из Чаячьего Города никто возвышать явно не будет, а значит лордам Долины придется выбрать себе нового Хранителя. Отсутствие такого «конкурента» в грядущем соперничестве Ройсам только на руку, нужно лишь убить мальчишку и выиграть войну.

— Мой отец придерживается такого же мнения. Вместе с вами…

— Это не имеет никакого значения, — перебил ее Джон. — Решение принимает мой брат.

— Тогда нужно всего лишь убедить его забыть о благородстве хотя бы на пару часов.

— Попробуйте, — улыбнулся ей Дейн.

— Попробую, будьте уверены. И раз вы уже упомянули Уэймара…

— Да?

— Мой отец очень хотел с вами поговорить.

…

— Что это!? — возмущенно вопрошал Кошмарного Волка Бронзовый Джон, размахивая небольшим свитком.

Владыка Рунстоуна, к большому удивлению Джона, в этот момент явно был настроен к родственнику недоброжелательно, если и вовсе не враждебно. Какая-то явственная неприязнь словно висела в воздухе, а от былого приветливого отношения не осталось и следа.

— Письмо, — невозмутимо ответ Дейн.

— Знаешь, что там написано?

— Не имею и малейшего понятия.

— А ты прочти!

Ройс передал «племяннику» изрядно потрепанный свиток, после чего серые глаза бывшего бастарда спешно забегали по строчкам. Говорят, краткость — сестра таланта, кто бы ни был автором написанного, нужно отдать ему должное. На небольшом клочке пергамента этот человек мастерски и во всей красе описал всю глубину «аморального поведения» сира Уэймара Ройса, силу его падения и степень позора, что в результате легла на дом его благородного отца.

— Не вижу никакой проблемы, — отмахнулся Дейн.

— Мой сын спит со шлюхой! Да не просто спит, а живет с ней, словно она его жена, да не обычной шлюхой, а иноземкой! И все это с твоего попустительства!

— Было бы лучше, если бы он мерз на Стене и бегал к шлюхам в кротовый городок?

— Это совершенно другое.

— Разве? — изогнул бровь Джон. — По мне, разница лишь в месте.

— Так он ничем не лучше…

— Меня, — догадался Дейн. — И, скажем, принца Оберина? — Ройс промолчал.

— Отправляя к тебе сына, я полагал, что ты проявишь заботу о родственнике.

— А я и проявил. Только поэтому Алаяйа все еще его «дама сердца», а не жена, — ответил ему Дейн, но, судя по виду, старый вояка решил остаться при своем мнении.

— Теперь я задаюсь вопросом: «Правильно ли я поступил, отправляя к тебе Уэмара?».

— А я другим.

— Каким же?

— «Кто же отправил вам это письмо?».

…

Если немного подумать, можно было легко понять, что новости о сыне — не что иное как попытка внести разлад в ряды лоялистов короны. И выгодной такая ситуация могла быть лишь одному человеку. Кошмарный Волк это понимал, равно как Бронзовый Джон, зарождавшийся конфликт пошел на спад, но осадок все равно остался.

В серых глазах лорда Рунстоуна не было былой теплоты по отношению к бывшему бастарду, ей на смену пришла холодность и подчеркнутая вежливость. Словно все усилия Дейна по завоеванию расположения дворян Долины разом пошли крахом. Слухи из Рва Кейлин быстро разошлись по лагерю, и было это явно не к добру.

На военном совете Джон не смог убедить брата в необходимости казни Хардинга, как, собственно, и Джон Ройс. Их былая переговорная сплоченность словно дала трещину в этот день, а Робб упрямо стоял на своем, все повторяя: «Отец учил нас не этому, Джон».

Старку хватило кровопролития, а впереди еще был штурм Чаячьего Города. Хардинг лишь следовал зову долга и клятв, рубить ему голову можно лишь после суда, а к счастью для себя, он не совершал преступлений.

* * *

Сир Саймонд Темплтон покинул Девять Звезд с тысячей мечей. Путь к Серой Лощине для такого скромного войска занимал чуть более суток, но рыцарь со своими подкреплениями все равно опаздывал на войну. Лиза Аррен приказала усилить войско, собрав с окрестных деревень ополчение, четыре сотни человек минимум, и прибыть туда вместе с ними. Так что следующие два дня войску пришлось кружить по окрестным деревням в поисках людей, которые хотя бы знают, что такое копье и как его держать.

Пополненное теми, кто, по мнению сира Саймонда, не стоил затраченного на себя времени, войско, наконец, двинулось на северо-восток. Не приученные к многочасовым переходам, маршу и строю, крестьяне, по мнению королевы, должны были сыграть немаловажную роль в грядущей битве, а на деле лишь замедляли тех, кто мог зваться воинами.

Лишь на четвертый день пути на горизонте показался правый берег реки и каменный мост. Глава дома Темплтон мысленно поморщился. Он был слишком стар для того, чтобы его отчитывали за опоздание на войну, тем более если командующий — зеленый мальчишка, пусть и рыцарь. Хотя, приказ королевы стоит всяко выше, так что рот Хардингу, в случае чего, можно будет и заткнуть.

На мосту не оказалось ни часовых, ни посланника от ожидавшего подкреплений новоявленного маршала. Лишь одинокий мечник с оружием наголо стоял прямо посреди дороги на противоположном берегу реки. Чуть поодаль от воина было воткнутое в землю, развевающееся на ветру тёмно-синее знамя с изображением лютоволка и копьеносицы.

Совсем скоро рядом с мечником показался и белый лютоволк. Зверь словно вышел из ниоткуда и ткнул в хозяина мордой, обратив его внимание на незваных гостей. Мечник поудобнее перехватил меч и двинулся к мосту, перегородив долинникам дорогу.

Войско почти в полторы тысячи человек замерло на месте, так и не ступив на мост. Две сотни кавалеристов, сотня стрелков, семьсот обученных солдат и четыре сотни голозадых ополченцев, никто из них так и не решился ступить дальше хоть на шаг.

Одинокий мечник их пугал. Не своей репутацией, ни жутким прозвищем, ни славой матерого воина и известного дуэлянта, ни даже слухами о колдовском даре. Чуть ли не до дрожи в костях людей пугала его уверенность в собственной победе в случае, если придется сразиться один на тысячу.

Умудренные жизненным опытом голубые глаза сира Саймонда внимательно наблюдали за наглецом. Казалось, рыцарь был единственным, кто не боялся северянина. Эта наглая выходка вызвала интерес, но не страх. Рыцари так и замерли на месте, не отводя друг от друга взгляда. «Сразу за мостом перелесок и низина, неплохое место для засады, несколько сот лучников, пять десятков кавалеристов… но как туда добежит сам мальчишка?» — размышлял про себя Темплтон. Одна минута, вторая, третья, и вот выбритое лицо Саймонда исказилось в недовольной гримасе. Мужчина развернул коня и оглядел своих офицеров.

— Развернуть войско, идем к Железной Дубраве! — приказал он.

— Но сир, он там всего один, если мы… — попытался возразить кто-то из офицеров.

— Это не важно, — перебил его Саймонд. — Если северянин там, то это может значить только одно.

— Что, сир?

— Что этот кретин Хардинг проебал восьмитысячное войско, — теперь испугался и Темплтон, но совершенно по другой причине.

Колонна медленно развернулась, к мосту спешно подошли несколько десятков тяжелых пехотинцев и, ощетинившись копьями да алебардами, выстроились в стену щитов, ожидая возможной подлянки от колдуна, но Кошмарному Волку не было до них дела, пока они не пытались перейти мост.

Спустя пятнадцать минут, избежавшие схватки солдаты двинулись в путь и вздохнули чуть спокойней. Встреча с колдуном откладывалась на неопределенное время.

— Мы с тобой еще повоюем, лорд Дейн, — бросил напоследок сир Саймонд.

…

За свою относительно короткую жизнь Эдрик Дейн видел множество чудес. Дорниец видел, как на дуэли погиб самый большой страх его детских лет, а меч дяди вернулся в семью, видел великанов, ледяных пауков, детей леса, Иных, орды живых мертвецов, огненных духов, демоническую лошадь, магию, легендарные мечи не из валирийской стали и много чего прочего. Но то, как полуторатысячное войско отступило в страхе перед всего одним воином, он видел впервые.

— Ты… ты знал, что они отступят? — полувосторженно спросил у кузена Эдрик, глядя, как вражеская колонна скрывается за горизонтом.

— Я знал, что с людьми может сделать страх, — ушел от прямого ответа Джон.

— Слишком много общаться с лордом Тайвином вредно, — пошутил Эдрик, Джон улыбнулся.

— Страх работает далеко не так просто, как ты думаешь. Поставь солдат спиной к обрыву и заставь сражаться против превосходящего противника и они предпочтут смерть в бою бегству.

— Загони крысу в угол и та бросится на тебя, вместо того, чтобы убегать? — уточнил оруженосец.

— Что-то вроде того. Страх работает когда есть альтернативный путь к спасению, пусть даже эфемерный, но он легко обращается в отвагу или первобытную ярость. Все боятся лорда Тайвина, помнят о том, что он сделал со своими врагами. Даже Мартеллы боятся, оттого и не сильно спешат со своей местью, ведь им есть что терять и Старый Лев знает об этом.

— Хочешь сказать, что он неуязвим?

— Нет, хочу сказать, что власть страха не идеальна.

— Любовь и уважение сильнее страха, — уверенно заявил Эдрик.

— Моего отца любят и уважают северные лорды, каждый из них откликнется на его зов, каждый из них будет рад отомстить за него. Однако любовь и теплое отношение к подданным часто воспринимается как слабость. С годами уважение забывается, вассалы наглеют, зная, что им не будут рубить головы за малейшую провинность, и начинают плести интриги. Болтоны не дадут соврать. Но и страх работает лишь до тех пор, пока людям есть что терять и тот же лорд Тайвин с такими не сталкивался до сих пор. Хорошо подумай, как и чем будешь пользоваться ты, Эдрик. Любовью или страхом.

Джон замолчал, решив оставить оруженосца наедине со своими мыслями. Хороший пример оптимального решения был совсем рядом: синие плащи. Они хотели быть на хорошем счету у Джона Дейна, ведь платили им щедро, их хорошо тренировали, экипировали и лечили, будущее их семей обещали защитить, так и солдаты изо всех сил старались выполнять свои обязанности. В то же время люди знали, что стоит снасильничать сельскую девку, сбежать с поля боя или дезертировать, и Кошмарный Волк лично повесит любого из них на ближайшем суку.

Джон Дейн не сказал кузену, что можно использовать только что-то одно, к обратному выводу Эдрик Дейн должен прийти сам.

* * *

Чаячий город, Долина Аррен

Будучи самым крупным из городов Долины Аррен, Чаячий по праву входил в пятерку самых густонаселенных городов материка. Он превосходил Белую Гавань в населении, богатстве, укрепленности и торговом влиянии ровно в той же степени, в которой уступал по этим пунктам Староместу или Королевской Гавани.

Город был одним из ключей к власти над всей Долиной. С приходом Зимы, когда перевалы засыпало снегом, а большая часть горных троп и дорог становились непроходимыми, порт города становился основным связующим звеном между Долиной и остальными королевствами, пусть и не единственным. Удержать Долину, не контролируя Чаячий город, вполне возможно, но лишь до ближайшей Зимы, а она, как все время повторяли Старки, была близко.

Лиза Аррен знала об этом, знал и Петир Бейлиш. Именно с Чаячьего города началась его служба короне и государству. Протекция подруги детства обеспечила Пересмешнику пост на таможне. За рекордно короткое время Петир многократно увеличил ее доходы и обзавелся влиятельными друзьями. Золото просто рекой текло в городскую казну, а также карманы Графтонов, Арренов и самого Бейлиша. С годами это стало отличным поводом для назначения Бейлиша на пост Мастера над монетой.