— Итак, наш план? — обратился к Абелю Джон.

— Мы заходим туда, пытаемся убедить одного кретина присягнуть Мансу, он отказывает и ему бросают вызов. До того как его тело успевает остыть, его победитель собирает старейшин и приказывает закончить затянувшуюся стоянку. Дальше мы ведём их в лагерь Манса.

— Дурацкий план*, - подвела итог Вель.

— А убедить их вождя точно не получится? — спросил Эдрик.

— Ну, — потёр подбородок Абель. — Можно попробовать задобрить его.

— О правда? И как же? — не скрывая скептицизма, спросил Дейн.

— Подарить ему голову племянницы одной Старой Вороны, — ответила за него Вель. — Старика он, как и многие вожди, не любит и такой подарок точно оценит.

Услыхав ответ Эдрик, покрепче сжал в руке древко копья и спустя всего несколько мгновений, идущая рядом с ним Джорель оказалась за его спиной.

К деревне дошли довольно быстро. Чтобы не привлекать к себе лишнее внимание, Джон взял с собой чуть больше дюжины человек и почти все из группы облачились на манер одичалых — так поводов напасть на них будет на один меньше. Попытка оказалось тщетной, не помог ни малый размер группы, ни её наряд — едва завидев, как в деревню вошли сторонние, мальчишка-одичалый скрылся за шатрами и начал кого-то звать. Продвигались вперёд без особых проблем — копьеносицы и их мужья, не раздумывая, расступались перед огромным белым лютоволком.

Десятки дикарей, кто со страхом и интересом, а кто с безразличием, наблюдали за дерзкими незнакомцами. Все эти взгляды быстро становились презрительными, стоило им только найти в толпе бывших соплеменниц. Тем временем, Джону и его спутникам перегородила путь группа одичалых, не желавших уступать дорогу даже лютоволку.

— Позвольте мне с ним поговорить, — тихо попросила Вель, указывая на возглавлявшего группу.

— А он захочет? — спросил Джон.

— Со мной — захочет.

— С чего вдруг?

— В своё время он пытался меня украсть.

— Раз ты так уверена, — не стал спорить Дейн.

Незнакомец был высок, мускулист и широк в плечах. Это не могли скрыть даже многочисленные шкуры. И он явно не походил на слабака, о чём говорили шрамы на лице и трофейный ржавый меч на поясе. Годы, проведённые в бесконечной борьбе за жизнь, превратили его в матёрого воина, у которого теперь точно не возникнут трудности с поиском жены.

— Когда мы в последний раз виделись, ты уходила на рейд за Стену. — обратился к Вель бывший соплеменник, как только группы выровнялись. — Что же случилось?

— Поклонщики, — пожала плечами девушка.

— Поклонщики, — пробормотал мужчина. — Несколько десятков лучших сынов и дочерей истинного севера — многообещающий рейд. Наткнулись на неженок из-за Стены. Сколько из вас выжило?

— Только я.

— И теперь ты одна из них, — прошипел он.

— Я…

— Попробуй только сказать, что твоя кольчуга, плащ и копье трофейные и я вырежу твой лживый язык!

Вель положила свою ладонь поверх ладони Джона, не дав тому обнажить Закат, а второй покрепче сжала древко копья. Однако это не помешало волку угрожающе зарычать и оскалиться. Северяне ухватились за рукояти оружия, готовясь в любой момент обнажить его, одичалые последовали их примеру.

— Так и есть, — не стала спорить Уайтлинг. — Меня украл поклонщик.

— Зачем вы здесь? Хотя неважно, вы всего лишь смертники, — дикарь перевёл взгляд на Даллу. — А ты… Что? Стоило тебе лишь понять, что лес не так дружелюбен, как ты решила вернуться под защиту клана?

— Мы пришли поговорить, — перебила мужчину Вель, не дав сестре ответить.

— Клану не о чем говорить с предательским отродьем вроде тебя! Как много потомков первых людей ты успела убить, сражаясь за ворон и поклонщиков?

— Я сражалась с мертвецами, пока вы с братом прятались за кострами! И их я убила больше, чем ты!

— Ах ты мелкая дрянь! — завопил мужчина, обнажая оружие.

— Стой! — прокричал Абель, пытаясь помешать Джону, но было уже слишком поздно.

Резким рывком огромный хищник бросился на дикаря и впился в ничем не защищенное горло, повалив наглеца на землю. Из раны хлестнула кровь, а длинные лапы, прижавшие к земле руки мужчины, вкупе с весом животного не оставили дикарю и шанса. Хватка челюсти была настолько сильной, что за секунды без всяких проблем отделила от шеи человека голову. Окровавленный лютоволк оскалился, глядя на одичалых и часть из них, дрожа, отступила от своего незадачливого предводителя на пару шагов, остальные замерли в нерешительности.

Вель сделала шаг вперед и лютоволк повернулся к девушке, после чего уткнулся мокрым носом ей в ладонь, прося ласки. Вольная женщина ярко улыбнулась и почесала зверя за ушком, на что тот радостно завилял хвостом, словно домашний пес. Зверь будто делал вид, что это не он только что загрыз человека. После чего вышел вперёд, не оставляя возможности никому, кто настроен враждебно, подойти к жене своего хозяина.

Другие одичалые, наблюдавшие за этой картиной со стороны, начали перешёптываться между собой. Некоторые даже обратили внимание на то, что картина копьеносицы рядом с лютоволком словно сошла с плаща одного из гостей.

— Моё имя — Вель! Я родилась и выросла в этом клане вместе с сестрой! — громко обратилась к племени девушка. Так, чтобы все, кто был рядом, её услышали. — Несколько лет назад я отправилась в рейд на земли поклонщиков, чтобы стать сильнее и обрести славу. Сегодня я вернулась, чтобы бросить вызов вождю и возглавить свой клан по праву сильного!

— Это не совсем по плану, — как бы невзначай отметил Абель, когда Вель закончила свою речь.

— Разве? — притворно удивилась копьеносица.

— Для начала мы должны были просто поговорить с вождём, — напомнил Эдрик.

— Теперь он даже не станет говорить с нами, — ответила Вель, указывая на обезглавленное тело. — Этот идиот — его младший брат и теперь новая кровь прольётся в любом случае, а вызов — единственное, что может отложить возможную расправу.

…

Титул Короля-за-Стеной, как и титул племенного или кланового вождей, не передавался по наследству. Его представителю вольного народа нужно было заслужить самому любым из доступных способов: можно было убедить племя следовать за тобой харизмой и сладким словом, можно было диктовать свои условия по праву сильнейшего. Старейшин, переживших не одну Зиму, и опытных лидеров банд уважали соплеменники и сами могли даровать им новое положение, избрав главными. Тут уже ставка делалась на обретённый с годами опыт. Иногда даже кровь имела значение, но только магическая. Колдунов и оборотней уважали не меньше, чем старейшин.

Однако оспаривались все эти титулы с такой же легкостью, с которой и обретались. На сильного всегда находился более сильный, на опытного — молодой и умный. Детям оборотней редко удавалось завоевать главенство после смерти отцов, даже если оборотничество успешно наследовалось. Отличался Король-за-Стеной от кланового вождя лишь одним — числом людей, что за ним следовали.

Проходя между шатрами и лачугами к месту грядущей схватки за оспариваемый титул, Вель не могла не заметить, что её клан изменился. В нём почти не осталось стариков и было очень мало мужчин, пусть деревня и стала убежищем нескольким соседним племенам. Большую часть вольных составляли дети и женщины — слишком слабые, чтобы оспорить право на главенство силой.

Сильные умерли в этих попытках или в боях с вихтами, а умные и хитрые давно переметнулись к Мансу. Оставшиеся стали заложниками положения: они боялись избрать нового вождя и были слишком слабы, чтобы убить старого или пережить длинный путь через лес и не было среди них человека, обладающего достаточной харизмой, чтобы сколотить подходящую для этого количеством банду. Им оставалось лишь дожидаться своей скорой смерти.

Вождь клана был огромен, больше двух метров ростом. Необузданная жестокость отчётливо читалась на его лице, вот только понять на кого он злится больше: на зверя, отнявшего жизнь брата, или наглую сучку, осмелившуюся бросить ему вызов, было просто невозможно. У мужчины отсутствовал левый глаз и правое ухо, а половину лица закрывала густая седая борода. Облачён он был в шкуры, а в качестве оружия использовал огромную двустороннюю бронзовую секиру.

Рядом с ним, подрагивая от страха, стояло пятеро перепуганных молодых девушек, что везде сопровождали его. Вождь, по-видимому, вовсю наслаждался своим положением и не чурался им прихвастнуть, пусть даже и мало перед кем. Он и его приближённые лишь посмеивались над готовящейся к схватке Вель, на которую попутно шипел муж.

Девушка вооружилась эбеновым копьем, взяв во вторую руку привезённый из Дорна круглый щит с гербом дома Дейнов Заката, помимо этого у неё была пара кинжалов на поясе и один, закреплённый на плече. Кожаные перчатки с сапогами и кольчуга — вот и вся её защита. Плащ из медвежьей шкуры Вель сбросила — в этом бою он будет только мешать.

Бой за право возглавить клан отличался от привычного южанам поединка лишь тем, что по краям импровизированной арены будут стоять одичалые при оружии, готовые прирезать участника, вознамеревшегося из схватки сбежать.

Дуэль началась после отмашки женщины чуть старше пятидесяти, судя по виду, одной из старейшин. Текущий вождь с рёвом бросился на претендента, широко взмахнув своей огромной секирой. Джон, да и остальные поклонщики, даже бы не удивился, соверши тот рывок при помощи всех четырех конечностей.

Вель отпрыгнула в сторону и перекатилась. Её копье пусть и было ультимативным оружием, но бросать его было слишком опасно. Инерция от удара секирой была столь сильной, что вождь даже не сразу смог его остановить.

Одичалый удобнее перехватил оружие и медленно поворачивался к обходящей его копьеносице, ищущей удобную возможность для атаки через слепую зону. Удар Вель был молниеносным, но успеха не возымел — наконечник пробил шкуру, но, судя по виду соперника, если и достиг плоти, то лишь по касательной. Дальше пришлось отпрыгнуть от контратаки.

Грубая сила начала дуэль против скорости и ловкости. Широкие рубящие удары секирой не были тем, от чего сложно уклониться, при должной-то сноровке. Вот только любой пропущенный окажется смертельным. Темп схватки возрос. За взмахом секиры неизменно следовал перекат и укол копьём, а то и два-три. Вель успешно провела четыре атаки, но явный эффект было видно только от последней.

Пропущенные удары лишь сильнее злили вождя, заставляя сражаться яростнее, а двигаться быстрее. Он словно и вовсе не терял крови, поддавшись боевому азарту. С оружием соперника приходилось считаться. Такая секира без проблем перерубит древко копья, а попытка блокировки её удара щитом приведет лишь к сломанной руке.

С каждым аккуратным ударом Вель наконечник её копья блестел под солнечными лучами, а лезвие секиры её визави, казалось, и вовсе было способно это солнце закрыть. По прошествии пары минут темп схватки наконец замедлился.

Только сейчас вождь обратил внимание на то, что истоптанный снег под ногами окропила кровь, его кровь. Мужчина не был дураком, дурак бы не смог оставаться вождём так долго. Он понимал, что за время поединка не смог нанести поклонщице никакого урона и, если ничего не изменится, то он просто истечёт кровью.

Новый широкий замах, более медленный, чем остальные, оказался ловушкой. Ловушкой, в которую Вель попалась. Стоило лишь её копью вонзиться в плоть соперника чуть выше бедра, как секира, от которой она, казалось, уже уклонилась, была перехвачена для нового. Копьеносица быстро отпрыгнула в сторону, пытаясь выдернуть копьё, но левая ладонь вождя сомкнулась на древке мёртвой хваткой. Оружие пришлось оставить.

— Убью тебя и сделаю из шкуры твоего питомца плащик, — загоготал дикарь, переломив древко копья левой рукой, словно то было обычной палкой. Вель покрепче ухватилась за ремешок щита и обнажила кинжал ещё до того, как обломанное древко кинули к её ногам.

После этого момента поединок стал походить на настоящий танец со смертью. Для нанесения удара кинжалом нужно было приблизиться слишком близко, чего Уайтлинг не была намерена делать. Стоит лишь ей приблизиться, минуя замах, как лапища бывшего соплеменника свернет ей шею за долю секунды.

Спустя ещё пару минут танца дыхание вождя стало тяжелее, а часть шкуры, из которой торчало обломанное древко, пропиталась кровью почти полностью. Мужчина с рёвом и невиданной доселе скоростью бросился вперёд. Вель пошла «ва-банк», совершив кувырок навстречу, чего дикарь совершенно не ожидал, как и вонзённого в ступню кинжала. Колотая рана в ноге внесла свои коррективы в его направление и одичалый налетел на границу арены, состоявшую из соплеменников.

Он был совершенно спокоен, упав наземь. Никто из этих трусов не осмелится его ударить. Вождь поднимался медленно, подобно несокрушимому колоссу, вот только Вель его не боялась и, как только оказалась рядом, перехватила щит в обе руки и плашмя ударила противника в лицо со всей оставшейся силы, вернув того в лежачее положение. Кость хрустнула, нос определённо был сломан. Мужчина начал тянуться ладонью к шее вольной женщины.

Копьеносица молниеносно достала закрепленный на плече кинжал и пригвоздила ладонь противника к земле. Вождь взвыл от боли, всё его лицо было окровавлено, часть зубов были уже не его. Кровопотеря, усталость и раны, наконец, сказались на нём. Схватка была окончена, однако девушка оставалась неумолимой. Она удобнее перехватила щит и, наклонившись, нанесла по лицу ещё один удар плашмя, затем ещё один и ещё. После чего вытащила из тела поверженного противника обломок своего копья. Тишина окутала арену и все взгляды сосредоточились на Вель. Большинство из одичалых до сих пор не могли поверить в произошедшее.

Вольная женщина тяжело дышала, эта схватка изрядно её вымотала. Она собиралась нанести последний удар и добить гиганта, как словила на себе несколько новых взглядов. С неё не сводили глаз юные девицы, те самые, из свиты вождя, что не отходили от него до начала поединка. Копьеносица вздохнула и бросила к их ногам два своих кинжала. После чего развернулась и направилась к Джону.