Гураб поймал демона у изгороди, над которой сплелись ветвями две декоративные ивы. Андрас пялился на эту арку так, словно ожидал, что ивы сейчас расцветут, а потом покроются сочными плодами.

– Чего тебе надо, Амрот? – спросил он, не оборачиваясь.

Впрочем, Андрас и раньше умел различать людей по дыханию, звуку шагов и даже по запаху, как свойственно их породе.

– Я просил тебя не называть меня этим именем.

Человек-демон развернулся.

– Просил? Благородный Амрот научился просить? Тебя этому восемьсот лет обучали в Башне Ворона?

Гураб снова растерялся. Так мог бы иронизировать и тот, прежний Андрас. Может, просто отбросить эти дурацкие размышления о природе демона и считать его тем, кем он был две тысячи лет назад?

– Не думай, – продолжил тот с кривой улыбкой, – что я не понимаю, зачем ты здесь. Ты не получил заказ, но не оставил мыслей прикончить меня, ведь так?

Стоит признаться, что подобные идеи мелькали у Гураба в голове. Старая ненависть никуда не делась. В Башне учили, что в особых случаях лучше не скрываться в тенях, оставаясь незамеченным до последнего, а напротив, проникнуть в окружение жертвы, стать ее лучшим, доверенным другом. Ассасин иногда тешил себя мыслью, что это и происходит, хотя следовало уже признаться – его просто вовлекло в круг вращения этой темной звезды, притянуло, как кусок космического мусора.

– Я слышал, – проговорил он в ответ, – как лекарь несколько раз называл тебя Горизонтом. Почему?

Свет моргнул, и на секунду Гурабу показалось, что его мысли материализовались. Не было перед ним ни человека, ни демона. Черная дыра с сияющим аккреционным диском ломала пространство и время, втягивая его в свое нутро. Ассасин рефлекторно дернулся, прикрывая ладонью лицо, – и все исчезло. Гураб мысленно проклял себя. Он уже давно понял, что этот, новый Андрас не гнушается читать мысли и лезть людям в головы, что у прежнего вызвало бы разве что отвращение.

Разговор шел явно не так, как ему хотелось. Надо было браться за дело решительней.

– Андрас…

– Андрей.

– Что?

– Ты же не хочешь, чтобы я звал тебя Амротом, Гураб? Вот и ты зови меня так, как мне нравится.

– Андрей, ты помнишь клятву, которую дал мне перед тем, как отправиться в Пламя Бездны?

Человек у изгороди сплел пальцы, поднял руки над головой и с хрустом потянулся.

– Все ждал, когда ты мне это припомнишь, – спокойно ответил он.

– Ты обещал, что вернешь Фрейю даже ценой жизни. И обещал убить Бельфегора.

– И ты пришел, чтобы требовать у меня исполнения этой клятвы? Ты не думаешь, что твой добрый друг Андрас уже раз пятьсот, если не больше, пожертвовал жизнью и что с него довольно?

– Однако ты жив.

– Я, несомненно, жив. И?..

И действительно – что? Гураб вновь почувствовал себя дураком. Он сам не верил, что перед ним друг юности, так какой же смысл обращаться к старой клятве? На что он надеялся?

– Послушай, – лихорадочно проговорил он, – отбросим притворство. Я знаю, что ты не тот, за кого себя выдаешь…

На это демон заломил бровь, и Гураб подумал, что опять сморозил чушь – и правда, за кого он себя выдает? Он даже не хочет называться своим прежним именем. Промашка за промашкой, а ведь еще недавно не только его ножи, но и слова точно поражали цель. Неужели Ас-Саббах на самом деле его проклял? Ну что ж, если надо есть этот позор горстями, он будет есть позор.

– Ты требовал у меня и Бальдра клятву на крови. Так вот, мы поклянемся в верности тебе. Мы поможем тебе справиться с любыми твоими врагами, если ты попытаешься – хотя бы попробуешь – спасти Фрейю.

– А с чего ты решил, что мне нужна ваша помощь? – холодно поинтересовался его собеседник.

Гураб как будто снова повис на шипах, пробивших его тело, нанеся сотни маленьких, но очень чувствительных ран. Интересно, отвлеченно подумал он, как лекарь терпит общение с этим существом столь долгое время и даже, кажется, считает его своим другом?

– Я клянусь, что убью твоего врага, – одними губами прошептал ассасин. – И расскажу все, что знаю или о чем догадываюсь. Во-первых, в этом деле замешан Мушиный Король…

– Хорошо быть бессмертным, – неожиданно перебил его демон. – Проходит две тысячи лет, а боль не утихает, верно? Ты чувствуешь ее так же остро, как будто это произошло вчера. То ли дело люди, Гураб, – пару лет назад умер близкий тебе человек, а спустя эти два года ты уже едва можешь вспомнить его лицо. Благословенный дар, но еще и проклятие.

– Кто умер у тебя, Андрей? – наугад спросил Гураб.

– Это просто пример, – ответил демон, хотя ассасин вовсе не был уверен, что он не лжет.

Тем временем Андрас уже отвернулся и вновь уставился на сплетенные ветвями ивы.

– Я помогу тебе, – сказал он. – Не из-за старой клятвы, просто мне так захотелось. Но вряд ли тебе понравится то, как я это сделаю. И вы с Бальдром, конечно, поклянетесь мне в верности на крови.

* * *

«…Как ни странно, больше всего времени в эти дни я проводил с Мунташи. Бедняга приблудился к нашему временному жилью, и Андрей запретил страже его прогонять. Поначалу он так страстно желал выпить, что эта мысль полностью помутила его разум – я бы понял это, даже не будучи психиком. Но потом его сознание прояснилось, и он начал жадно задавать вопросы. Он был с Земли. С моей Земли, из Миров Смерти, как их здесь называют. И я тоже был очень рад встретить соотечественника: не демона, Смерть или бога, которыми моя жизнь кишела последние месяцы, а обычного и отчасти даже нормального человека.

Он был очень напуган. Рассудок его был надломлен. Он смутно помнил, как угодил сюда, – помнил длинный переход, то ли на машинах, то ли конный, а потом – раз – и он уже в горах, в шатре Ылдыз-наран. Встретили его тут весьма неприветливо. Гордая дочь Бочул-хана, и без того подготовленная ритуалом перехода, быстро поняла, что перед ней совсем не ее муж. Тем большее отвращение она к нему испытывала. Бедняга всего боялся и все время пил. Какое-то время жена – не жена пыталась удерживать его от пьянства и бесчестия, в основном, я так подозреваю, из-за того, что надеялась на возвращение супруга и хотела в целостности сохранить его тело, но потом начались проблемы с землянами и с демоном, и она просто махнула рукой. Мунташи жил с собаками, потому что его презирали даже нищие, питался отбросами и тосковал о Земле. Он так и не смирился с этим миром, где демоны свободно пожирали людское мясо, ушедшие на Марс боги поражали чумой, а вместо разума правило безумие.

Я сам прописал ему психотропные и успокоительные препараты, хотя это вовсе не мой профиль, сам извлек их из магического рюкзака и сам проводил лечение. Спустя неделю он уже стал смахивать на человека, и тут открылось, что он вполне может принести пользу. Он был разведчиком из моей вселенной во вселенной чужой и враждебной, но благодаря своей чуждости все воспринимал иначе. Так, он ухитрился раскусить секрет шонхоров. Я все хотел сообщить Варгасу о своем открытии, потому что это было действительно потрясающе, но Андрей никак не находил времени меня выслушать.

А фокус был вот в чем. Шонхоры по природе своей действительно не более разумны, чем земные дельфины или шимпанзе, и уж точно глупее ИИ. Однако каким-то образом они научились бустить свой разум за счет… внедрения наноботов. Да, в их мозгу жил паразит, или, скорее, симбионт, квантовый разум, след какой-то давней и, видимо, погибшей цивилизации. Вот та инициация, о которой имел крайне смутное представление, но которую так страстно желал наш бедный Клаус! Дальнейшее разгадать было не сложно. Видимо, симбионт имел квантовую природу, так же как то зловредное существо, которое Варгас называл атлантом и которое чуть не убило его на Сердолике. Как и Энди, его наследник, молодой архонт Земли и племянник Варгаса. Энди тестировали наши специалисты и я сам, и это было удивительно, его вычислительные способности и способности в управлении компьютерными системами практически безграничны. Итак, атлант явился к шонхорам и… думаю, просто поработил их. Подчинил своей воле, своему превосходящему разуму. Он точно заставил их служить царице Ылдыз, а потом увел с планеты. И более того, я бы предположил (возможно, заразился паранойей в процессе общения с Варгасом и с Кальдеррой), что он и притащил их сюда, в Рукав Ориона, и заставил нападать на периферийные планеты. Зачем? Чтобы эскалировать и без того напряженную обстановку? Чтобы заручиться поддержкой земного правительства (оно называется Синедрионом, хотя имеет, как я понимаю, весьма малое отношение к древнему органу власти Иудеи), когда уведет их прочь? Или чтоб быть третьей силой, ждущей, выжидающей, пока не закончится очередная шахматная партия демонов и богов? Так далеко я не захожу в своих предположениях, хотя в этом мире все возможно. Понятно, что его жители ни о чем не догадывались и в лучшем случае приняли бы шонхоров за одержимых демонами. Как я понял из слов Мунташи, около двух тысячелетий назад на Земле произошла ядерная война, которую тут называли зимой Фимбул. По официальной версии, из-за того, что князь-Демон Астарот/Астарта отправился в подземное царство к своей сестрице, а вот по неофициальной как раз из-за искусственного интеллекта. Господи, неужели в этой вселенной воплотились все фобии человечества? Как бы то ни было, ИИ теперь у них был запрещен, а вместо него все пользуются кристаллами памяти или кристаллами душ, куда вселяют (тут пастора нашего прихода точно хватила бы кондрашка) духи благословенных предков.

Все это Мунташи выведал, пьянствуя с солдатами и офицерами земного гарнизона, которые приходили в город за очередной партией жертв для своего демона. Сам он настолько изменился внешне, что его (а точней, его здешнего двойника, нашего Айанчи Мунташи) не узнавали, и прикидывался местным дурачком. Его охотно поили, потому что сами жители Тавнан-Гууда, конечно, ни в какие разливочные с землянами не ходили. Никогда бы не подумал, что из пьянства можно извлечь пользу.

Еще, конечно, я размышлял о природе времени. По рассказам Мунташи выходило, что уже две тысячи лет назад в этом мире на Земле было ядерное оружие и продвинутые компьютерные системы, в то время как у нас кипели Пунические войны и гунны совершали набеги на Древний Китай. Либо мы при переходе совершили огромный временной скачок, что вряд ли, либо развитие цивилизаций в нашей и в этой вселенной шло несинхронно. Я спросил у своего подопечного, какой сейчас год, но ответ мало прояснил картину – 1843-й от начала зимы Фимбул, местной Кали-Юги.

Я задумался о возможных причинах этого феномена, и вот что пришло мне в голову. Что, если в этом мире не было Темных Веков – а точнее, они происходят как раз сейчас, с начала зимы Фимбул, а не после падения Римской империи? Что, если она вообще не пала, как и другие великие цивилизации древности – царства Месопотамии, Египет, эллинистическая Греция? Судя по коллекции здешних демонов и богов, это вполне возможно. Британия, как и весь север, вероятно, остались под владычеством викингов, отсюда господин Высокий и его многочисленное потомство, включая и моего нового знакомого. Что касается основных столпов нашего мира, христианства и ислама, они здесь либо так и не возникли, либо остались маргинальными культами. Почему? Возможно, потому, что тут боги, а особенно демоны, намного активней вмешиваются в жизнь людей и в саму природу материальности? Достаточно сказать, что космические корабли землян ходят не в межзвездном пространстве, а по какому-то «верхнему морю», и скорость, с которой они достигают цели, зависит вовсе не от устройства двигателей, их массы или даже расстояния, а исключительно от благосклонности демонов или богов.

Моя несчастная голова просто кипела от этих мыслей. Я охотно поделился бы ими с Варгасом, но он в последние дни предпочитал общество царицы и бывшего ассасина. Бальдр же, напротив, очень проникся вкусом цецигу-тоса и, будучи выпущен в город, только и делал, что разгуливал по злачным местам в компании сомнительных женщин и земных солдат, за что его даже как-то пытались побить в темном переулке камнями. Останься он здесь на подольше, его, вероятно, постигла бы печальная участь Мунташи.

Однако остаться здесь нам не пришлось, потому что в город заявился очередной отряд вооруженных землян. Они ввалились прямо во дворец. Неопрятный сержант, чуть ли не вскарабкавшись на возвышение, где стоял трон Ылдыз-наран, заявил, что Халфас требует двенадцать полнокровных юношей и дев. Я думал, что Андрей – или, если уж на то пошло, Амрот – вколотит его в пыль, однако оба держались в тени за колоннами. А вот после того, как наглецы вымелись из тронного зала, меня ждал сюрприз. Оказалось, что вместо полнокровных юношей в Эргал на ритуальной повозке отправимся мы. Причем с нами увязался даже Мунташи, хотя я уговаривал его остаться и присматривать за Клаусом. Видимо, все это было частью очередного сумасшедшего плана Варгаса, так что шаткий рассудком вселенец вполне вписывался в общую картину.

Но окончательно я удивился вечером накануне отъезда. Мы уже попрощались с Ылдыз-наран. Она смотрела на нас странно, стиснув подлокотники своего трона, словно ей хотелось вскочить и поехать с нами. Нас всех уже обрили налысо (жертв всегда брили перед закланием, как поведал мне Мунташи, но храмовые служители настолько обленились, что и это препоручали местным. Странно, как они еще не требовали, чтобы жертвы сами возлегали на алтарь Халфаса и вонзали себе в грудь нож). Варгасу и Гурабу даже шло, их лица стали еще более правильными и строгими. Бальдр вопил, что скорей расстанется с мужскими причиндалами, чем со своими чудесными волосами, потом заглотал целый кувшин хмельного и смирился – или попросту отключился. Мунташи, присоединившийся к нашей компании, после бритья удивительно похорошел и стал напоминать своего горделивого двойника. Возможно, тут сказалось и то, что он не пил уже больше недели и одутловатость и отеки прошли. Что касается вашего покорного, то я опасался глядеть в зеркало, не сомневаясь, что вид мой нелеп. И вот после всего этого, после того, как все уже улеглись, Варгас разбудил меня толчком, велел взять рюкзак, выволок на веранду, а потом в одну из освещенных золотыми фонариками беседок в саду. Я ничего не понимал. Неужели он решил в последний момент сбежать? Нет, невероятно, скорее барон Халфас покаялся бы в грехах и обрел бы ангельский чин.

Убедившись, что никто нас не подслушивает, Варгас впихнул рюкзак мне в руки и уселся на скамейку. Неподалеку журчал фонтан. Звездный свет и свет фонарей дрожал на поверхности маленького, заросшего осокой пруда, в зарослях кричала какая-то птица. Пахло цветущим жасмином, хотя в саду Ылдыз-наран не рос жасмин.

Я сел напротив Андрея.

– Томас, – сказал мне он, – надеюсь, вы еще не стерли со своего комма «Эхолот»?

Меньше всего я ожидал услышать этот вопрос. Если кто-то не в курсе, «Эхолот» – очень простая программа, позволяющая определить глубину «колодца» одаренных. Нужен только комм и буйки. ПО стоит на коммах всех медиков ЦТС, потому что при обнаружении одаренного ребенка или взрослого это первая процедура, которую мы совершаем.

– Нет, – изумленно ответил я.

Варгас развалился на скамье, закинув ногу на ногу, и уставился на меня иронически.

– А то я опасался, что вам надо было освободить место в памяти под ваш драгоценный дневник.

Я покраснел. Надеюсь, милосердная темнота скрыла это, хотя подозреваю, что мой свежеобритый череп пылал, как сигнальный бакен.

– Да бросьте. Так себе тайна, – продолжал Варгас, – я давно заметил ваши эпистолярные упражнения. Меня это не волнует.

Да уж, чем бы дитя ни тешилось, сказал Серый Волк, дожевывая Красную Шапочку.

– Зачем вам понадобился «Эхолот»? – спросил я.

– А зачем используют эту программу? – нетерпеливо нахмурившись, ответил он. – Чтобы померить «колодец».

– Чей, ваш?

Он поглядел на меня как на идиота. Ну да, еще в шесть лет в его «колодец» можно было перекидать все камни Земли, Луны и пояса Койпера. Если он вообще мог измениться, то сейчас, полагаю, лишь углубился.

– Нет, Томас, ваш.

– Вы смеетесь?

– Что тут смешного? – пожал плечами он. – Общеизвестно, что способности психиков и одаренных усиливаются на периферийных планетах. Вы побывали на Ониксе и Опале, вы недавно с легкостью накинули «путы» на Клауса, хотя на Земле точно не справились бы с этой задачей. Так в чем ваш вопрос?

Я развел руками.

– Да ради бога, монсеньор Горизонт. Все к вашим услугам. Хотите, померю себе «колодец». Хотите, обреюсь налысо. Чечетку спляшу. Отращу себе крылья, как у ворона, буду штурмовать эфирные бастионы… чем еще там занимаются миньоны Князей Бездны?

Он смерил меня взглядом. В сумраке беседки глаза Андрея горели как угольки – пожалуй, единственное, что точно роднило его с демонами.

– Не драматизируйте, Томас. Сейчас я не прошу у вас ничего особенного. Просто померьте «колодец».

Я вытащил из рюкзака буйки, нацепил себе на голову, улегся на лавку и активировал «Эхолот». Примерно через десять минут программа меня разбудила. Я посмотрел на экран и со слабым удивлением обнаружил, что являюсь обладателем «колодца» в сто сорок девять атмосфер – перещеголять меня тут могли разве что Кальдерра, Нимрод и, разумеется, Варгас. Не знаю, как я отнесся бы к этому на Земле. Был бы поражен? Испытал бы шок, ужас? Возможно, радость? Сейчас я только покачал головой, размял шею, разгоняя легкий шум в ушах после теста, и спросил:

– Андрей, зачем вам это нужно?

Он, разумеется, не ответил.