Правосудие и пламя

Сильвер Фокс.

Главный зал Верховного суда Манхэттена напоминал римский Колизей, с той лишь разницей, что вместо львов и гладиаторов здесь на арену выпустили юристов, а кровь проливалась исключительно в финансовом и репутационном эквивалентах. Воздух в помещении был тяжёлым от напряжения, смешанного с ароматами сигаретного дыма от репортёров и едким запахом холодного пота, щедро источаемым стороной ответчика.

Я сидел за столом истца в безупречно "скроенном" тёмно-синем костюме-тройке, закинув ногу на ногу и сложив руки домиком. На моём лице застыло выражение вежливого, ледяного спокойствия. Ирония ситуации была настолько густой, что её можно было резать ножом: всего двое суток назад я разносил из дробовика головы вампирам в "Элизиуме", а сейчас сидел здесь, олицетворяя собой уязвимость, невинность и хрупкое мужское достоинство, нуждающееся в защите закона. Вернее, олицетворяя их с точки зрения нарушенного закона.

Вспышки фотокамер пульсировали непрерывным стробоскопом. Заседание было открытым и прямая трансляция сейчас шла по всем главным каналам Нью-Йорка.

По левую руку от меня сидел Мэтт Мёрдок. Он казался абсолютно расслабленным, но я отчётливо видел: этот слепой адвокат натянут как тетива. По правую руку, выпрямив спину так, словно проглотила стальной лом, восседала мисс Рут Гинсбург. Её взгляд поверх очков в тонкой оправе чуть ли не замораживал всё живое, на что он обращался.

Напротив нас, за столом ответчиков, жались друг к другу представители юридического отдела мэрии и руководство полицейского департамента. Детектива Каллен среди них, разумеется, не было — она заключила официальную сделку со Старк Индастриз и сейчас сидела под замком в Башне Старк, что делало позицию защиты довольно слабой, так как спихнуть всё на "превысившую полномочия сотрудницу" они не смогут.

— Суд готов заслушать вступительные заявления сторон, — произнесла судья Харрисон, тучная, властная женщина, чей взгляд прикованный к столу ответчиков, не предвещал полиции ничего хорошего, — мистер Мёрдок, прошу вас.

Мэтт плавно поднялся, опираясь на свою трость. Он сделал шаг из-за стола, безошибочно повернувшись лицом к судье.

— Ваша Честь, — голос Мёрдока, глубокий и полный праведного гнева, заполнил зал, — мы собрались здесь не просто для того, чтобы обсудить процессуальную ошибку. Мы здесь, чтобы посмотреть в глаза системной гнили, поразившей тех, кто клялся нас защищать. Несколько дней назад мой клиент, мистер Сильвер Фокс, был изъят из своего дома без ордера, без объяснения причин и без зачитывания прав Миранды.

Мэтт сделал короткую паузу, позволив тишине в зале стать звенящей.

— Его доставили в девятнадцатый участок, минуя стойку регистрации. В юридической терминологии, Ваша Честь, это называется не "задержание". Это называется "похищение, совершённое группой лиц при исполнении". И что самое страшное: целый участок, десятки офицеров, видели, как мужчину — представителя той самой части общества, которую они обязаны оберегать с особой тщательностью — тащат в допросную, словно заядлую рецедивистку, хотя даже в её случае такое недопустимо. И никто не вмешался. Ему угрожали физической расправой и помещением в женскую исправительную колонию! Полиция Нью-Йорка использовала гендер моего клиента как инструмент психологической пытки!

По залу прокатился возмущённый гул. Судья Харрисон нахмурилась и тяжело стукнула судейским молотком.

— Тишина в зале! — она перевела сочувствующий, почти материнский взгляд на меня. — Мистер Фокс. Суд понимает, насколько травмирующим мог быть этот опыт, но для протокола я обязана спросить. Подтверждаете ли вы, что в стенах полицейского участка в ваш адрес звучали прямые угрозы, касающиеся вашей безопасности и, в частности, угрозы отправки в женскую колонию?

Десятки телекамер мгновенно сфокусировались на моём лице. Город затаил дыхание. Симбионт внутри меня в очередной раз посетовал на женский мир, явно считая весь этот спектакль пустой тратой времени, но я лишь мысленно попросил его помолчать.

Я не стал суетиться или отводить взгляд, изображая сломленную жертву. Я смотрел прямо на судью с достоинством человека, который знает себе цену.

— Да, Ваша Честь, — мой голос прозвучал ровно и абсолютно спокойно, — офицер была весьма… красноречива и детальна в своих обещаниях относительно моего будущего. У меня не было оснований полагать, что её угрозы — лишь пустая бравада, учитывая тот факт, что моё присутствие в участке даже не было официально задокументировано.

— Вы чувствовали, что ваша жизнь находится в опасности, мистер Фокс? — мягко уточнила судья.

— Я чувствовал крайнюю степень разочарования в системе, Ваша Честь, — холодно, с идеальной вежливостью ответил я, — и чёткое понимание того, что в той комнате закон меня больше не защищал.

Журналисты на задних рядах начали судорожно строчить в блокнотах и планшетах. Мой абсолютно хладнокровный, лишённый истерики ответ сработал на публику лучше любых слёз. Я выглядел не как запуганный мальчик, а как стоик, не сломленный произволом.

Адвокат со стороны города, въедливого вида женщина, попыталась свести обсуждение в иную сторону.

— Ваша Честь, мы признаём, что процедура была нарушена, но это была личная инициатива отдельного детектива, которую планируется объявить в розыск! Департамент не может нести полную ответственность за…

— Возражаю, — голос Рут Гинсбург разорвал воздух, подобно удару хлыста.

Корпоративная акула "Старк Индастриз" медленно поднялась со своего места. Если Мёрдок был скальпелем, вскрывающим моральные нарывы, то Гинсбург была гильотиной, падающей на шею городского бюджета. Она даже не посмотрела на адвоката защиты, обращаясь исключительно к судье.

— Личная инициатива? Ваша Честь, защита пытается свести беспрецедентный акт произвола к банальной халатности, игнорируя не только факт того, что остальной участок молча взирал на вопиющее процессуальное нарушение, но и не учитывая масштаб последствий, — Гинсбург поправила очки, её тон был сухим, деловым, но совершенно безжалостным, — ущемление конституционных прав мистера Фокса — это трагедия. Однако я здесь для того, чтобы представлять интересы корпорации "Старк Индастриз" и лично мисс Аниты Старк.

Она взяла со стола увесистую папку и приподняла её.

— Мистер Фокс является не просто гражданином. Он — официальное лицо глобальной рекламной кампании медицинского подразделения нашей корпорации и главный амбассадор грядущей "Старк Экспо". Его незаконное удержание, угрозы в его адрес и последующий стресс поставили под угрозу срыва контракты, общая стоимость которых превышает сотни миллионов долларов.

Гинсбург сделала шаг к центру зала.

— Действия полицейского департамента Нью-Йорка нанесли прямой репутационный и финансовый ущерб "Старк Индастриз". Это уже не просто нарушение прав одного человека, Ваша Честь. Это деликтное вмешательство в контрактные обязательства градообразующего предприятия. Мы требуем не только возмещения морального ущерба для мистера Фокса, но и покрытия всех потенциальных финансовых рисков корпорации. Город должен понять: нападение на партнёров Аниты Старк обходится слишком дорого, чтобы списывать это на "личную инициативу" отдельной сотрудницы.

Зал ахнул. Адвокат мэрии рухнула обратно на стул, обхватив голову руками. Суммы, озвученные Гинсбург, несли риск пробить брешь в бюджете мегаполиса. И я видел по лицу судьи Харрисон, что она прекрасно понимает: если Старк решит перенести свои офисы и производства или заморозить благотворительные фонды из-за этого скандала, Нью-Йорк ждёт экономический коллапс.

Мёрдок, повернув голову в мою сторону, едва заметно, уголком губ, хищно усмехнулся. Первая фаза нашего юридического блицкрига прошла безупречно. Система была зажата в тиски между праведным гневом общественности и безжалостным финансовым шантажом Железной Леди.

Судья Харрисон, чьё лицо к этому моменту приобрело стойкий землистый оттенок, объявила двадцатиминутный перерыв для детального ознакомления с предоставленным мисс Гинсбург пакетом документов. Нас в сопровождении хмурых судебных приставов провели в комфортабельную комнату ожидания для истцов.

Мэтт Мёрдок, тихо напевая себе под нос какой-то джазовый мотив, устроился в кресле и неторопливо пил минеральную воду. Рут Гинсбург, не теряя ни секунды, что-то быстро строчила в своём планшете, явно готовя контрольный выстрел для финальной части заседания.

Я же подошёл к телевизору, висевшему на стене. Трансляция из зала суда прервалась, уступив место обсуждению из студии телеканала. И то, что там происходило, было, в некотором роде, даже интереснее процессуальных баталий.

На экране, за широким столом-подковой, сидели две ведущие в строгих костюмах и один приглашённый эксперт-мужчина. Обычно выдержанные и профессиональные лица журналисток сейчас выражали неподдельный шок, граничащий с благоговением.

— …пока судья Харрисон изучает предоставленные документы, социальные сети Нью-Йорка просто разрываются на части от новых подробностей! — взволнованно вещала первая ведущая, блондинка с идеальной укладкой. — Сейчас начала поступать совершенно шокирующая информация!

Картинка на экране сменилась. Пошли любительские, трясущиеся кадры, снятые на камеру мобильного телефона из окна какой-то высотки. Я мгновенно узнал оцепленный периметр вокруг "Элизиума". В темноте мелькали красные и синие маячки, чёрные фургоны без опознавательных знаков, а главное — ослепительные вспышки света, пробивающиеся сквозь крышу клуба.

— Жители этого района подтверждают: два дня назад там развернулась полномасштабная боевая операция! — подхватила вторая ведущая, её глаза горели от возбуждения. — Свидетели видели на месте саму Железную Леди и народную любимицу, Девушку-Паук, которая в одиночку удерживала периметр, сплетая гигантские коконы из паутины. Но самое главное не это!

На экране появилась на удивление качественная для ночного времени фотография, на которой было отчётливо видно, как из дверей клуба, залитых водой и заваленных обломками, выходят три фигуры. Анита в своей броне, Логан (к счастью, сливающийся с тенями) и я — в своём тёмном плаще, с абсолютно спокойным лицом.

— Очевидцы, снимавшие это из соседних зданий, клянутся, что мистер Фокс вышел оттуда не как спасённый заложник! — голос ведущей сорвался на восторженный фальцет. — Он шёл плечом к плечу с Железной Леди! Абсолютно спокойный, собранный, как равноправный партнёр! Более того, есть кадры, где Девушка-Паук встречает его с явным уважением и почтением!

Камера вернулась в студию. Приглашённый эксперт-мужчина, приглаживая дрожащими руками галстук, выглядел так, словно сейчас расплачется от гордости в прямом эфире.

— Вы… вы хоть понимаете, какой колоссальный сдвиг парадигмы сейчас происходит на наших глазах? — его голос дрожал от переизбытка эмоций. — Мы, мужчины, за долгие десятилетия привыкли, что нас нужно защищать. Мы прячемся за широкими спинами наших великолепных женщин-героинь, пока они рискуют жизнями ради нашего блага. Но мистер Фокс… Он не просто красивое лицо с обложки! Он не хрупкая драгоценность, которую нужно прятать в сейф! Он шагнул в самое пекло вместе с Железной Леди и вышел оттуда победителем!

— Сара, если эти слухи — правда, то мы являемся свидетелями исторического события! — первая ведущая подалась вперёд, сцепив руки в замок. — Сильвер Фокс — не просто модель. Он — супергерой! Мужчина-супергерой!

— Это уму непостижимо! — выдохнула вторая журналистка, прижимая ладонь к груди. — В последний раз мужчина надевал форму и сражался на передовой наравне с величайшими силами нашего мира ещё во времена Второй мировой войны! И теперь, спустя столько десятилетий, у нас появился новый идол. Не просто картинка, а настоящий воин, защитник, стоящий плечом к плечу с богами нашего времени!

— И именно этого человека, этого героя, наша полиция посмела заковать в наручники и бросить в допросную?! — эксперт-мужчина в гневе стукнул кулаком по столу. — Это не просто произвол! Это государственная измена и предательство национальных интересов!

Я молча смотрел на экран.

"Они готовы воздвигнуть тебе алтарь прямо в студии, — сардонически прокомментировал симбионт, — массовая истерия человеческих, особенно женских, особей в её первозданном виде".

Я не мог не согласиться, но в то же время осознал всю глубину и филигранность игры, которую вела Анита. Железная Леди была пугающе гениальной женщиной — а я уверен, что с её возможностями не составило бы труда минимизировать скорость и мастабность распространения кадров.

Она не просто вытащила меня из-под удара городской полиции — Анита надела на меня непробиваемую медийную броню. Теперь моё умение обращаться с оружием и моя хладнокровность были официально легализованы в глазах общественности. Если завтра кто-то увидит меня с дробовиком над трупом монстра, они не назовут меня сумасшедшим маньяком — они назовут меня героем, защищающим их покой. Да, разумеется, это несёт массу своих минусов, но… Из имеющихся вариантов этот — самый удобный.

Тихий щелчок дверного замка вырвал меня из размышлений. В комнату заглянула судебный пристав. Вид у неё был бледный и донельзя почтительный — она смотрел на меня так, словно я мог одним взглядом испепелить на месте.

— Мистер Фокс, мистер Мёрдок, мисс Гинсбург… — пристав нервно сглотнула. — Судья Харрисон закончила ознакомление с документами. Суд готов огласить вердикт. Прошу вас вернуться в зал.

Мэтт Мёрдок легко поднялся с кресла, поправил свои красные очки и, взяв трость, повернулся ко мне с лёгкой, предвкушающей улыбкой.

— Ну что, Сильвер? Пойдёмте заберём ключи от этого города.

Когда мы вернулись в зал, атмосфера в нём кардинально изменилась. Если до перерыва в воздухе висело напряжение скандального судебного разбирательства, то теперь зал буквально гудел от сдерживаемого трепета. Телефоны в руках репортёров и зрителей непрерывно вспыхивали уведомлениями — город уже проглотил наживку из новостного эфира, и теперь каждый человек в этом помещении смотрел на меня совершенно иными глазами. Взгляды мужчин, присутствовавших в зале, лучились смесью шока, восхищения и почти религиозного обожания.

За столом ответчиков царило настроение, предвещающее скорые похороны. Адвокат мэрии сидел, уставившись в стол невидящим взглядом, а полицейские чины выглядели так, словно уже мысленно примеряли на себя тюремные робы.

Судья Харрисон заняла своё место. Она казалась постаревшей на десяток лет. Перед ней лежала та самая папка, переданная мисс Гинсбург. Судья тяжело вздохнула, словно ей не хватало воздуха, и обвела зал взглядом.

— Суд ознакомился с предоставленными материалами, — её голос прозвучал глухо, без прежней властности. — Мисс Гинсбург, учитывая статус этих документов… суд просит вас озвучить их суть для протокола и присутствующих, прежде чем я вынесу своё решение.

Рут Гинсбург медленно, с достоинством истинного палача, поднялась со своего места. Она одёрнула лацканы своего строгого пиджака и обвела стол ответчиков ледяным взглядом.

— Благодарю, Ваша Честь, — её голос резал тишину зала, как алмаз режет стекло, — в папке, находящейся перед вами, содержится официальная директива Федерального Агенства, заверенная высшим руководством. Документ подтверждает, что Железная Леди проводила в городе санкционированную федеральными властями спецоперацию по ликвидации особо опасной террористической ячейки.

Гинсбург выдержала театральную паузу, позволяя камерам сфокусироваться на её невозмутимом лице.

— И в рамках этой сверхсекретной операции мой клиент, мистер Сильвер Фокс, был официально утверждённым тактическим консультантом с соответствующим уровнем допуска. Он не оказался на месте событий случайно — он выполнял свой долг перед обществом и государством, подвергая свою жизнь колоссальному риску.

В зале кто-то восхищённо ахнул. Гинсбург даже не повернула головы на звук, её взгляд оставался прикованным к побледневшему адвокату города.

— А теперь давайте посмотрим на действия департамента полиции Нью-Йорка сквозь призму этого факта, — тон юриста Старк стал убийственно холодным. — Обвинения в так называемом "вандализме" и "пособничестве", ставшие предлогом для задержания, звучат не просто смехотворно — они звучат преступно. Задержание мистера Фокса — это не просто халатность. Это не просто произвол и гендерная дискриминация, о которых так красноречиво поведал мистер Мёрдок. Это, Ваша Честь, прямой саботаж национальной безопасности. Полиция Нью-Йорка, руководствуясь некомпетентностью и личными амбициями отдельных офицеров, незаконно лишила свободы человека, который, как теперь очевидно, является официальным консультантом в государственных спецоперациях, что, насколько я знаю, подразумевает доскональную проверку человека со стороны закона.

Адвокат защиты вскочила, опираясь дрожащими руками о стол.

— Ваша Честь! Департамент не был проинформирован о секретном статусе мистера Фокса! Мы действовали в рамках стандартных процедур…

— Стандартных процедур?! — громко воскликнул Мэтт Мёрдок, не вставая с места. — Стандартная процедура включает угрозы мужчине физическим насилием в допросной?! Вы не действовали по процедуре, советник. Вы играли в русскую рулетку с законом и выстрелили себе в голову!

Судья Харрисон с силой ударила молотком.

— Довольно! Суд услышал достаточно. Садитесь.

Адвокат города тяжело рухнула на стул. Она понимала, что это конец.

Судья сняла очки и потёрла переносицу. Она посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом, в котором теперь читалось не только сочувствие к мужчине, но и глубокое уважение.

— Учитывая тяжесть представленных доказательств, вопиющий характер процессуальных нарушений и открывшиеся факты о федеральном статусе истца… суд не видит необходимости в дальнейшем затягивании процесса, — голос судьи окреп, обретя непререкаемую твёрдость, — исковые требования мистера Сильвера Фокса и корпорации "Старк Индастриз" удовлетворяются в полном объёме. Департамент полиции Нью-Йорка и городская администрация признаются виновными в незаконном лишении свободы, превышении должностных полномочий и нанесении колоссального репутационного и морального ущерба.

Судья Харрисон взяла ручку и размашисто подписала постановление.

— Суд постановляет выплатить истцам финансовую компенсацию в размерах, указанных в исковом заявлении, из средств городского бюджета. Кроме того, суд обязывает мэра Нью-Йорка и комиссара полиции принести публичные, официальные извинения мистеру Фоксу. В отношении офицеров, причастных к задержанию, инициировать служебное расследование с последующей передачей дела в федеральную прокуратуру. Дело закрыто.

Удар молотка прозвучал как выстрел стартового пистолета. Зал взорвался. Журналисты сорвались со своих мест, пытаясь пробиться к ограждению. Камеры защёлкали с удвоенной силой.

Мисс Гинсбург педантично, ни одним мускулом не выдав своего триумфа, убрала планшет в портфель. Мэтт Мёрдок поднялся, опираясь на трость, и повернулся ко мне с абсолютно счастливой улыбкой.

— Правосудие — это блюдо, которое лучше всего подавать с астрономическим чеком, Сильвер! — негромко произнёс он. — Поздравляю. Сегодня вы официально стали неприкасаемым, — и, с лёгкой, шутливой интонацией, дополнил, — и богатым. Мустанг сразу купите?

Я молча кивнул, ничуть не сомневаясь, что жест не пройдёт мимо него, и поднялся из-за стола.

Когда мы вышли из дверей зала суда в широкий коридор, нас встретила не просто толпа журналистов — нас встретила оглушительная стена звука. Люди, прорвавшиеся в здание суда, и репортёры скандировали моё имя. Микрофоны тянулись ко мне со всех сторон. Охрана едва сдерживала натиск восторженных женщин, которые смотрели на меня так, словно я только что в одиночку спас планету от падения метеорита.

Я шёл сквозь этот живой коридор медленно, сохраняя на лице абсолютное спокойствие и вежливую холодность. Симбионт в моей голове тихо бурчал, анализируя химию толпы, переполненную эндорфинами и восхищением. Я не стал давать комментариев, позволив мисс Гинсбург сухо общаться с прессой от моего имени.

В этот момент я чётко осознавал одну вещь — я больше не был просто "лицом с обложки". И меня наконец-то перестанут жалеть все кому не лень.

Майкл Морбиус.

Бар под весьма красноречивым названием "Ржавая шестерёнка", затерявшийся где-то в промышленных лабиринтах Бронкса, был именно тем местом, куда не заглядывают полицейские патрули. Внутри густо воняло пролитым кислым пивом, застарелым потом, дешёвым табаком и машинным маслом. Это была территория суровых, покрытых шрамами и тюремными татуировками женщин — местной преступной группировки, промышлявшей рэкетом и подполными ставками. В этом матриархальном мире дна мужчины здесь появлялись разве что в качестве случайно забредших запуганных гостей.

Майкл Морбиус переступил порог этого заведения, моментально поморщившись от лёгкого отвращения — его обострённые чувства мгновенно взбунтовались от какофонии мерзких запахов. Он стоял в своём безупречно скроенном, угольно-чёрном итальянском костюме посреди прокуренного зала, выглядя как ожившая статуя из музея, по ошибке спустившаяся в выгребную яму.

Гул голосов стих. Звон бильярдных шаров прекратился. Десятки тяжёлых, плотоядных и откровенно насмешливых женских взглядов скрестились на его фигуре.

От барной стойки отделилась главарь — монументальная, коротко стриженная женщина в кожаной жилетке, чьи бицепсы были толще шеи обычного человека. Она поиграла тяжёлыми скулами и, криво ухмыляясь, двинулась к нему.

— Ты, должно быть, заблудился, сладкий, — пробасила она, преграждая Майклу путь. Её товарки за столиками гнусно загоготали, — модельное агентство в другом районе. Но раз уж ты сам пришёл к мамочкам, может, поработаешь сегодня тут?

Майкл даже не моргнул. Он не стал опускаться до разговоров с грязью.

Морбиус сделал неуловимое движение и его рука стальным капканом сомкнулась на запястье женщины. Раздался тошнотворный хруст ломающейся кости. Главарь не успела даже крикнуть — парень с небрежной, ленивой грацией швырнул её тушу через весь зал. Женщина спиной снесла массивный дубовый стол и без сознания рухнула в груду щепок.

Бар взорвался. Женщины с яростным рёвом повскакивали со своих мест, выхватывая из-под курток ножи и тяжёлые пистолеты.

Майкл медленно повернул к ним голову.

В полумраке заведения температура словно упала ниже нуля. Зрачки Морбиуса дрогнули и стремительно расширились, заливая глаза сплошной, непроглядной, инфернальной чернотой. Его губы раздвинулись, обнажая длинные, бритвенно-острые клыки. Густая, удушающая аура высшего хищника обрушилась на зал приковывающей к месту тяжестью.

Женщины замерли. Пистолеты дрожали в их руках, но ни одна не посмела нажать на курок. Их инстинкты вопили только об одном: перед ними смерть. Животный ужас парализовал банду.

Майкл брезгливо достал из кармана белоснежный шёлковый платок и протёр пальцы, которыми касался руки главаря, а затем достал из кармана фото и бросил его на пол перед собой. Его глаза приняли нормальный вид, а голос зазвучал бархатно и гипнотически спокойно.

— Университет Эмпайр Стейт. Студентка по имени Гвен Стейси, — произнёс он, глядя на застывших в ужасе бандиток. — сделайте так, чтобы я больше её не видел. Если к утру она ещё будет здесь… я вернусь. И буду очень раздосадован.

Женщины судорожно закивали, не смея даже издать звук.

— Исполнять, — отдал он команду, которой тут же последовали пяток присутствующих женщин, одна из которых на ходу подхватила с пола фотографию.

Морбиус презрительно отвернулся, собираясь покинуть эту помойку. Дело было сделано. Он элегантно отрезал свою будущую жрицу от её излишних привязанностей.

Но в этот момент его обострённый слух выцепил звук, доносившийся из старого телевизора, висевшего над барной стойкой. Там шёл экстренный выпуск новостей, который барменша, парализованная страхом, так и не выключила.

"…беспрецедентный триумф! Городская администрация официально принесёт извинения! Мы видим, как мистер Сильвер Фокс покидает здание суда…"

Майкл замер. Он медленно повернул голову к экрану и сделал пару шагов вперёд, остановившись у стойки.

Там, сквозь толпу беснующихся репортёров и рыдающих от восторга женщин, шёл он. Тот самый смазливый манекенщик, с которым сидела Петра в кафе. Тот самый фальшивый кусок мяса, на которого его жрица смотрела с обожанием. Фокс шёл с абсолютно спокойным лицом, словно всё происходящее было для него лишь скучной рутиной.

А дикторы в телевизоре продолжали захлёбываться в экстазе:

"…не просто модель! Не просто лицо с обложки! Он сражался плечом к плечу с Железной Леди! Это официальное заявление! Нью-Йорк, у нас появился первый супергерой-мужчина со времён Второй мировой войны! Он — наш защитник! Наш идеал! Наш герой!"

В голове Майкла Морбиуса что-то с оглушительным звоном лопнуло.

Герой? Идеал?! Эта жалкая, хрупкая, расфуфыренная кукла?!

Вся его концепция "Скромного Бога", планирующего править из тени, вспыхнула и сгорела в адском пламени гнева. Его колоссальное эго взбунтовалось, затуманивая рассудок. Как эти ничтожные овцы смеют поклоняться фальшивому идолу?! Как они смеют возносить на пьедестал эту пустышку, когда по их улицам ходит он — истинная вершина эволюции, живой Бог, способный разорвать их всех в клочья одним движением?!

— ГЕРОЙ?! — нечеловеческий, полный ярости и презрения рёв вырвался из груди Морбиуса.

Он ударил кулаком по массивной, обшитой железом барной стойке. Удар был такой чудовищной силы, что половина стойки просто взорвалась облаком щепок, пыли и осколков бутылок. Барменша с визгом упала на пол, закрывая голову руками.

Майкл тяжело дышал, его лицо исказилось от слепой ярости, а в глазах снова начала клубиться чернота.

— Я покажу им, из чего сделан их герой… — прохрипел он, глядя на уцелевший экран телевизора, где всё ещё показывали спокойное лицо Сильвера. — Я выпотрошу этого идола у всех на глазах. Я заставлю его визжать и захлёбываться собственной кровью. И тогда они увидят, кому нужно молиться.

Морбиус развернулся и, оставив после себя разрушения и парализованную страхом банду, вышел на улицу.

Охота началась. Охота, в которой он не собирался таиться.

Великолепная, Неподражаемая и Совершенно Неприметная Ванда Уилсон.

Когда пыль от взорвавшейся барной стойки немного осела, а перепуганные насмерть байкерши начали с тихими стонами выползать из-под столов, в самом тёмном, дальнем углу бара раздался громкий, абсолютно неуместный звук:

Сёр-р-р-р-б!

Это был звук последних капель молочного коктейля, которые кто-то с энтузиазмом дотягивал через пластиковую трубочку.

Там, закинув ноги в тяжёлых, грязных берцах прямо на липкий стол, сидела женская фигура. На ней была безразмерная серая толстовка, капюшон которой скрывал волосы, а на глаза была низко натянута дурацкая бейсболка с логотипом службы доставки пиццы. Всё то время, пока бледный гот в дорогом костюме ломал руки и толкал свои пафосные речи, она просто сидела здесь, сливаясь с грязными стенами, и с аппетитом жевала картошку фри. Для зацикленного на себе "Бога" она была лишь фоновым шумом. И это была его фатальная ошибка.

Ванда Уилсон с сожалением посмотрела на пустой пластиковый стаканчик, отбросила его в сторону и извлекла из кармана свой смартфон.

Она быстро сфотографировала разнесённую в щепки барную стойку, хихикнула и принялась молниеносно набивать сообщение своему новому, самому любимому боссу.

Босс! Твои инвестиции в мою скромную персону уже окупаются с процентами! Сижу в баре у местных сучек, жую картошку. Тут только что нарисовалась какая-то бледная, клыкастая монстряка в костюме от Армани. Закосплеил Дракулу, напугал девочек до энуреза и заказал им какую-то студентку — Гвен Стейси. А потом он увидел твою идеальную, геройскую мордашку по телеку и у него натурально подгорел зад! Сломал стол и с дикими криками умчался доказывать, что он круче. Кажется, к тебе летит очень злой и очень пафосный фанат делать тебе больно. Жди гостей! Чмоки!

Что же до самой Ванды, то она тоже не стала тут задерживаться, ведь у неё появилось очень срочное дело.