Корпоративная вечеринка

Детектив Лэш Каллен.

Нью-Йорк плакал холодным, колючим дождём. Вода хлестала по улицам, смывая в ливнёвки городскую грязь, окурки и чьи-то разбитые надежды. Но для детектива Лэш Каллен этот дождь казался недостаточно сильным, чтобы смыть то липкое, удушающее чувство обречённости, которое въелось в её кожу вместе с запахом дорогой выпивки и роскошного парфюма из VIP-ложи "Элизиума".

Она стояла перед Башней Старк, подняв воротник своего дешёвого, насквозь промокшего тренчкота. Огромный монолит из стекла и стали вонзался в низкие грозовые тучи, сияя мягким, ровным светом. Это была крепость. Оплот абсолютного, непререкаемого порядка в городе, который, как она отлично знала, давно сгнил изнутри.

Каллен судорожно сглотнула, чувствуя вкус дождевой воды на губах. Ей было страшно. Не тем привычным страхом перед пулей в тёмном переулке или вызовом на ковёр к начальству. Это был животный, парализующий ужас дичи, осознавшей, что за ней идут настоящие хищники. Идти в полицию было бессмысленно — управление само с радостью отдаст её на растерзание, чтобы спасти свои шкуры от исков Мёрдока и Гинсбург. Возвращаться домой — равносильно самоубийству. В тенях её квартиры уже почти наверняка прячутся клыкастые твари, готовые инсценировать её "депрессивный суицид".

Каллен отлично знала, что Анита Старк не прощает. Анита Старк уничтожит её карьеру, её жизнь и её банковские счета. Но Анита — это человек. Анита — это закон, пусть и корпоративный. А ещё Анита — это Железная Леди, она буквальный герой. Вампиры же — это первобытный хаос и смерть. Выбор между электрическим стулом и костром был весьма очевиден.

Лэш сделала глубокий вдох, толкнула тяжёлую стеклянную дверь и шагнула в сверкающее, стерильно-чистое лобби Башни Старк. С её промокшего плаща на идеальный, отполированный до зеркального блеска итальянский мрамор тут же побежали грязные капли воды, собираясь в жалкую лужицу. Охранницы на стойке регистрации мгновенно напряглись, их руки скользнули к кобурам.

— Мне нужно… — голос Каллен дрогнул, она откашлялась и заставила себя посмотреть прямо в камеру под потолком. — Мне нужно поговорить с мисс Старк. Скажите им… скажите, что я принесла информацию о мертвецах. И о том, кто заказал Фокса.

Сильвер Фокс.

В кабинете Аниты царила рабочая, сосредоточенная атмосфера. Мы с Логаном находились здесь уже около часа. Мутант мерил шагами пространство у панорамного окна, хмуро глядя на залитый дождём город, а Анита что-то быстро печатала на клавиатуре, сводя воедино данные с расставленных Вандой "пуговиц".

Внезапно, из скрытых динамиков раздался спокойный голос Джарвиса:

— Мэм, вынужден прервать вас. В лобби находится детектив Лэш Каллен. Уровень стресса субъекта критический, пульс и дыхание нарушены.

— Каллен? — Анита оторвалась от голограммы, её глаза недобро сузились. — Эта полицейская крыса решила "прессануть" меня что ли? Или она сама пришла ко мне на казнь? В любом случае — трогательная глупость. Джарвис, вызови охрану и вышвырни её под дождь. Пусть наши юристы добивают её в суде.

— Мэм, — непреклонно продолжил ИИ, — субъект утверждает, что у неё есть информация о "мертвецах" и заказчиках мистера Фокса.

Мы с Логаном переглянулись. Он перестал расхаживать по кабинету и прислонился к стене, скрестив руки на груди. На его лице появилась кривая, предвкушающая ухмылка. Я же неторопливо сделал глоток из чашки с кофе и перевёл взгляд на хозяйку Башни.

— Предлагаю её выслушать, Анита, — спокойно произнёс я, — информация лишней не бывает. Особенно из вражеского лагеря.

Старк несколько секунд буравила меня взглядом, в котором боролись гнев и холодный прагматизм. Наконец, она коротко кивнула.

— Джарвис. Пропусти её. Пусть поднимется сюда.

Когда детектив вошла, она выглядела жалко. Мокрые волосы облепили бледное лицо, с плаща на дорогой паркет капала вода. Она замерла у дверей, сжимаясь под нашими взглядами. Анита смотрела на неё как на кусок грязи, испачкавший её туфли. Логан откровенно и презрительно скалился, всем своим видом показывая, что он таких продажных копов на своём веку повидал не один десяток.

Я сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и сохранял вежливое, почти отстранённое выражение лица. Я не источал угрозы, не пытался её запугать. И именно это, судя по расширившимся зрачкам Лэш, пугало её больше всего.

"Она пахнет отчаянием и низшими формами жизни, — презрительно пробормотал симбионт в моём сознании, — дефектная особь наконец-то осознала своё место и приползла просить пощады. Какое жалкое, но закономерное зрелище".

"Посмотрим, насколько она будет полезна, прежде чем судить", — мысленно оборвал я его.

— Садитесь, детектив, — я мягко указал ей на стул напротив нас, получив едва заметный кивок Аниты, — вы выглядите так, словно вас пытались убить. И, смею предположить, это были не мои юристы.

Каллен тяжело опустилась на краешек стула. Её трясло.

— Пусть и не юристы, но меня точно убьют… — хрипло выдавила она, глядя прямо на меня. — Хозяйки "Элизиума". Они… они не люди, Фокс. Они монстры.

— О, мы в курсе их гастрономических предпочтений, — холодно процедила Анита, — давай ближе к делу, Каллен. Ты подставила моего человека. Какого чёрта ты вообще потащила его в участок?

Каллен сглотнула, нервно облизнув губы.

— Ваша заварушка в "Алом бархате"… Сильвера смогли опознать по записям с уличных камер. Они не знали, что там мог делать мужчина, но они поняли, что он явно как-то связан с теми, кто зачистил бар. Меня вызвали мои…

— Твои хозяйки, — саркастично придавил её фразой Логан, на что детектив только сильнее сжалась.

— Хозяйки клуба приказали найти повод, задержать вас и… расколоть. Узнать, на кого вы работаете, что знаете. Я должна была тихо сфабриковать дело, прессануть вас в допросной, а потом передать им информацию.

— Но ты не учла потенциальных проблем от его известности, а далее в игру вступили юристы, и твой тихий план накрылся медным тазом, — самодовольно закончила за неё Старк, — и твои клыкастые боссы решили сделать из тебя козла отпущения.

— Да, — Каллен опустила голову, — я для них расходный материал. Мэр меня сливает, прокурор готовит приказ об увольнении. Они просто перережут мне глотку, чтобы оборвать концы. Я… мне нужна защита. В обмен я расскажу вам всё, что знаю об их логове и о них самих.

Анита провела рукой над столом. В воздухе вспыхнула и начала медленно вращаться детализированная, полупрозрачная голограмма "Элизиума". "Пуговицы", раскиданные Вандой Уилсон сработали безупречно: сонар просветил бетонные перекрытия, обнажив внутренности здания, как рентген.

— Показывай, — коротко скомандовала Старк.

На следующие двадцать минут Каллен превратилась в самого полезного информатора. Она дрожащим пальцем тыкала в голограмму, отмечая слепые зоны камер, посты охраны, скрытые служебные лифты, уходящие на подвальные уровни, и бронированные двери VIP-зон, где обитали хозяйки. Логан, внимательно изучавший схему, тихо заговорил.

— Узкие коридоры на нижних ярусах. Отличная место для мясорубки. Я могу без проблем там пройтись.

— Или я могу их просто испепелить, — задумчиво дополнила Анита, — я залью эти коридоры "светом" так, что они вспыхнут, как сухой хворост, ещё до того, как успеют выпустить клыки.

Я молча слушал их перепалку, изучая план вентиляции и технических коммуникаций.

— Детектив, — мой спокойный голос заставил всех троих замолчать и посмотреть на меня, — а вы случайно не знаете, где в этом здании находится главный резервуар системы пожаротушения? И как к нему получить физический доступ?

Логан удивлённо приподнял бровь. Анита посмотрела на меня с явным недоумением.

— Сильвер, ты решил посреди штурма поработать сантехником? — саркастично поинтересовалась она. — У нас вечеринка с лазерами и когтями, а не прорыв трубы.

— Я просто предпочитаю всегда иметь запасной план, — лаконично ответил я, не отрывая взгляда от голограммы, — На случай, если обстановка станет слишком… жаркой.

Каллен неуверенно ткнула пальцем в одно помещение, неподалёку от служебного входа.

— Точных координат у меня нет, я там не была. Но вся система водоснабжения и насосы для сплинкеров заведены сюда, в северо-восточное крыло. Там же, по идее, и магистральный бак.

— Прекрасно. Этого достаточно, — я сделал мысленную пометку. Сюрприз, который я задумал, теперь обрёл чёткие географические координаты. Если всё пойдёт по плану, дождь будет идти не только на улице.

Анита выключила голограмму. Свет в комнате стал обычным. Она подошла вплотную к сидящей Каллен и посмотрела на неё сверху вниз.

— Лэш. Ты подставила моего человека. Ты — коррумпированная крыса, и мои иски всё равно уничтожат то, что осталось от твоей карьеры, — голос Старк был абсолютно безжалостен, — Но… мёртвый свидетель мне не выгоден. Ты остаёшься здесь. Джарвис выделит тебе гостевую комнату на сороковом этаже. Двери будут заблокированы. Ты будешь сидеть там тихо, как мышь под веником, под круглосуточной охраной моих систем, — Каллен судорожно выдохнула, её плечи опустились от облегчения, — и учти, — Анита наклонилась к самому её лицу, — если ты попытаешься высунуть нос из башни или связаться с кем-то… я лично отдам на съедение кровососам. Джарвис, проведи её.

Пока ещё детектив, не проронив больше ни слова, покорно поднялась и поплелась к выходу. Когда двери за ней закрылись, Логан с хрустом размял шею.

— Ну что? Карта есть. Охрана ясна. Пора собираться на охоту.

Я кивнул, поднимаясь с кресла. Игра перешла в активную фазу.

Петра Паркер.

За окном её крошечной спальни монотонно барабанил дождь, но Петра его почти не слышала. Она сидела на заправленной кровати, скрестив ноги, и неотрывно смотрела на две вещи, лежащие перед ней на покрывале.

Слева — изящная полумаска из тёмно-бордового кружева, всё ещё хранившая едва уловимый аромат дорогого парфюма Сильвера и воспоминания о том головокружительном вальсе. Справа — красно-синяя маска Девушки-Паука с большими белыми линзами.

Два мира. Две реальности, которые до сегодняшнего утра существовали параллельно, а теперь столкнулись с оглушительным треском, оставив Петру разбирать обломки её собственных стереотипов.

В голове крутилась одна и та же заезженная пластинка, и Петра пыталась выстроить из неё логическую цепочку. Сильвер Фокс. Звезда глянца и чуть ли не Национальное достояние. В этом мире таких мужчин принято опекать, защищать от суровой реальности, заворачивать в пупырчатую плёнку и сдувать пылинки. Именно это она и пыталась делать. Она примчалась к нему с круассанами, готовая стать его каменной стеной после травмирующего полицейского допроса.

А что в итоге? Петра нервно хихикнула, зарывшись пальцами в волосы. В итоге "хрупкий" Сильвер буднично собирал на обеденном столе пистолет, философски рассуждая о сафари на вампиров и раскладывая светошумовые гранаты, словно это были яблоки для пикника. А Анита Старк, хотя тут правильнее будет сказать Железная Леди — женщина, которая не считается ни с чьим авторитетом — разговаривала с ним на равных, планируя совместную карательную операцию.

Сначала, стоя в его гостиной, Петра испытала лёгкий укол обиды. Он ведь водил её за нос! Притворялся беззащитным, позволяя ей играть в героиню! Но эта обида испарилась так же быстро, как капля воды на раскалённой плите. Потому что следом пришло осознание, от которого по спине пробежали мурашки, а внизу живота стянулся тугой, горячий узел.

Он ведь не притворялся. Она же сама видела тот бой с Таскмастер. Просто она же сама и загнала себя в рамку стереотипов. А Сильвер — он просто не хвастался. Он был настолько уверен в себе, настолько опасен и компетентен, что ему не нужно было ничего доказывать. В мире, где мужчины слабы, она умудрилась по уши влюбиться в хладнокровного, смертоносного профессионала. В рыцаря, который не нуждается в спасении, потому что сам является драконом. И это было пугающе… до одури сексуально.

Петра глубоко выдохнула, отложила кружевную маску и решительно взяла в руки маску Девушки Паука. Время романтических вздохов прошло. Анита Старк поручила ей задачу, и Петра собиралась выполнить её безупречно.

"Она сказала: контроль толпы. Не пускать гражданских под огонь, — размышляла Петра, — но если там начнётся настоящая бойня… вампиры попытаются сбежать. А значит, моя задача не только не впустить зевак внутрь, но и никого не выпустить наружу".

Она на миг задумалась над внезапно посетившей её идеей. Кокон. Что если она окутает выходы из "Элизиума" такой паутиной, что в ней увязнет даже носорог? И подходы к зданию. Конечно, потом придётся отъедаться как не в себя, но это уже детали — главное, что идея должна сработать.

Взгляд Петры приобрёл решимость. Она больше не была девочкой-студенткой, спасающей милого парня. Сегодня ночью Девушка Паук станет полноправным партнёром отряда супергероев. И она не подведёт своего мужчину.

Великолепная, Неподражаемая и Совершенно Незаметная Ванда Уилсон.

Любая хорошая шпионская история требует грамотного рассказчика. Поэтому автор этих строк скромно возьмёт повествование в свои изящные руки с идеальным маникюром. Итак, слушайте и учитесь, детишки, как правильно проносить оружие массового поражения на закрытые вечеринки.

Служебный вход в элитный клуб "Элизиум" охранял огромный, лысый и неестественно бледный амбал. Судя по ширине его плеч и полному отсутствию мимики, при жизни его звали Игорь, а в вампиры его обратили исключительно для того, чтобы он был ходячим мемом.

К этому самому "Игорю" по залитому дождём асфальту приближалась фигура, толкающая перед собой дребезжащую металлическую тележку из супермаркета. Фигура (которая, по чистой случайности, оказалась главной героиней этого эпоса) была одета в свою сексуальную униформу официантки, поверх которой был небрежно накинут безразмерный клеёнчатый фартук, а на руках красовались жёлтые резиновые перчатки по самый локоть.

На дне тележки сиротливо болтались бутылки с хлоркой и стопка грязных полотенец, зато сверху, на самом видном месте, покоились две вещи. Во-первых, два запечатанных деревянных ящика из-под коллекционного шампанского "Кристалл". Во-вторых, торчащая из тележки почти двухметровая, замотанная в серые тряпки и перевязанная синей изолентой труба внушительного диаметра.

— Стоять. Куда прёшь? — прогудел "Игорь", преграждая Ванде путь своей тушей.

Девушка могла бы просто отрубить ему голову, но мы же договорились с тем занудой-кукловодом играть по правилам, верно? Поэтому включаем актёрское мастерство на максимум.

— Ой, только не начинай, громила! — Ванда картинно закатила глаза, упёрла руки в бока и выдала интонацию самой задолбавшейся уборщицы в Нью-Йорке. — У вас опять какая-то богатенькая сучка нажралась "Кровавой Мэри" и облевала весь туалет! И я понятия не имею, что она такое сожрала, но сток забило так, что там скоро новая форма жизни зародится! На меня наорали и велели тащить сюда промышленный вантуз, — она выразительно похлопала по двухметровой замотанной трубе, внутри которой нежно покоился смертоносный ствол ПТРС-41 "Антон Павлович".

"Игорь" подозрительно прищурился, глядя на "вантуз".

— Что-то он больно здоровый. И тяжёлый.

— А ты думал! Это система пневмовыдува! — не моргнув глазом соврала Ванда. — Ты вообще видел, что за жесть творится в той уборной? Если я сейчас эту хреновину не прочищу, ковры на нижнем ярусе разъест к чертям, и из твоей зарплаты вычтут! Пропускай давай, мне за вредность не доплачивают!

Вампир недовольно хмыкнул, но спорить про забитые туалеты явно не хотел — кому охота с таким связываться? Его взгляд упал на деревянные ящики. Огромная ручища потянулась к крышке.

— А это что за коробки? Пойло через другой вход носят.

— Руки убрал! — Ванда так звонко шлёпнула его по запястью резиновой перчаткой, что Борис аж моргнул от неожиданности. — Это спецзаказ от блондиночки из главной ложи. Она велела принести ей "особый калибр" на вечер для личного пользования. Хочешь залезть своими грязными лапами в её личный груз? Давай, открывай. Только когда она тебе за это яйца отрывать будет, я буду стоять рядом и хлопать!

Услышав про блондинку, "Игорь" заметно побледнел — хотя, казалось бы, куда уж бледнее. Он убрал руки за спину и молча отступил в сторону, открывая служебную дверь.

— Вот и умничка. И купи себе румяны для лица, а то выглядишь как труп, — фыркнула Ванда, проталкивая свою скрипучую тележку внутрь клуба. Это было, иначе и не скажешь, Идеальное Проникновение. Том Круз с его лазерами в "Миссия Невыполнима" просто нервно курит в сторонке.

Миновав коридоры, Ванда заперлась в дальней подсобке бойлерной, где гудели насосы. Она сбросила грязный фартук, стащила перчатки и с благоговением размотала изоленту. На тусклый свет лампочки явился он. Холодный, тяжёлый, идеальный кусок воронёной стали калибра 14,5 мм. Ванда с нежностью поцеловала массивную ствольную коробку, щёлкнула затвором, собирая ружьё, и аккуратно спрятала его за резервуаром для воды.

Затем она вскрыла коробки от "Кристалла". В поролоне уютно спали её малыши — парные Desert Eagle. Леди Пул проверила обоймы, полные бронебойных пуль.50 AE, и ловко спрятала их среди труб.

Она поправила бейджик официантки, достала из кармана дежурную жвачку, закинула её в рот и надула розовый пузырь. Оружие на месте. Точка засады выбрана. Осталось дождаться, когда в клубе начнётся запланированная вечеринка.

Ванда толкнула дверь подсобки и, повиливая бёдрами, с самой невинной улыбкой на лице отправилась в зал разносить коктейли. Шоу должно продолжаться.

Майкл Морбиус.

Элитный бутик мужской одежды на Пятой авеню был пуст, если не считать вышколенного, молчаливого портного, застывшего в почтительной позе поодаль. Майкл стоял перед высоким, от пола до потолка, тройным зеркалом.

Он смотрел на свои руки. Идеально чистые, с аккуратным маникюром. Но фантомное ощущение чего-то густого, тёплого и липкого всё ещё покалывало кончики пальцев. Воспоминания о растерзанных телах в пентхаусе то накатывали тошнотой, то, к его собственному ужасу, будоражили кровь.

Он поправил манжеты безупречно сидящего, угольно-чёрного пиджака из тончайшей итальянской шерсти. Он не смотрел на ценник. Деньги для него теперь потеряли всякий смысл — мелкие, смешные бумажки мира смертных. Мораль тоже казалась пережитком прошлого, пыльным сводом правил, написанным овцами для овец. Но остатки человечности, тот самый гениальный учёный, всё ещё отчаянно цеплялись за края его рассудка.

"Это был срыв. Побочный эффект мутации, — мысленно произнёс Майкл, глядя себе в глаза, — я — учёный. Я возьму это под контроль. Синтезирую заменитель. Найду лекарство. Это был последний раз".

Свет в бутике словно бы мигнул. Портной в углу даже не шелохнулся, но отражение в зеркале чуть склонило голову набок. Руки Майкла оставались опущенными, но руки отражения плавно поднялись и поправили идеальный узел шёлкового галстука.

"Лекарство? — голос зазвучал в черепе мягким, вибрирующим баритоном, полным ядовитого сарказма. — Ты всё ещё не понял, Майкл? Мы и есть лекарство. Лекарство от слабости. От болезней. От ничтожности. Просто прими это. Хватит отрицать свою природу".

"Я не животное, чтобы рвать людей на куски, — процедил Морбиус, сжимая кулаки".

"О, знаешь, а в этом ты прав, — отражение хищно улыбнулось, — мы не животное. Мы — бог. А боги не оставляют после себя грязи. Если мы охотимся, мы делаем это изящно. Только элита. Только эстетика. Никаких дешёвых шлюх из баров. Высший сорт для высшего существа. Согласен?"

Майкл тяжело сглотнул. Он расслабил кулаки и кивнул своему отражению. Компромисс был найден довольно быстро, ведь распробовав вкус новых ощущений, голод лишь усилился.

Полчаса спустя он стоял перед массивными, окованными медью дубовыми дверями клуба "Геката" — ему раньше только доводилось мельком слышать об этом месте. Оно кардинально отличалось от тех, где он бывал ранее. Здесь не было кричащего неона, не было вибрирующих басов, вытрясающих душу, и пьяных толп у входа. "Геката" была в здании старинного особняка в Верхнем Ист-Сайде. Это была обитель старых денег, порочной аристократии и абсолютной, непроницаемой тайны, которую Майкл решил почтить своим присутствием.

Охрана на входе, огромные женщины в строгих костюмах, молча расступилась перед ним. Майкл вошёл внутрь, чувствуя себя королём, ступающим в свои владения.

Внутри царил густой, обволакивающий полумрак. Тяжёлые бархатные портьеры поглощали звуки. Струнный квартет в углу зала тихо играл Вивальди. В воздухе пахло старым деревом, дорогим коньяком, воском свечей и… чем-то ещё. Неуловимым, металлическим, сладковатым ароматом, от которого у Майкла мгновенно обострились все чувства.

"Вот мой настоящий дом, — подумал он, скользя взглядом по роскошной публике, — дом для избранных".

Он заказал бокал бордо у барной стойки из красного дерева, лениво оглядывая зал в поисках достойной цели. Правда, как и всегда в последнее время, цель нашла его сама.

Она сидела в глубоком кресле у камина. Высокая, статная женщина в платье цвета запёкшейся крови, открывающем бледные, алебастровые плечи. Её волосы были уложены в сложную, архаичную причёску, а на шее мерцало колье с рубинами, стоимость которого явно превышала бюджет небольшой компании. Она смотрела на Майкла. И в её взгляде не было того животного, покорного вожделения, к которому он успел привыкнуть за последние дни. В её глазах плескалась холодная, снисходительная насмешка. Словно она увидела забавную, немного дерзкую игрушку.

Это задело его гордость. Майкл, источая тёмную харизму альфа-хищника, плавно подошёл к её креслу.

— Прекрасный вечер для тех, кто не боится темноты, — бархатно произнёс он, глядя на неё сверху вниз.

Женщина медленно подняла бокал, пригубила тёмную жидкость и улыбнулась.

— Темнота пугает лишь тех, кто от неё прячется, — её голос был низким, глубоким, с едва уловимым, странным акцентом, — а вы, сударь, ведёте себя так, словно тьма принадлежит вам. Какая… очаровательная самонадеянность.

Они играли в эту игру недолго. Обмен загадочными, витиеватыми фразами, долгие, прожигающие взгляды. Майкл чувствовал, как внутри закипает голод. Она была идеальна. Воплощение аристократичной грации.

Спустя час они уже поднимались по парадной лестнице в одни из приватных апартаментов клуба. Двери из цельного дерева бесшумно закрылись, отсекая их от звуков скрипок. Комната утопала в шёлке и полумраке.

Майкл действовал решительно. Он чувствовал своё абсолютное превосходство. Женщина не сопротивлялась. Она даже поощряла его напор, тихо, гортанно мурлыча, когда он властно прижал её к шёлковым простыням. Майкл нависал над ней, чувствуя ненасытность её тела.

Его дыхание участилось. Он втянул носом воздух, улавливая ритм пульса на её безупречной, белой шее.

Тук-тук. Тук-тук.

Кровь элиты. Сладкая, как старое вино. Он почувствовал, как напряглись мышцы лица, как его зрение начало сужаться, фокусируясь лишь на этой пульсирующей жилке. Его собственные клыки начали болезненно, но сладостно удлиняться, прорывая дёсны.

Он наклонился, раздвигая губами её волосы, чтобы нанести свой смертельный, эстетичный укус.

И в этот момент всё изменилось.

Температура в комнате словно рухнула ниже нуля. Воздух мгновенно стал плотным, как лёд. Женщина, которая секунду назад казалась податливой и расслабленной, вдруг неуловимо, пугающе быстро изменила положение. Холодная, твёрдая как сталь рука сомкнулась на горле Майкла. Хватка была настолько чудовищной, что он не смог даже вздохнуть. Одно текучее, грациозное движение — и мир перевернулся.

Майкл с глухим звуком рухнул спиной на простыни. Он попытался вырваться, задействовать свою новую, сверхчеловеческую силу, но его словно придавило бетонной плитой. Женщина сидела на нём сверху, легко и непринуждённо удерживая его за горло одной рукой.

Паника, холодная и острая, пронзила разум Морбиуса. Он посмотрел в её лицо и замер. Её глаза изменились. В них больше не было белков или радужки. На него смотрела сплошная, блестящая, первобытная чернота — в точности такая же, какую он видел в зеркале.

Её красные губы растянулись в широкой, издевательской улыбке, обнажая два ряда длинных, белоснежных, бритвенно-острых клыков.

— Какая забавная, дерзкая зверушка, — прошептала она, и её голос заскрежетал, словно надгробный камень, сдвигаемый с места, — возомнил себя хищником, придя в логово древних богов? Ну ничего, я быстро привью тебе подобающее послушание.

Она склонилась над ним. Майкл в ужасе распахнул глаза, пытаясь закричать, но из сдавленного горла вырвался лишь жалкий хрип.

Он почувствовал её ледяное дыхание на своей коже. А в следующее мгновение её клыки с чавкающим звуком вонзились в его шею, пробивая плоть и добираясь до артерии. Боль была невыносимой.

Вершина пищевой цепи, новоявленный бог Майкл Морбиус захрипел, чувствуя, как его собственная жизнь, капля за каплей, перетекает в глотку настоящего монстра.