Желания и мотивы

Сильвер Фокс.

В воздухе меж нами повисло явно ощущаемое напряжение. Вернее, диссонанс, проявлявшийся не только в эмоциях, но и в запахах.

С одной стороны, пространство наполнилось густым, тёплым и до одури приятным ароматом свежей французской выпечки, сладкой ванили и горячего капучино, который принесла Петра. С другой стороны, над обеденным столом, как невидимое, но плотное облако, висел резкий, химический и бескомпромиссно "мужской" запах оружейной смазки, растворителя нагара и воронёной стали.

Петра сидела на краешке дивана, стиснув колени, и было отлично видно, что её буквально разрывало на атомы от конфликта эмоций. В её огромных зелёных глазах плескалась отчаянная забота, щедро приправленная смущением от того, что она так бесцеремонно ворвалась в моё личное пространство. Но при этом её взгляд то и дело предательски соскальзывал на разложенный по фланелевой ткани арсенал, и тогда в зрачках вспыхивали паника и жесточайшее, неконтролируемое любопытство. Девочка отчаянно пыталась играть роль "сильной женщины", которая пришла утешать "пострадавшего мужчину", и всеми силами старалась не лезть в мои дела. Выходило это у неё с весьма очаровательным скрипом.

Я абсолютно невозмутимо взял тряпку, капнул на неё немного масла и продолжил полировать затвор пистолета. А Петра, собравшись с мыслями, решила продолжить то, зачем пришла.

— Тебе, должно быть, так тяжело об этом вспоминать… — тихо начала Петра.

Она подалась вперёд и робко, словно боясь обжечься, накрыла мою ладонь своей. Её пальцы были тёплыми, мягкими, чуть подрагивающими от волнения. Контраст между её девичьей ладонью и холодным, смертоносным куском металла в моих руках был разительным.

— Сильвер, я же всё понимаю… — её голос дрогнул, наполняясь искренним сочувствием. — Эта камера… эти ужасные женщины-полицейские. Они наверняка давили на тебя, пытались сломать. Для любого нормального человека оказаться за решёткой, в этой грязи, среди преступников — это чудовищная травма. Тебе не нужно строить из себя железную скалу передо мной. Если хочешь выговориться… или если тебе просто нужно помолчать, я рядом.

"Она сейчас расплачется от жалости к нам, — пророкотал симбионт где-то на границе сознания, — несмотря на свою небесполезность, она в очередной раз демонстрирует биологическую дефектность женского рода. Скажи этой колбе гормонов, что мы могли бы выпотрошить весь их участок за три секунды, но нам было лень".

Я мягко, но уверенно высвободил свою руку из её пальцев, перевернул ветошь чистой стороной и, не сдержав лёгкой улыбки, посмотрел ей прямо в глаза.

— Петра. Ты изволила нарисовать в своём воображении картину, достойную викторианского романа о невинно осуждённых. Вынужден тебя разочаровать. Я не был ни в какой грязной камере.

Петра осеклась, удивлённо приоткрыв рот.

— Н-но как же… Статья в "Бьюгл"… Джеймсон же написала, что тебя бросили в обезьянник!

— Пресса, как мы уже с тобой обсуждали, склонна к излишней драматизации, — я спокойно щёлкнул затвором, проверяя ход механизма. Звук получился сухим и хищным, девушка от него даже вздрогнула, — меня продержали в абсолютно чистой, хорошо освещённой допросной. Около получаса. А потом туда вошёл Мэтт Мёрдок, мой адвокат, — я позволил себе короткий, искренний смешок, вспомнив этот момент, — знаешь, Петра, я никогда не видел, чтобы слепой человек внушал такой хтонический ужас зрячим. Он, фигурально выражаясь, выбил дверь ногой и с порога устроил полиции такой юридический разнос, что детектив, проводившая задержание, побледнела до цвета свежей шпатлёвки. Мэтт пребывал в абсолютном, чистом восторге от того, насколько феерично они облажались с процессуальными нормами. Так что, смею заверить, это был не травмирующий опыт, а весьма качественное юридическое шоу. Я даже получил удовольствие. А вот кофе в допросной им бы не помешал. Хотя сомнительно, что они потянут такой хороший, как принесла ты, — в подтверждение слов, я сделал глоток из своего стаканчика.

Петра зависла. Её спасательная миссия только что с треском разбилась о мою суровую реальность. Шаблон "жертвы" треснул и осыпался пылью. Она захлопала ресницами, пытаясь переварить услышанное.

— То есть… ты вообще не пострадал? И не переживал? — в её голосе смешались облегчение и лёгкая растерянность от того, что её подвиг с круассанами оказался немного не по адресу.

— Ни единой царапины на моей тонкой душевной организации, — кивнул я, откладывая пистолет, — а как начался твой день? Учёба спасает от хандры? Кстати, — я на секунду задумался, — прогуливаешь что ли?

Я специально сменил тему, чтобы сбить её гиперопеку и дать ей возможность выдохнуть. Это сработало. Петра, всё ещё на нервах и косясь на армейские светошумовые гранаты, лежащие в ряд у маслёнки, начала судорожно тараторить первое, что пришло в голову.

— Да какая там учёба! — она всплеснула руками, радуясь возможности переключиться на знакомую почву студенческих сплетен. — Помнишь, я рассказывала тебе про Майкла Морбиуса? Ну, тот парень, который сильно пострадал при взрыве в лаборатории, когда я… ну, стаканчик кофе. Я так винила себя, что стала причиной аварии. Думала, он навсегда останется калекой! И что ты думаешь?! — Петра возмущённо фыркнула, её щёки порозовели от негодования. — Вчера в обед мы сидим с Гвен в кофейне. И вдруг заявляется он! Весь из себя такой исцелившийся красавчик, словно с обложки журнала спрыгнул. Ни шрамов, ни слабости, ещё и голос бархатный! Подошёл к нашему столику и начал внаглую, самоуверенно подкатывать к Гвен, приглашать её куда-то! А на меня смотрел сверху вниз, с таким презрением, будто я кусок мусора на его ботинке! И это после того, как я столько ночей не спала из-за него! Гвен его, конечно, отшила просто гениально, но сам факт!

Мои руки на секунду замерли со стаканчиком кофе.

"Чудесное исцеление? — прошипел симбионт, и его ментальный голос внезапно обрёл плотность и холод. — В этом мире чудес не бывает. Бывают только удачные мутации. Тот, кто был слаб, не становится сильным просто так. И эта девушка прямое тому доказательство".

"Согласен", — мысленно ответил я симбионту, делая в голове очень чёткую зарубку. В Нью-Йорке, где балом правят высокие технологии и древние вампиры, внезапное чудесное исцеление калеки с последующим приступом нарциссизма — это красный флаг размером с Таймс-сквер. На этого парня определённо стоит обратить внимание.

Однако, разумеется, для Петры моё лицо оставалось абсолютно спокойным.

— Люди часто меняются в худшую сторону, получив то, чего им не хватало, — философски заметил я, берясь за пистолетный магазин, — хорошо, что твоя подруга оказалась достаточно умна, чтобы раскусить эту фальшивку.

Петра кивнула, но её взгляд снова, словно примагниченный, вернулся к столу. Любопытство наконец-то прорвало плотину вежливости. Девушка сглотнула, поёжилась и, подавшись чуть вперёд, задала вопрос, который крутился на её языке с самого момента, как она заглянула в гостиную.

— Сильвер… я всё понимаю. Хобби. Моторика. Законные лицензии… — она обвела пальцем в воздухе внушительную горку патронов 12-го калибра. — Но зачем тебе обслуживать настолько много оружия прямо сейчас? Ты словно на войну собираешься.

Я вставил последний патрон в магазин, щёлкнул им по столу, выравнивая, и посмотрел на Петру с лёгкой улыбкой.

— Готовлюсь к сафари на вампиров.

В комнате повисла звенящая тишина. Глаза Петры медленно, но верно полезли на лоб. Я почти наяву услышал, как в её голове с тихим треском происходит короткое замыкание логических цепей. Сафари. На вампиров. Девушка открыла рот, закрыла его, снова открыла, но не смогла выдать ни единого звука, решая сложнейшую дилемму: это у меня такой изощрённый, непробиваемо-британский юмор, или же стресс от полиции всё-таки доконал мою психику, и я сошёл с ума.

И именно в этот момент, когда градус абсурда достиг своего апогея, тишину квартиры разорвала резкая, требовательная трель домофона.

Петра вздрогнула так сильно, что едва не смахнула на пол коробку с круассанами. Её широко распахнутые глаза, в которых застыл немой вопрос о моём душевном здоровье и сафари на вампиров, метнулись в сторону двери. Я же, сохранив абсолютную невозмутимость, аккуратно вытер руки сухой ветошью и неспешно направился в прихожую.

Быстрый взгляд в глазок и щелчок замка. Едва я успел приоткрыть тяжёлую дверь, как в квартиру, словно тропический ураган 5-й категории, ворвалась Анита Старк.

Её появление мгновенно изменило атмосферу. Цоканье высоких шпилек по паркету отбивало чёткий, властный ритм. Воздух в прихожей мгновенно наполнился ароматом её парфюма — дорогой, тяжёлой смесью сандала, чёрной орхидеи и лёгкого, едва уловимого запаха кофе. Этот аромат безжалостно смел и уютный запах выпечки Петры, и мой суровый дух оружейной смазки. На Аните был безукоризненный деловой костюм-тройка стального цвета, сидевший на ней как вторая кожа, а в руках она сжимала пухлую кожаную папку, набитую документами.

— Сильвер! — бросила она вместо приветствия, стремительно проходя мимо меня прямиком в гостиную. — Мне нужна твоя подпись. Много твоих подписей. Прямо сейчас. Бери ручку.

Я закрыл дверь и последовал за ней. Анита подошла к обеденному столу и, ни на секунду не смутившись разложенного на нём арсенала, небрежно сдвинула в сторону коробку с патронами, чтобы освободить место для своих бумаг. Она хлопнула папкой по столу, раскрыла её и начала молниеносно выкладывать передо мной многостраничные контракты с цветными стикерами в местах для подписей.

— Что это? — спокойно поинтересовался я, беря протянутую ею тяжёлую перьевую ручку "Паркер".

— Это наше оружие массового финансового поражения, — глаза Аниты хищно блеснули. Она оперлась обеими руками о стол, нависнув над бумагами, — мисс Гинсбург — моя главная юристка — сейчас буквально раздевает мэрию и департамент полиции до трусов, но мне нужны эти контракты, подписанные задним числом! — она ткнула пальцем с идеальным маникюром в первый документ. — Вот это — эксклюзивный контракт на то, что ты становишься лицом нашей новой рекламной кампании для презентации медицинских технологий. Общий рекламный бюджет — сорок миллионов. Подписывай. А вот это, — она перелистнула страницу, — соглашение о том, что ты выступаешь главным амбассадором на грядущей "Старк Экспо". Ещё сто шестьдесят миллионов бюджета.

Я методично ставил свои размашистые подписи там, где она указывала, пока Анита продолжала свой безжалостный монолог.

— Каждое движение твоей ручки, дорогой мой — это ещё один гвоздь в крышку гроба их бюджетов. Из-за твоего незаконного задержания и "чудовищного морального ущерба", который ты якобы понёс, сорваны сроки грандиозных рекламных кампаний корпорации Старк Индастриз. Акции могли упасть. Потенциальный ущерб исчисляется сотнями миллионов. Мы выставим им такие регрессные иски о деликтном вмешательстве, что им придётся продать свои полицейские участки под склады, чтобы расплатиться со мной. Они посмели тронуть моего парн… то есть, моего партнёра. Я заставлю их харкать кровью через суд, пока они не приползут на коленях, умоляя забрать заявления в обмен на полную свободу действий для нас. Подписывай вот тут, внизу страницы.

Анита выпрямилась, победно глядя на растущую стопку подписанных бумаг. И только в этот момент, вынырнув из своего делового транса, она повернула голову и наконец-то сфокусировала взгляд на фигуре, замершей на краю дивана.

Петра сидела ни жива ни мертва. Девочка, выросшая в Квинсе, сейчас вживую наблюдала, как самая могущественная женщина на планете, Железная Леди собственной персоной, хладнокровно, жонглируя десятками миллионов долларов, уничтожает городскую полицию. Она даже дышать перестала, не иначе как стараясь мимикрировать под обивку дивана.

Анита замерла. Её тёмные глаза сканировали сжавшуюся девушку. Секунда. Вторая. Взгляд Старк метнулся ко мне, затем снова к Петре. В её гениальном разуме с оглушительным щелчком сошлись все переменные. Я буквально увидел, как на лице Аниты крупным неоновым шрифтом вспыхнуло слово: "ОСОЗНАНИЕ".

— Петра, — медленно, с расстановкой произнесла Анита. На её губах начала расцветать широкая, понимающая улыбка. — моя дорогая стипендиантка. Моя юная героиня! — Анита хлопнула себя ладонью по лбу и рассмеялась. — Боже, ну конечно! — Она шагнула к дивану и, к абсолютному ужасу Петры, плюхнулась рядом с ней, закинув ногу на ногу. — Ты-то нам и нужна, Паучок! Это просто подарок судьбы!

— Н-нужна? Д-для чего? — выдавила из себя Петра, вжимаясь в спинку дивана. Её голос дрожал от переизбытка впечатлений.

— Для "Элизиума", разумеется, — Анита махнула рукой в сторону моего стола с гранатами и быстро посмотрела на меня, — Сильвер, ты уже вводил её в курс дела? Впрочем, не важно! — взгляд Старк вновь сосредоточился на девушке. — У нас наклёвывается маленькая корпоративная вечеринка с элементами ультранасилия. Мы идём выжигать гнездо вампиров.

— У-ультранасилие?! Вы серьёзно?! — Петру словно током ударило. Она вскочила с дивана, её глаза заметались между мной и Анитой. Забота о моей безопасности, которую она принесла с собой в пакете с круассанами, вспыхнула с новой силой. — Мисс Старк! Вы не можете! Сильвер, это же самоубийство! Они не люди, они чудовища, они разорвут вас! Сильвер и так пострадал, ему нужен покой, а вы тащите его на верную смерть!

Анита снисходительно, но по-доброму отмахнулась от её паники.

— Остынь, малышка. Никто не собирается умирать. Во-первых, ты сильно недооцениваешь нашего общего друга. А во-вторых, я не отправляю его одного. Мало того, что там будет его весьма компетентный друг, так ты упускаешь самое важное!

— Что?

— Не "что", а "кого". Меня! — Анита горделиво воздела голову. — Я буду там, в самом центре событий. В полном облачении Железной Леди. И поверь мне, мои репульсоры излучают достаточно ультрафиолета, от которого кровососы загораются, как сухие спички. Всё под контролем! — Старк подалась вперёд, мгновенно переключаясь в режим тактического планирования. — Слушай внимательно, Петра — нам нужна твоя помощь. Я беру на себя отвлечение властей и заваливаю власти исками, старательно отвлекая от излишнего внимания, ну и ещё задействую кое-кого. Но! Когда мы с Фоксом начнём вышибать двери и окна в "Элизиуме", гражданские на улице неизбежно впадут в панику. Людишки пугливы. Начнётся давка, крики, кто-то может пострадать под колёсами. А то и вовсе найдётся несколько дебилов, что полезут любопытствовать, — Анита указала на девушку пальцем, — и тут на сцену выходишь ты. Девушка Паук. Обычные люди тебя любят, ты для них символ уличной справедливости. Твоя задача — контроль толпы. Ты, не знаю, оцепишь периметр паутиной и просто не дашь гражданским лезть куда не следует, удерживая зевак на безопасном расстоянии.

— Я… я должна прикрывать ваш штурм? — Петра судорожно сглотнула, пытаясь осознать масштаб происходящего. Ещё полчаса назад её главной проблемой было лишь моё душевное спокойствие.

— Именно, — кивнула Анита, — и давай смотреть правде в глаза: ты периодически страдаешь от нападок прессы. Но когда всё закончится и всплывёт информация, что там была замешана сама Железная Леди, никто не посмеет тронуть тебя и пальцем. Я обеспечу тебе полный юридический щит постфактум. Считай это боевой стажировкой.

Я молча наблюдал за этой сценой, убирая подписанные контракты в сторону. Анита действовала безупречно, вербуя Петру так, что у той просто не оставалось путей для отступления. Девочка, пришедшая спасать меня от хандры, внезапно стала частью штурмового отряда.

И тут, когда Петра уже начала медленно кивать, пытаясь переварить тактическую диспозицию, Анита сделала то, что умела лучше всего — сломала шаблон.

Она внезапно откинулась на спинку дивана, её лицо мгновенно потеряло всю бизнес-серьёзность. Она повернулась к Петре, окинула её оценивающим, лукавым взглядом и, понизив голос до заговорщицкого шёпота, нанесла коварный удар.

— Так, логистику обсудили. А теперь о главном, женском. Признавайся, малышка… ты хоть целовала его уже?

Если бы в этот момент в гостиной взорвалась одна из моих светошумовых гранат, эффект был бы менее сокрушительным. Петра вспыхнула так ярко, что, казалось, температура в комнате подскочила на пару градусов. Густой, пунцовый румянец залил её щёки, шею и даже кончики ушей. Она судорожно втянула воздух, её глаза стали размером с блюдца, а рот беззвучно открывался и закрывался.

— Я… мы… он… э-это… — только и смогла выдавить из себя великая и ужасная Девушка Паук, отчаянно заламывая пальцы.

Анита откинула голову назад и залилась искренним, раскатистым и невероятно заразительным смехом. Она ласково похлопала парализованную от смущения Петру по коленке, а затем бросила на меня хитрый, полный собственнического прищура взгляд.

— Расслабься, зайка, — сквозь смех произнесла Старк, поднимаясь с дивана и забирая свою папку с контрактами, — я просто дала тебе лёгкую фору. Дефицит качественных мужчин в нашем мире — штука суровая, сама понимаешь. Приходится делиться. Но не расслабляй…тесь, — она подправила слово и бросила на меня довольно многообещающий взгляд, — я просто дала малышке фору.

Она подмигнула мне, щёлкнула замками папки и, развернувшись на каблуках, направилась к выходу, оставляя после себя запах парфюма, подписанные на миллионы контракты и Петру, которая выглядела так, словно только что пережила прямое попадание из танкового орудия.

Прекрасная и совершенно идеальная Ванда Уилсон.

Если бы вы спросили интерьерного дизайнера, как называется стиль, в котором обставлена квартира Ванды Уилсон, он бы, скорее всего, заплакал, порвал свой диплом и ушёл в монастырь. Это был упорядоченный хаос. Идеальный, выверенный баланс между берлогой первоклассного наёмника и будуаром голливудской дивы.

На изящном туалетном столике из красного дерева, прямо между флаконом дорогущих французских духов от Chanel и раскрытой палеткой теней, уютно расположились три массивных, ослепительно сверкающих магазина. Калибр.50 Action Express. Такие штуки не носят в дамской сумочке с пудреницей. Такими штуками останавливают бронированные джипы на полном ходу. А на огромном зеркале с профессиональной подсветкой сочной вишнёвой помадой была детально, со всеми вентиляционными шахтами и путями отхода, нарисована схема служебных коридоров клуба "Элизиум".

Ванда сидела на пуфике перед зеркалом, закинув стройные длинные ноги на подножку, и задумчиво жевала кончик карандаша для губ.

Играть роль девочки на побегушках? Подавать коктейли, пока взрослые дяди и тёти — одна из которых летает в высокотехнологичном железном костюме — устраивают фееричный геноцид кровососов? Ску-ка смертная! Ванда Уилсон не для того в своё время железной рукой возглавляла Корпус Дедпулов и крошила врагов в капусту по всей мультивселенной, чтобы сейчас косплеить мебель на чужом празднике жизни!

Она, на минуточку, самая умная, самая адекватная — вот без шуток! — и определённо самая сексуальная из всех носителей этого славного имени. Ей категорически не подходила роль статистки. Ей нужна была активная роль.

Ванда опустила ноги на пол, покрутилась на пуфике, откинула назад роскошные светлые волосы и, томно прикусив нижнюю губу, приняла максимально соблазнительную позу перед зеркалом.

"А что? — пронеслась в её светлой голове воистину гениальная мысль. — Можно же просто эффектно выбить дверь с ноги в пентхаус к этой Старк и красавчику Фоксу, привалиться к косяку, выгнуть спинку и сказать: "Мальчики и девочки, возьмите меня! Можно и буквально, прямо тут, на столе с тактическими картами!" Фокс, судя по ширине плеч, парень крепкий, мой темперамент выдержит. Ну а после бурной прелюдии — всё равно вписаться в штурмовую команду, ведь выгнать уже не смогут!"

Идея была просто блестящей в своей прямолинейности и двусмысленности. Но Ванда тяжело вздохнула и отпустила эту прекрасную фантазию. Нет. Это слишком банально. Слишком в духе самых тупых Дедпулов.

К тому же, высокомерная мисс Старк искренне считает Ванду просто жадной, меркантильной дурочкой в чересчур короткой юбке, у которой вместо инстинкта самосохранения в голове мигает ценник с нулями. А недооценка со стороны босса — это лучшая маскировка в мире. Зачем ломать такой полезный и удобный стереотип? Если она сейчас раскроет свои карты и покажет клыки, пропадёт весь элемент сюрприза.

Значит, решено. Она станет джокером в этом покере с высокими ставками.

Давайте будем честны: когда Старк и Фокс ворвутся с парадного входа, устроив фейерверк и громкую музыку, эти клыкастые аристократы не станут строиться в шеренгу и умирать с честью. Крысы всегда бегут с тонущего корабля. Поняв, что запахло жареным — возможно, кстати, буквально — самые хитрые вампиры попытаются ударить штурмующим в спину или тихо слинять через чёрный ход и служебные помещения.

Ванда хищно улыбнулась своему отражению.

"И вот там-то, в полумраке технического коридора, их и будет ждать скромная, пугливая официантка с подносом. Сюрпри-и-из, клыкастые ублюдки!"

Она грациозно наклонилась и извлекла из скрытого тайника под ламинатом длинный оружейный кейс. Щёлкнули тугие замки. На чёрном бархате покоились они. Её любимцы. Её малыши. Парные легендарные Desert Eagle. Тяжёлые, хромированные, смертоносные куски идеальной оружейной стали, способные отрывать конечности одним попаданием.

Ванда с нежностью, граничащей с материнской любовью, провела пальцами по холодному металлу. Подхватила пистолеты, взвесив их в руках. Привычная тяжесть мгновенно успокоила нервы и разогнала кровь. Она щёлкнула затворами — звук лязгающей стали прозвучал в тишине спальни слаще любой классической симфонии. Ванда ловко, не глядя, вогнала магазины калибра.50 АЕ в рукояти и отложила пистолеты на столик — ей ещё надо будет продумать как скрытно доставить их на место, не спалив контору раньше времени.

Она поправила воротник блузки, мазнула по губам клубничным блеском и игриво подмигнула своему отражению.

Вечеринка в "Элизиуме" обещала быть невероятно жаркой. И Леди Дедпул собиралась стать на ней главным, самым острым блюдом.