Под светом луны

Сильвер Фокс

Вечер опустился на Манхэттен тяжёлым, душным одеялом смога и надвигающейся ночи, приближающуюся тьму, которую останавливал свет миллионов окон. Башня Старк, возвышающаяся над городом как игла из стекла и стали, казалась единственным местом, где воздух был стерильно чист и прохладен.

Когда двери лифта бесшумно разъехались, выпуская меня в холл перед кабинетом Аниты, я почти столкнулся с Логаном. Он стоял, прислонившись к стене, и, со всем возможной внимательностью изучал структуру декоративной панели. При моём появлении он лишь коротко, едва заметно кивнул. Между нами повисло невысказанное понимание: "ты цел, я цел, остальное — лирика". Мы не обронили ни слова о дневном инциденте. Для профессионалов прошедшее — это уже история, а история не должна мешать текущей задаче. Аните знать о моём визите в участок было тем более незачем — кто знает, что придёт ей в голову, если она услышит об этом.

В кабинете царил полумрак, разгоняемый лишь синим свечением голографического стола. Анита уже ждала нас. Она сменила свой "боевой" деловой костюм на что-то более свободное, в каком-то смысле даже домашнее, но в её глазах всё ещё горел тот же холодный расчётливый огонь, что и утром.

— Явились, — констатировала она без лишних приветствий, — подходите ближе, джентльмены. У меня есть кое-что интересное.

Она сделала пасс рукой, и над столом развернулась трёхмерная модель небольшого устройства.

— Вчерне я набросала схему сканеров, о которых мы говорили утром. Для простоты назовём их "маячками", ну или "сканерами", в общем-то без разницы.

Анита взяла со стола прототип — маленький чёрный диск, размером и формой действительно напоминающий крышку от бутылки с колой, только чуть толще и тяжелее на вид.

— Корпус из углепластика, никакой магнитной сигнатуры, на детекторах будет выглядеть как мусор или пластиковая пуговица. Внутри — пьезокерамический излучатель, изолированный радиомодуль и одноразовый химический источник питания.

— Надолго хватит этой батарейки? — Логан скептически прищурился, разглядывая "крышечку" в руках Аниты.

— Минут на двадцать активного режима, не больше, — пожала плечами хозяйка башни, — но нам и не нужно, чтобы они работали вечно. Они должны выдать серию ультразвуковых импульсов на разных частотах, поймать отражения и сбросить пакет данных Джарвису. После этого начинка выгорает, превращаясь в бесполезный кусок пластика. Я ещё подправлю пару деталей в контуре антенны, перепроверю частоты, чтобы бетонные перекрытия не гасили сигнал, и запущу в производство. К завтрашнему вечеру партия будет готова.

— Техника красивая, — согласился Логан, возвращаясь в тень угла, — но у "крышек" нет ножек. А вопрос с тем, кто их по зданию раскидает — у нас пока не решён.

Анита самодовольно усмехнулась, выводя на экран досье. Фотография молодой девушки, на удивление, весьма весёлой, и список финансовых документов.

— Человеческий фактор, Логан — нам поможет именно он. Люди — самая надёжная и самая уязвимая часть любой системы. Я перерыла списки персонала и нашла одну особу. Официантка, работает в "Элизиуме" всего ничего. У неё настолько швах с деньгами, что это можно считать достижением. Отрицательным. Я с ней ещё не связывалась, но, уверена, правильная сумма и немного давления сделают её нашей лучшей подругой. В ближайшие день-два я решу этот вопрос. Она расставит маячки в "слепых зонах" — в вентиляции, под столами, в туалетах. Скорее всего она даже не поймёт, для чего именно это делает.

План звучал складно. Техническая часть была на Аните, проникновение — на завербованном персонале. Но одна деталь не давала мне покоя. Я подошёл к карте района, "Эллизиум" на которой всё ещё висел серым пятном.

— Допустим, мы получили карту. Допустим, мы вошли, — я посмотрел на Аниту, — но что мы будем делать с шумом?

— С каким именно? — не поняла она.

— С дичайшим шумом, Анита. Мы идём зачищать гнездо опасных хищников в центре Манхэттена. Это не стелс-миссия с глушителями. Там будет бойня. Выстрелы, возможно, взрывы, обрушения. Это привлечёт внимание полиции через три минуты. А связываться с копами… — я сделал паузу, вспоминая лицо детектива Каллен, — …мне бы очень не хотелось это делать в столь деликатном вопросе, — Логан на этом моменте чуть-заметно усмехнулся.

Вопрос повис в воздухе тяжёлой гирей. Анита нахмурилась, постукивая пальчиком по губам. Логан тоже помрачнел.

— Парень прав, — прохрипел он, — если мы устроим там Сталинград, копы оцепят квартал. Мы окажемся зажаты между вампирами и спецназом. Нам нужно истребление, а не общегородское шоу.

— Да… — протянула Анита, и в её голосе впервые за вечер прозвучала неуверенность. — Это проблема. Глушилки связи тут не помогут — звук выстрелов слышен за кварталы. Устроить ложный вызов в другом конце города? Слишком ненадёжно. Официально закрыть район на "учения"? Нужно задействовать связи в мэрии, а там сейчас всё сложно… — Она раздражённо выдохнула.

— Может устроим пожар в паре кварталов от клуба? — задумчиво протянул Логан.

— Хэй! Мы не будем поджигать мой город, маньячелла, ты эдакий! — возмутилась Анита. — Давай мы не станем переносить опыт ваших разборок на остальной мир, ладно?

— Тогда что же ты предлагаешь? — никак не отреагировав на явную шпильку, спокойно спросил мужчина, доставая из кармана куртки сигару.

— …Ладно. Признаю, готового решения у меня пока нет. Вопрос действительно заковыристый… — Анита задумчиво подносит руку к подбородку. — Давайте так: на сегодня всё. Я дорабатываю сканеры, а над проблемой "шумихи" каждый подумает самостоятельно. Может, придёт какая-то неочевидная идея.

Мы кивнули. Совещание было окончено.

На парковке, когда прохладный ночной воздух коснулся лица, я на секунду задержался у машины.

— Как у тебя всё прошло? — спросил я тихо. — Гости были?

Логан в ответ лишь усмехнулся.

— Как ни странно, но полная тишина, парень. Похоже, я слишком мелкая сошка для их радаров, или просто моё досье затерялось в архивах времён Холодной войны. За мной никто не пришёл. Но я сплю с одним открытым глазом.

— Разумно.

— Может, по пиву? — предложил он без особого энтузиазма, скорее по инерции. — Знаю одну дыру в Бронксе, там точно не спросят документов.

— Не сегодня, Логан, — покачал я головой, — после утренних приключений хочу побыть предельно добропорядочным гражданином. Дом, книга, сон. Никаких баров.

— Как знаешь. Бывай.

Он молча пошёл в сторону дороги, явно намереваясь поймать такси. Я же сел в "Мустанг", но не спешил заводить мотор. В тишине салона, нарушаемой лишь городским гулом, я достал телефон. Пальцы быстро набрали сообщение.

Привет. Как дела? Просто хотел узнать, всё ли у тебя в порядке.

Отправить.

Это было глупо или слишком приторно? Возможно. Но было бы совсем бессердечно не беспокоиться о этой бедовой девушке. Может позвать её в ближайшие дни на кофе?

Петра Паркер

Ночь в Нью-Йорке никогда не бывает совсем тёмной. Неоновые вывески, свет фар, прожекторы рекламных щитов — тем не менее, всё это не мешало существовать вечным сумеркам, в которых так удобно прятаться тем, кто не хочет быть найденным.

Например, Девушке Пауку, которая сейчас висела вниз головой на тонкой нити паутины под потолком ювелирного бутика "Тиффани Ко".

Внизу разворачивалась классическая сцена, словно сошедшая со страниц дешёвого комикса. Трое грабительниц, одетых в чёрные обтягивающие костюмы (очевидно, насмотревшихся шпионских боевиков), с деловитым видом сгребали драгоценности в холщовые мешки. Стекло витрин жалобно хрустело под их ботинками.

"Нет, ну вы посмотрите на них… — саркастично подумала Петра, регулируя линзы маски. — Никакого вкуса. Сгребать всё подряд? Бриллианты с изумрудами в один мешок? Это же моветон!"

Она мягко оттолкнулась от потолка и, совершив изящное сальто, приземлилась прямо на стеклянный прилавок в центре зала.

— Добрый вечер, дамы! — звонко произнесла она. — Простите, что прерываю ваш шоппинг, но касса уже закрыта. И, боюсь, ваша стопроцентная дисконтная карта "Монтировка" здесь не принимается.

Троица синхронно вздрогнула и развернулась. Старшая из них, женщина с массивной челюстью и дробовиком в руках, не стала тратить время на разговоры.

— Вали её! — рявкнула она, вскидывая ствол.

— Как грубо! — Петра легко ушла с линии огня, подпрыгнув вверх и прилипнув к колонне. Грохот выстрела стоял такой, что казалось именно он разнёс вдребезги витрину с часами. — Эй! Это же швейцарская механика! Вы хоть представляете, сколько человеко-часов ушло на сборку?

— Сдохни, насекомое! — вторая грабительница выхватила пару пистолетов-пулемётов и открыла беспорядочный огонь.

Петра двигалась сквозь град пуль, как танцор. Её паучье чутьё гудело в затылке, подсказывая траектории за долю секунды до выстрела. Она выпустила струю паутины, залепив дула пистолетов. Оружие глухо чихнуло и замолкло.

— А-та-та, — погрозила пальцем Паучок, приземляясь прямо перед стрелявшей. — Кто же так держит оружие? Локти надо мягче, стойку шире… А лучше вообще бросить эту каку.

Лёгкий удар ногой — и девица отлетела в стену. Третья попыталась достать Петру монтировкой, но это было даже не смешно.

— Монтировка? Серьёзно? — Петра перехватила удар одной рукой, вырвала инструмент и аккуратно согнула его в узел. — Это прошлый век. Сейчас в моде нанотехнологии и вежливость.

Через минуту всё было кончено. Три незадачливые налётчицы висели под потолком, упакованные в плотные коконы из паутины.

— Висите тут, не скучайте! — бросила Петра, выпрыгивая в разбитое окно. — Полиция скоро будет, они вам расскажут про новые тренды в тюремной моде!

Уже на крыше соседнего здания, переводя дух, она почувствовала вибрацию телефона, закреплённого на запястье. Сообщение.

Привет. Как дела? Просто хотел узнать, всё ли у тебя в порядке.

Сердце Петры пропустило удар. Сильвер. Она стянула маску, подставляя лицо прохладному ветру, и улыбнулась, быстро набирая ответ.

Привет! 👋 Всё просто супер!✨✨✨Просто небольшая вечерняя разминка 🤸‍♀️🕸️👊А ты как? 🤔 Надеюсь, твой вечер скучнее и спокойнее моего 😉💤

И совершенно довольная Петра продолжила своё ночное патрулирование, получив заряд бодрости и мотивации.

Майкл Морбиус

Больничные двери разъехались, выпуская его в прохладу раннего вечера. Майкл Морбиус остановился на первой ступеньке крыльца и сделал глубокий вдох.

Воздух Нью-Йорка, обычно казавшийся ему едким коктейлем из выхлопных газов и пыли, сегодня был… другим. Он был насыщенным. Густым. Почти что сладким. Майкл чувствовал в нём нотки свежести, жареного мяса из ларька за два квартала, дешёвых духов проходящей мимо женщины и чего-то ещё — тёплого, живого, пульсирующего — не иначе как это был тот самый "вкус жизни", которого он ранее почти и не пробовал.

Он посмотрел на свои руки. Бледная, почти прозрачная кожа, под которой раньше едва угадывались слабые вены, теперь налилась здоровым, ровным цветом. Он сжал кулак. Суставы не хрустнули. Не было той привычной, ноющей боли, которая сопровождала его всю сознательную жизнь. Его тело больше не было тюрьмой. Оно было храмом. Нет… оно было крепостью.

Он шёл по улице, и каждый шаг был наслаждением. Мышцы работали идеально, сердце качало кровь мощным, ровным ритмом, который отдавался в ушах музыкой триумфа. Он чувствовал, как энергия бурлит в нём, требуя выхода. Ему хотелось бежать. Хотелось прыгнуть. Хотелось… жить. Люди расступались перед ним. Раньше они или почти не замечали его, или, если были знакомы, отводили глаза. Теперь же они отступали, чувствуя исходящую от него волну уверенности и какой-то первобытной силы, а их взгляды — он чувствовал как они провожают его.

Проходя мимо бара с неоновой вывеской "Blue Oyster", он услышал смех. Звук был звонким, манящим. Майкл остановился и задумался. Раньше он бы и не подумал о подобном, но вот теперь… Почему бы и нет? Он заслужил праздник. А потому решительно развернулся в сторону входа.

Внутри было шумно и накурено, но даже дым не вызывал кашля. Он сел за стойку, заказал воду — алкоголь ему был не нужен, его пьянила сама жизнь.

— Скучаешь, красавчик? — Рядом опустилась девушка. Высокая, с копной тёмных волос и глазами цвета виски. Она была красива той яркой, немного хищной красотой, которая в этом городе была свойственна уверенным в себе женщинам. Майкл повернулся к ней.

— Теперь уже нет, — ответил он, и его голос прозвучал глубже, чем обычно. Бархатистый баритон, от которого у девушки расширились зрачки.

— Прекрасный ответ, красавчик, — улыбка девушки стала предвкушающей.

…Ночь была долгой. И она была великолепной.

Майкл лежал на смятых простынях, закинув руку за голову. Комната была погружена в полумрак, разбавляемый лишь лунным светом, падающим из окна широкой полосой. Рядом спала она. Та самая девушка из бара — кажется, её звали Хлоя — выбилась из сил час назад и теперь спала глубоким, безмятежным сном. На её лице застыло выражение абсолютного, расслабленного довольства.

Майкл чувствовал себя превосходно. Усталости не было и в помине. Наоборот, та энергия, что он потратил, словно вернулась к нему сторицей, став ещё гуще, ещё горячее. Он был переполнен ею.

Он медленно повернул голову, разглядывая свою спутницу. Лунный луч скользил по её плечу, очерчивая мягкий изгиб ключицы. Красивая. Безусловно красивая женщина. Длинные локоны разметались по подушке тёмным ореолом. Утончённые черты лица, немного вздёрнутый носик, припухшие, немного искусанные губы. Взгляд Майкла скользнул ниже. Шея. Изящная, тонкая шея, запрокинутая во сне. Под белой кожей, в лунном свете, отчётливо, ритмично билась жилка.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

Майкл смотрел на эту жилку, и его дыхание невольно изменилось. Стало глубже. Тяжелее. Он слышал этот звук. Звук жизни, бегущей по венам. Странная мысль, чужая и одновременно пугающе родная, скользнула в его сознании. Она была не просто красивой. Она была… изящной. Сочной.

Майкл приподнялся на локте, склоняясь ближе. Его ноздри раздулись, втягивая запах её кожи, её тепла, её… крови.

— Аппетитная… — прошептал он одними губами.

Он моргнул, чувствуя странное, тянущее напряжение в глазных яблоках, словно мышцы, которые никогда раньше не работали, вдруг пришли в движение. Это не было болью — это было… Пробуждением.

Лунный свет в комнате вдруг стал нестерпимо ярче, резче. Зрение обострилось до невозможного, пугающего предела — теперь он видел не просто изгиб её шеи, он различал мельчайшие пушковые волоски на её коже, видел, как под тонким, почти прозрачным эпидермисом толчками движется густая, горячая жидкость. Мир вокруг потерял полутона, обратившись в контрастную карту, где тепло её тела сияло маяком в ночи.

Он не видел себя со стороны. Не видел, как в этот момент его зрачки дрогнули и начали стремительно расширяться, словно капля чернил, упавшая в чистую воду. Тёмная бездна мгновенно поглотила остатки человеческой радужки, вытеснила белок, заполняя всё глазное яблоко от века до века непроглядной, блестящей, влажной чернотой.

Глаза Майкла Морбиуса исчезли. И сейчас на спящую девушку смотрела сама Ночь.