Адвокат дьявола

Сильвер Фокс

Полицейский участок встретил меня не лязгом решёток, а гулом растревоженного улья. Воздух здесь был спёртым, тяжёлым, пропитанным запахом дешёвого пережаренного кофе, старой бумаги и едва уловимыми нотками человеческого страха и пота. Это был запах системы, которая переваривает людей, не особо заботясь о вкусе.

Меня вели через общий зал. И это было отдельное представление. Десятки глаз — женских глаз — моментально сфокусировались на мне. Офицеры за столами, дежурные, даже какие-то мелкие нарушительницы в "обезьяннике" — все замерли. В их взглядах читалась жгучая смесь недоумения, хищного интереса и откровенного вожделения. Мужчина моей внешности и фактуры в наручниках здесь был событием сродни приземлению НЛО.

— Глаза в пол! Работаем! — рявкнула Каллен на своих коллег или подчинённых, грубо толкая меня в спину.

Меня привели в допросную. Небольшая комната, серые стены, привинченный к полу металлический стол и огромное зеркало Гезелла во всю стену. Прямо таки классика жанра. Каллен усадила меня на стул, но — и это был первый звоночек — не стала пристёгивать наручниками к скобе на столе. Более того, с меня даже не сняли "браслеты", просто оставили сидеть как есть.

— Жди здесь. И молись, чтобы я вернулась доброй, — бросила она и вышла, громко хлопнув дверью.

Я остался один.

"Анализ среды… — тут же подал о себе весть симбионт. — Уровень угрозы минимален. За стеной наблюдают двое. Сердцебиение одной особи учащённое — страх или возбуждение. Вторая особь спокойна. В случае необходимости мы можем устроить прорыв без каких-либо угроз для нас".

"Не будем торопиться, друг мой. Пока что я вообще не вижу для нас причин для резких движений".

К слову о симбионте — а ведь меня даже не обыскали. Это же явное нарушение протокола безопасности.

А значит, что? Именно. Это была ширма. Дешёвый спектакль. Меня не оформили на входе, не забрали личные вещи, не изъяли телефон, который до сих пор лежал во внутреннем кармане куртки. Они не собирались меня оформлять официально. Им нужно было меня напугать. Взять "на понт", как говорят в определённых кругах. Заставить говорить, выбить признание или информацию, а потом уже думать, что с этим делать.

Дверь распахнулась спустя пять минут. Каллен вошла одна, без стажёрки. Вид у неё был такой, словно она собиралась лично меня расчленить. Она швырнула на стол тонкую папку — слишком тонкую для серьёзного дела — и нависла надо мной, уперевшись руками в столешницу.

— Ты хоть понимаешь, как сильно ты попал, красавчик? — начала она низким, вибрирующим от злости голосом. — Ты думаешь, твоя мордашка и дорогие шмотки тебе здесь помогут? Это не подиум. Здесь я решаю, выйдешь ты отсюда или поедешь в камеру к уголовницам, которые такого сладкого мальчика разберут на сувениры за полчаса!

Я молчал, сохраняя на лице выражение вежливого безразличия. Это бесило её ещё больше.

— Молчишь? Гордый? — она начала расхаживать по комнате. — У нас есть свидетели! У нас есть записи с уличных камер! Мы знаем, где ты был в тот вечер! Ты соучастник массового убийства, Фокс! Я упеку тебя так далеко и надолго, что ты забудешь, как выглядит солнце! Да ты сгниёшь в женской колонии строгого режима! Ты будешь молить меня о сделке!

Её голос повышался с каждой фразой, переходя на крик. Она явно работала на публику и пыталась расшатать мою психику децибелами. В этот самый момент, на пике её тирады про то, что она сделает с моей "смазливой физиономией", у меня во внутреннем кармане завибрировал телефон. Громкая, стандартная трель звонка разрезала напряжённую атмосферу допросной, как нож масло.

Каллен осеклась на полуслове. Её рот открылся, но звук из него так не вышел. Она смотрела на мою грудь, откуда доносился звук, с выражением абсолютного неверия. Задержанный с телефоном в допросной — это было неслыханно.

Я спокойно, с полным сохранением достоинства, достал аппарат. Скованные руки немного мешали, но я справился.

— Сильвер Фокс слушает, — невозмутимо произнёс я в трубку, полностью игнорируя детектива, которая начала хватать ртом воздух, багровея от ярости.

— Мистер Фокс, — раздался в трубке приятный, спокойный мужской голос, — вы же сейчас в допросной, верно?

— Да, — коротко ответил я.

— Отлично. Ничего не говорите. Я уже иду.

Звонок оборвался. Я убрал телефон обратно в карман и поднял взгляд на Каллен.

— ТЫ!!! — взревела она, обретя наконец дар речи. Она рванулась ко мне, явно намереваясь вырвать телефон или ударить. — Да как ты смеешь?! Ты…

Договорить она не успела. Из коридора донёсся звук. Сначала это был стук — ритмичный, лёгкий. А затем — смех. Заливистый, громкий, абсолютно счастливый мужской хохот, который в этих серых стенах звучал так же уместно, как джазовый оркестр на похоронах.

— Нет-нет, подождите! Туда же нельзя! — послышался испуганный голос дежурной.

— Можно, мэм, мне сегодня всё можно! — весело ответил мужской голос.

Дверь допросной распахнулась, едва не ударив Каллен по спине. В комнату вошёл мужчина. Достаточно молодой, в безупречно сидящем, хоть и неброском сером костюме. Аккуратная причёска, лёгкая, стильная небритость на лице и… тёмно-красные очки на глазах. В правой руке он держал длинную белую трость для слепых, которой он легко постукивал перед собой.

Но главное в его облике — это лицо. Он улыбался так, словно только что выиграл джекпот национальной лотереи и одновременно узнал, что стал королём небольшой европейской страны.

Каллен развернулась к нему, её лицо пошло красными пятнами.

— Вы кто такой, чёрт возьми?! Посторонним вход воспрещён! Вон отсюда!

Мужчина "посмотрел" в её сторону — точнее, повернул голову на звук её голоса, продолжая лучиться счастьем.

— О, детектив Лэш Каллен! — воскликнул он с неподдельным восторгом. — Какая удача! Я так мечтал познакомиться с столь деятельным офицером!

Он сделал шаг вперёд, элегантно опираясь на трость.

— Мэтью Мёрдок, адвокат мистера Фокса. И позвольте сказать, детектив, вы сделали мой день. Нет, вы сделали мой год! Я так рад вас видеть!

— Рады?! — прошипела Каллен, сжимая кулаки. — Чему вы, мать вашу, рады?!

— Тому, что благодаря вам, вы и ваши коллеги, — Мёрдок улыбнулся ещё шире, обнажая ровные белые зубы, — весь этот полицейский департамент теперь в такой глубокой… кхм… юридической яме, что выбираться вы будете до следующего столетия.

В допросной повисла звенящая тишина. Каллен замерла, пытаясь переварить услышанное. Мёрдок же, не теряя ни секунды, повернул голову в мою сторону. Точность его движения была пугающей — он "смотрел" прямо мне в переносицу, хотя за красными линзами его глаза были закрыты.

— Мистер Фокс, остались ли у вас вопросы к присутствующему тут офицеру? Или, если вы уже закончили наслаждаться местным гостеприимством, мы можем отправиться в более приличное место?

— Я закончил, — ответил я, вставая.

— Стоять! — рявкнула Каллен, приходя в себя. Она шагнула к нам, преграждая путь. — Никто никуда не пойдёт! Я его не отпускала! У меня есть подозрения…

Дверь снова распахнулась, на этот раз с грохотом. В комнату буквально влетела женщина в форме капитана полиции. Она была взмыленной, бледной и выглядела так, будто у неё вот-вот случится сердечный приступ.

— Каллен! Заткнись! — заорала она так, что стёкла в зеркале задребезжали.

Лэш ошарашенно повернулась к начальству.

— Капитан, но я…

— Ни слова! — Капитан подскочила к ней и буквально отпихнула в сторону. Затем она повернулась к Мёрдоку и выдавила из себя вымученную, дрожащую улыбку.

— Мистер Мёрдок… Господа… Произошло недоразумение. Мы не смеем вас задерживать. Вы свободны. Пожалуйста, идите. Вы можете уходить уже прямо сейчас.

Мёрдок вежливо поклонился.

— Благодарю вас, капитан. Вы очень любезны. Только… Не будете ли вы любезны ещё и наручники снять с мистера Фокса? — и, дождавшись когда это будет сделано ещё сильнее побледневшей капитаншей, обратился уже ко мне. — Идёмте, Сильвер.

Я молча прошёл мимо остолбеневшей Каллен, которая выглядела так, будто её ударили пыльным мешком по голове. Внутренне я пытался понять, что вообще сейчас произошло. Я ожидал юридической битвы, бумажной волокиты, долгих препирательств. А вместо этого явился этот слепой парень и вырвал мне свободу одной лишь улыбкой.

"Странная мужская особь, — прошелестел симбионт, — его физиологические реакции на окружение нетипичны".

Мы вышли из участка. Солнце стояло в зените, заливая улицу ярким дневным светом. После полумрака допросной глазам было даже немного больно. Мёрдок уверенно шагал рядом. Я невольно наблюдал за ним. Он шёл быстро, размашисто. Его трость касалась асфальта, бордюров, ступенек, но… было в его движениях что-то странное. Он словно знал, где находится препятствие, за долю секунды до того, как трость его касалась. Он обходил людей, даже не замедляясь. Это было слишком… точно для слепого.

— Моя машина здесь, — сказал он, безошибочно указывая тростью на припаркованный у обочины чёрный, ничем не примечательный седан, — предлагаю продолжить беседу там.

У машины стояла девушка. Стройная, в тёмной одежде, с собранными в хвост тёмными волосами. Она молча открыла заднюю дверь, приглашая нас внутрь. Ни слова, ни лишнего взгляда. Просто дождалась пока мы сели и закрыла двери, а затем нырнула на водительское место. Салон встретил прохладой кондиционера и запахом дорогой кожи.

— Куда ехать? — спросила девушка, глядя на нас в зеркало заднего вида.

— К дому мистера Сильвера, — ответил Мёрдок, устраиваясь поудобнее и блаженно вытягивая ноги, — и не торопись, пожалуйста. Нам есть, что обсудить.

Машина плавно тронулась, вливаясь в городской поток. Мёрдок повернулся ко мне. Его лицо стало чуть более серьёзным, но уголки губ всё ещё подрагивали в улыбке.

— Ещё раз официально представлюсь: Мэтью Мёрдок. С позволения, ваш адвокат. Для формальности мне нужно ваше устное подтверждение соглашения об оказании юридических услуг.

— Подтверждаю, — кивнул я.

— Отлично. Теперь я — ваша крепость, а вы — моя забота. Рассказывайте, Сильвер. Всё, с самого начала визита этих милых дам. Во сколько пришли? Что говорили? Что делали? Как себя вели? Заставляли ли что-то подписывать?

Я начал рассказывать. Сухо, по фактам, но не упуская деталей. Стук в дверь, грубое вторжение, отсутствие ордера, отказ объяснить конкретную причину, поездка в машине, угрозы Каллен, "ширма" в допросной. Мёрдок слушал так, словно впитывал каждое слово. Он слегка наклонил голову набок, и мне на секунду показалось, что он вслушивается не только в мой голос, но и словно бы во что-то ещё.

— Хорошо, — кивнул он, когда я закончил с процедурной частью, — а теперь, чуть более деликатный вопрос. Вы знаете, что могло стать реальной причиной их интереса?

Я посмотрел на него. Врать адвокату, которого порекомендовал Логан, было глупо. Но и вываливать всю правду про вампиров первому встречному — неразумно, да и про вампиров как раз просили не говорить. Впрочем, у меня есть, что ответить.

— Подозреваю, что это из-за лёгкого дебоша в одном баре, — честно ответил я, — "Алый бархат". Пару дней назад.

Мёрдок даже не шелохнулся.

— Были ли пострадавшие?

— Были, — так же честно сказал я, — две девушки. Посетительницы. Их явно чем-то накачали. Отчасти из-за них и произошёл конфликт. Мы с другом… повздорили с персоналом и остальными гостями. Наверное, в порыве эмоций, разбили пару стаканов, ну и немного испортили мебель. Может и слов каких крепких парочку произнесли.

Мёрдок слушал внимательно. Очень внимательно. В какие-то моменты он едва заметно кивал, словно подтверждая свои собственные догадки.

— А что с девушками? — спросил он.

— Когда удалось угомонить местных, мы забрали их. Отнесли в соседний квартал, вызвали с их телефона скорую. Постояли рядом почти до самого прибытия врачей, а потом тихо ушли. Не хотели лишних вопросов к себе, а помощь им уже явно окажут профессионалы.

Адвокат помолчал пару секунд, затем откинулся на спинку сиденья.

— Понятно. Значит, гражданский долг, защита беспомощных и небольшое превышение пределов необходимой самообороны в состоянии аффекта, грозящее максимум штрафом на пару сотен долларов. Звучит вполне правдоподобно и, что важно, благородно. Я с радостью возьмусь за это дело.

Я посмотрел на него с лёгким недоумением.

— А что тут, собственно, делать, мистер Мёрдок? Из участка вы меня вытащили, обвинений мне там не предъявили. Дальше вроде всё нормально. Или мне стоит ждать каких-то проблем?

Мёрдок вдруг снова расхохотался. Счастливо, искренне, до слёз. Он снял очки, протёр их платком, и я увидел его невидящие, мутные глаза, в которых плясали веселые искорки.

— О, мистер Сильвер! — выдохнул он, надевая очки обратно. — Проблемы будут. Обязательно будут. Но совсем не у вас, — он повернулся ко мне, и его улыбка стала хищной, — проблемы, причём огромные, будут у всего полицейского управления Нью-Йорка. Вы, дорогой мой друг, решили сделать мне невероятный рождественский подарок, ещё задолго до Рождества. А ничем кроме подарка такой фантастический набор нарушений со стороны полиции я назвать не могу.

Он начал загибать пальцы на руке, перечисляя с видом гурмана, смакующего блюда.

— Первое: незаконное задержание без ордера и веских оснований. Второе: нарушение процедуры задержания — вас даже не зарегистрировали в журнале, что фактически приравнивается к похищению. Третье: психологическое давление и прямые угрозы физической расправы в отношении мужчины — в нашем обществе присяжные за такое живьём съедят. Четвёртое: отказ в праве на звонок.

Он сделал паузу, подняв указательный палец вверх, как дирижёр перед финальным аккордом.

— И пятое. Вишенка на торте. Самое сладкое! — его улыбка стала совершенно довольной. — Вам. Не. Зачитали. Права! — Мёрдок снова рассмеялся, качая головой. — Вы понимаете, что это значит, Сильвер? Любое, абсолютно любое доказательство, полученное после этого момента, любой протокол, любое ваше слово — всё это теперь юридический мусор. Они не могут использовать против вас ничего. Вообще.

— То есть… они не смогут меня тронуть? — уточнил я.

— Тронуть? — фыркнул Мёрдок. — Дорогой мой друг, я погребу всё их управление под такой кипой исков о нарушении гражданских прав, дискриминации по половому признаку и превышении полномочий, что они в вашу сторону даже дышать будут бояться. Я выбью из них такую компенсацию за моральный ущерб, что вы сможете купить себе… Хотите себе что-то купить?

— Мустанг. Коллекционный, — с лёгкой улыбкой, кивнул я.

— Сможете купить себе мустанг, — с кивком продолжил он, — а может и десять. Они сами, добровольно, уничтожат любые упоминания о вас в своих базах, лишь бы я отозвал хотя бы половину жалоб, — он довольно похлопал рукой по своей папке, словно жалобы уже лежали там, — сегодня был хороший день, Сильвер. Просто замечательный день!