Будни знаменитостей

Сильвер Фокс. Утро. Почти десять часов.

Я стоял у окна своей квартиры, как часовой на посту, и наблюдал за улицей. Внутри меня царило спокойное, сосредоточенное ожидание. На мне был мой безупречный "костюм-тройка", сформированный симбионтом — идеальная одежда для встречи с человеком, который, вероятно, привык к строгому дресс-коду. Я ожидал увидеть что-то внушительное: чёрный, бронированный седан, который бесшумно подкатит к подъезду, водителя в строгом костюме, который выйдет и откроет дверь…

Стоило бы привыкнуть, что реальность, как обычно в этом мире, окажется иной.

Ровно в девять пятьдесят к моему дому подъехал ничем не примечательный, но элегантный седан тёмно-серого цвета. Никакой мишуры, ничего кричащего о статусе владельца. За рулём сидела женщина в простой тёмной бейсболке, низко надвинутой на глаза. Если бы не моя выработанная годами привычка замечать детали, я бы и не обратил на неё внимания. Но я обратил. И я её узнал. Это была Анита.

"Любопытно… — промелькнула мысль. — Она приехала сама, без лишнего шума и помпы. Признаться, не ожидал. С другой стороны, в логике поступка не откажешь".

Не уверен, что так она подавала мне “знак”, тем не менее, чтобы не нарушать её желание инкогнито, я решил подыграть.

"Переодень меня, пожалуйста, — мысленно скомандовал я симбионту, — что-то простое. Кэжуал, но со вкусом".

Чёрная ткань моего костюма на мгновение стала жидкой, потекла, перестраиваясь. Секунда — и на мне уже не было никакого костюма. Качественные, идеально сидящие тёмные джинсы, мягкая водолазка графитового цвета и лёгкая замшевая куртка. Просто, стильно и без претензий.

Я спустился вниз. Анита, сидевшая в машине и, видимо, собиравшаяся ждать ровно до десяти, увидела меня и слегка, почти незаметно, приподняла бровь. На её губах мелькнула тень удивлённой улыбки.

— Пунктуальный мужчина — куда катится мир… — шутливо сказала она, когда я, не дожидаясь её выхода, сел на пассажирское сиденье. Её голос был весёлым, с нотками одобрения. — И наблюдательный. Я не думала, что ты меня заметишь — совсем ведь не в моём титульном стиле всё.

— У меня свои методы, — ответил я, устраиваясь в удобном кожаном кресле.

— Вот как? — она довольно хмыкнула, заводя мотор. — Уже интересно. Ну что, мистер Загадка, какие у нас сегодня планы? Куда похититель женских сердечек поведёт свою скромную спутницу? — эта её фраза словно что-то цепанула в сознании, но ухватить мысль не получилось.

Она явно наслаждалась ситуацией, отыгрывая роль простой девушки, с которой согласились пойти на свидание.

— Для начала, — сказал я, — я думал, что было бы справедливо выполнить своё обещание. С меня кофе.

— О, какой джентльмен! — она театрально прижала руку к груди. — Я в восторге! Но и после кофе — вся инициатива твоя. Удиви меня. И только попробуй потащить меня в какой-нибудь пафосный ресторан или закрытый клуб. Меня от них уже физически тошнит.

— Даже в мыслях не было, — усмехнулся я. План уже созрел в моей голове. План, который, как мне казалось, был максимально далёким от её обычной жизни. — А как насчёт парка аттракционов? Кони-Айленд, например.

Она на секунду замерла, переводя на меня взгляд. А затем её лицо озарила такая искренняя, почти детская улыбка, что она на мгновение стала похожа не на гения-миллиардера, а на обычную девчонку.

— Парк аттракционов? — переспросила она, и в её голосе звенел чистый восторг. — Серьёзно? Хот-доги, сахарная вата и визг на американских горках? Сильвер, это… это гениально! К чёрту кофе! Хотя нет, возьмём его по дороге. Поехали! Быстрее!

По пути мы заехали в небольшую, но очень приличную кофейню, где я взял два больших стакана отличного капучино. И мы отправились навстречу дню, который обещал быть… любопытным.

Парк встретил нас шумом, музыкой и запахом попкорна. Анита, кажется, полностью забыла, кто она такая. Она с азартом тащила меня от одного аттракциона к другому. Мы катались на старом, скрипучем, но от этого ещё более захватывающем "Циклоне", причём Анитин восторженный визг напрочь перекрывал грохот вагонеток. Разумеется, не обошлось и без "Русских горок", на которых, поддавшись общему настроению, не молчал и я, что уж говорить про мою спутницу. А потом мы стреляли в тире, где я, используя свои навыки для нивелирования корявости "оружия", с идеальной точностью выбил все мишени и выиграл огромного, нелепого плюшевого медведя, которого с саркастической усмешкой вручил ей. Она приняла его с видом королевы, получившей достойный трофей.

Мы ели липкую сахарную вату и просто болтали наши разговоры были лёгкими, совершенно безсодержательными. О дурацкой музыке, о смешных людях вокруг, о том, кто громче кричал на "свободном падении". Я видел совершенно другую Аниту — не Железную Леди, не гения-миллиардера-филантропа, а просто весёлую, остроумную, немного сумасбродную девушку, которая отчаянно и с наслаждением впитывала эти простые, незамысловатые эмоции. Она, в свою очередь, кажется, видела во мне не загадочного мужчину, а спокойного, уверенного в себе парня с, надеюсь, неплохим чувством юмора, который мог поддержать её любую, даже самую безумную идею.

После нескольких часов этого весёлого безумия мы, уставшие и довольные, сидели на скамейке на набережной, глядя на океан.

— Ладно… — сказала Анита, с сожалением отрываясь от созерцания волн. — Перерыв на веселье окончен. Как у тебя дела с небезызвестным вампирским вопросом? Есть прогресс? — её тон внезапно стал деловым, в нём не было и следа недавней весёлости.

— Дела идут, — ответил я, не видя смысла что-то скрывать. Она — супергероиня. Она, скажем так, своя и в теме, — на удивление хорошо. Буквально прошлой ночью зачистил один их бар — "Алый бархат". Что удивительно, в новостях — полная тишина.

— "Алый бархат"? — она достала свой телефон и её пальцы быстро забегали по экрану. — Сейчас посмотрим… Странно… — она нахмурилась. — Ничего. Вообще. Ни единого упоминания в каком-либо ключе кроме адреса. Будто это место просто существует, но не более того.

— А в чём именно странность? — спросил я. — Я ведь так и нашёл это место — просто по адресу.

— Одно дело, когда ты ищешь в открытом доступе. Другое — когда я. Мои алгоритмы должны были вытащить хоть что-то: полицейские отчёты, вызов службы 911, сообщение в соцсетях… Бар без полицейских отчётов — это нонсенс. А тут пусто. Такого не бывает, — она немного задумалась, — а раз оно есть, значит, кто-то очень хорошо подчищает следы. Я пристальнее взгляну на эту ситуацию.

Я на несколько секунд задумался. Мелькнувшая идея, при её обдумывании, начала казаться всё более и более удачной.

— Анита, — начал я, и в моём голосе прозвучали заговорщицкие нотки, — а не хочешь немного разнообразить наше свидание?

— Продолжай, — Её глаза мгновенно загорелись азартным огнём.

— Как насчёт поиграть в шпионов?

Ответом мне стала довольная, иначе и не скажешь, лыба девушки. Да, она, вне всякого сомнения, согласна.

Через полчаса мы уже были в районе, где и находился ночной клуб "Эллизиум", являющийся по словам той вампирши, одной из их основных "точек". Погода была солнечной, ясной — идеальное время для разведки. Риска встретить нечисть таким днём не было никакого.

Мы неспешно шли по улице, как обычная пара на прогулке. Но наши глаза работали. Мы осматривали окрестности: прилегающие переулки, крыши соседних зданий, возможные пути отхода, расположение камер наружного наблюдения.

— По полученной информации, это место для сосущей, скажем так, массовки, — сказал я, делясь информацией. — Высшие вампирши тут появляются редко. Тем не менее, уверен, что меры безопасности тут на уровне, всё же функционируют они далеко не первый день.

Я внимательно смотрел на внушительное, отделанное тёмным мрамором здание клуба.

— Увы, это не маленький бар, — продолжил я, — тут нужна не просто качественная подготовка, а тщательная, детальная проработка плана. Вломиться сюда, даже если там будут только низшие вампиры — чистое самоубийство. И это я не говорю о панике и возможных жертвах среди обычных людей, которые там гарантированно будут присутствовать.

— Согласна, — кивнула Анита, отлично поняв ход моих мыслей, — здесь нужен комплексный подход. Сканирование здания, проверка чертежей и коммуникаций, взлом их систем безопасности, возможно, подкуп или вербовка сотрудников — там наверняка есть обычные люди… Я могу помочь.

Её предложение было заманчивым. Очень и очень заманчивым. Не смотря на моё желание самостоятельности, оно у меня не доходило до абсурда, и даже на пару с Логаном риск колоссален. А помощь Железной Леди — это колоссальное преимущество. Я не стал отказываться сразу.

— Это может оказаться очень полезным, — признал я, — но давай для начала просто соберём максимум визуальной информации.

Мы ещё около часа бродили по округе, обшаривая подворотни. И когда с предварительным осмотром было покончено, я почувствовал, как снова просыпается голод.

— Анита, как насчёт перекусить? — уверен, что даже эта стройняшка уже не откажется чего пожевать.

Девушка на секунду задумалась, огляделась, стараясь лучше сориентироваться, а затем её лицо озарила хитрая улыбка.

— Я знаю одно место. Пошли!

Она решительно схватила меня за руку и потащила в сторону одной неприметной улочки. Местом оказалась маленькая, почти подвальная бургерная с простой вывеской. Внутри было тесно и шумно, но, что самое важное, невероятно вкусно пахло жареным мясом.

— Едва ли не лучшие бургеры в городе, я проверяла! — с гордостью заявила она.

Мы заказали еду с собой и, чтобы спокойно ей насладиться, отправились на ближайшую набережную. И вот мы сидим на скамейке, едим огромные, сочные бургеры прямо из бумажных пакетов, и, разумеется, запиваем их колой.

— Никогда бы не подумал, — сказал я с искренним удивлением, глядя, как она с аппетитом откусывает огромный кусок, — что изысканная Анита Старк — гений, миллиардер, плэйгерл и филантроп — предпочитает бургеры из забегаловки.

— Эй! — возмущённо воскликнула она с набитым ртом и испачканной кетчупом щекой. — Ничего-то ты не понимаешь в правильном великосветском отдыхе! Это — его вершина! Недостижимый для бомондного планктона пик! Истинная свобода от всех этих вилок, ножей и чопорных официанток, которые смотрят на тебя, как на музейный экспонат!

Её тон снова стал игривым.

— Но ничего, не переживай. Великая Анита научит тебя правильному отдыху. Всему научит, — я решил сделать вид, что не заметил её очевидно-пошлой интонации.

Мы просидели так ещё около часа, болтая о всяких пустяках, глупо смеясь над прохожими и наслаждаясь этим простым и по-приятному спокойным моментом.

Когда начало вечереть, Анита отвезла меня домой. Она припарковалась у самого подъезда, и мы неторопливо вышли из машины.

— Спасибо за день, — сказала она искренне, — он был… неожиданным. И очень хорошим, — её голос был тихим, почти мягким.

— Мне тоже понравилось, — довольно ответил я.

В этот момент с улицы донёсся резкий звук — сработала сигнализация какой-то машины. Я инстинктивно, на долю секунды, повернул голову в сторону звука.

Но Аните этого хватило.

Она использовала этот миг, на удивление быстро, почти неуловимо, придвинулась ко мне, взяла моё лицо в свои тёплые ладони и, не дав времени на реакцию, легко, но уверенно поцеловала меня в губы. Это не был страстный или требовательный поцелуй, скорее короткий, тёплый, озорной "чмок" — печать, метка, заявление о намерениях, так сказать.

Она тут же отстранилась. На её лице играла самодовольная, триумфальная улыбка.

— Уверена, что я её опередила, — дерзко произнесла она, и в её глазах заплясали озорные огоньки.

Не говоря больше ни слова, она быстро заскочила в машину, включила передачу, резко выкрутила руль и быстро уехала, оставив меня одного, в полном недоумении, с лёгким, сладковатым привкусом её помады на губах.

Майкл Морбиус

Пик. Пик. Пик.

Мерный, монотонный писк пробивался сквозь плотную, вязкую пелену небытия. Он был одновременно и раздражителем, и единственным ориентиром в этой безвременной пустоте. Медленно, неохотно, сознание цеплялось за этот звук, как утопающий за соломинку.

Мысли текли лениво, как густой сироп. Где он? Что с ним произошло? В его голове было тихо, а в теле на удивление легко. Не было привычной, изматывающей слабости, не было тумана, который обычно окутывал его разум по утрам.

Он открыл глаза.

Потолок. Белый, стерильный, с прямоугольными панелями.

Пик. Пик. Пик.

Он повернул голову. Стойка с капельницей. Монитор, на котором ровными, зелёными линиями бежали графики его жизненных показателей.

Больница. Вот где он оказался. Но почему?

Память вернулась не сразу. Она приходила обрывками, как кадры из плохо смонтированного фильма. Лаборатория. Холодный блеск стекла. Запах озона. Пронзительный визг аварийной сигнализации. И боль. Всепоглощающая, разрывающая на части боль от сыворотки, а затем — ослепительная, испепеляющая вспышка электричества.

А перед этим… перед этим была она.

Паркер.

Образ её растерянного лица, её глупый, забытый на столе стаканчик с кофе. Деталь. Мелкая, ничтожная деталь, которая сломала всё. Из-за которой он поскользнулся. Из-за которой он упал. Всё из-за неё…

Плотное, жгучее кислотой пламя ненависти вспыхнуло в его груди, выжигая остатки сонного оцепенения. Злоба была такой сильной, такой чистой, что она заставила его действовать. Он резко, одним рывком, сел на кровати, срывая с себя датчики.

Но буквально в этот же миг он замер. Ведь… Всё шло не так, как должно.

Голова не кружилась. В глазах не потемнело. Привычная, унизительная волна слабости, которая сопровождала любое резкое движение, не накрыла его. Ничего. Вообще ничего. Тело ощущалось… лёгким. Сильным. Здоровым. Оно подчинялось ему с абсолютной, безоговорочной точностью.

Самочувствие было идеальным.

Дверь в палату распахнулась, и внутрь, на оповещение сработавшей аппаратуры, вбежали две медсестры. Увидев его сидящим, они замерли в шоке.

— Доктор! Он очнулся!

Началась суета. Врачи, обследования, тесты. Морбиус не сопротивлялся. Отчасти потому, что это было бесполезно — это госпиталь и врачи тут сами диктуют законы. А отчасти потому, что ему самому было крайне интересно узнать результаты обследований. С горячим, крайне участливым любопытством он наблюдал, как они берут у него кровь, светят в глаза, проверяют рефлексы.

Вердикт, который они вынесли после двух дней непрерывных анализов, был простым и от того почти абсурдным.

Он был абсолютно здоров.

Ни следа его хронического заболевания крови, которое мучило его с детства. Никаких признаков дегенерации тканей. Анализы показывали идеальные значения, как у олимпийского чемпиона на пике формы. Его тело, раньше хилое и слабое, приобрело точёную, сухую мускулатуру. Он видел, как на него смотрят. Как молодые врачи и медсёстры, состоящие, разумеется, сплошь из женщин, бросают на него восхищённые, полные интереса взгляды. Он стал… привлекательным. Идеальным.

Разумеется, его не выписали. Такое "чудесное исцеление" требовало наблюдения. Так что потянулись долгие, скучные дни ожидания. Но жаловаться было не на что. Палата была отдельной и комфортной, доступ в сеть — неограниченным, а еда, которую ему приносили, была роскошной. Одна из немногих приятных мужских привилегий в этом мире.

Но с каждым часом, с каждым днём этого сытого, ленивого безделья в нём нарастало новое, странное чувство. Оно таилось где-то на грани ощущений, под слоем удовлетворения от новообретённой силы.

Ощущение пустоты.

Неясное, сосущее ощущение, словно ему чего-то не хватало. Словно он чего-то хотел. Жаждал.

Но чего именно, он пока и сам не мог понять.