Шёпот Улиц

Сильвер Фокс

Я смотрел на то, что ещё недавно было моим тактическим дробовиком, и пытался подобрать слова. Они не находились. Оружие, лежащее на верстаке, было… произведением искусства. Пугающим, гротескным, но, без сомнения, произведением искусства. Отец Серафим, закончив свою работу, вытер огромные ладони о промасленную тряпку и с удовлетворением посмотрел на своё творение, а затем на меня.

— Отец Серафим… вы… безумец… — наконец выдавил я. Голос прозвучал тихо, с нотками изумления, которое я даже не пытался скрыть. — Полный, конченый безумец, раз такое пришло вам в голову.

Священник в ответ лишь громогласно расхохотался, его смех гулким эхом прокатился по подвалу.

— Хо-хо-хо! Не я, отрок, не я! — прогремел он, хлопнув меня по плечу с такой силой, что я едва устоял на ногах. — Сие есть воля божья, проявленная через мои скромные руки!

— Ваша скромность, святой отец, вызывает у меня некоторые сомнения, — не удержался я от саркастического замечания, кивая на результат его трудов.

— А это ты зря, отрок! — он снова добродушно хлопнул себя по могучему бедру. — Скромность — она не в размере кулака, а в помыслах. Мои помыслы чисты и скромны: скромно избавить землю божию от скверны. А уж какими методами — то господу виднее. Он вон Давиду пращу дал, а мне — руки да смекалку. Каждому своё. И вообще, главное, чтобы работало! А работать оно будет, уж поверь мне на слово.

Я молча кивнул, начиная собирать свой модифицированный арсенал обратно в кейсы. Атмосфера из таинственно-ритуальной снова стала деловой.

— Святой отец, спасибо за всё, — сказал я, защёлкивая замки на кейсе с пистолетами.

— Ладно, — сказал Серафим, становясь серьёзнее. — Шутки шутками, а дело не ждёт. Арсенал у тебя теперь что надо. Но железо само по себе нечисть не ищет. Каков твой следующий шаг, воин?

— Вот в этом как раз и загвоздка… — ответил я. — У меня есть план, но после нашего разговора я в нём не до конца уверен.

Я вкратце изложил ему свою стратегию: методичный мониторинг криминальных сводок, анализ некрологов на предмет странных смертей, поиск в базах данных по объявлениям о пропавших без вести.

Отец Серафим внимательно выслушал, поглаживая свою окладистую бороду, затем задумчиво кивнул.

— План твой хорош, отрок. Основателен. Видно, что голова у тебя на плечах есть и работает она справно, — начал он, и я почувствовал, как внутри что-то откликнулось на эту простую, мужскую похвалу, — да только есть в нём изъян. Найти так вампиров — дело не то чтобы совсем безнадёжное, но долгое и муторное. Они хоть и нечисть горделивая, но разум и понимание имеют, а потому не кричат о себе на каждом шагу, лишь когда кровь или голод разум затуманят, то тогда только осторожность теряют.

Он подошёл к старому стеллажу, взял с полки потрёпанную библию и сдул с неё пыль.

— А уж в наш-то век цифровой, как ни странно, ещё и сложнее стало. Раньше как было? Пропал человек, другой, третий — слухи поползли, люди бояться стали, друг дружке шептать. А сейчас? Новостная статья в интернете? Легко правится. Полицейский отчёт? Теряется в архиве. Некролог? Удаляется. Всё это стоит лишь крошечного вливания денег или одного звонка от "влиятельных лиц". А "лица" эти, отрок, могут быть как людьми, что им служат, так и самими кровососами, что свои "охотничьи угодья" оберегают.

Он с тяжёлым звуком положил книгу на верстак.

— Так что план твой сработает, но не скоро. А нечисть тебя ждать не будет. Тут, отрок, нужен подход классический, проверенный веками.

— Классический? — с недоумением переспросил я. — О чём вы?

— Людей поспрашивать надобно, — в его глазах блеснула хитреца, — да не где-нибудь, а на их земле.

— Каких людей? Где? — Недоумённо спросил я. — Не по улицам же мне бродить, да всех подряд расспрашивать — на раз в дурку упекут и не посмотрят, что я мужик.

— А оно тебе и не надо, — отмахнулся он, — ты не о том думаешь. Не где расспрашивать, а кого расспрашивать — вот где важность! — он назидательно поднял палец, — Бродяги тебе нужны, сын мой. Бездомные. Они — глаза и уши города. Они видят всё, что происходит в тёмных углах, когда приличные люди по дорогим ресторанам сидят, да по постелям нежатся. Они знают, кто приходит и уходит по ночам, кто ведёт себя странно, кто слишком быстр и тих для простого человека. И они, — его голос стал тише и мрачнее, — они — идеальная, незаметная добыча для нечисти. Лёгкая, беззащитная. Та, о пропаже которой никто и не спросит.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Найди в районах ночных клубов и баров общины нищенские — их "городки", их лежбища. Поговори с их "старостами" — в каждой такой стае есть свой вожак, кто за порядком следит. И они расскажут тебе всё, что знают. За правильную цену, конечно.

Домой я вернулся уже почти под утро… Выпив очередную чашку крепчайшего кофе, я снова сел за ноутбук. Надо было действовать, пока свежи советы пастыря-медведя. Пока внутри горел этот холодный, злой азарт.

"Зачем нам эти сложные схемы? — раздался в голове голос симбионта. — Мы можем просто пойти в одно из этих мест. Мы сильны. Мы их уничтожим".

"Сначала разведка, потом бой, — мысленно отрезал я. — Лезть в логово, не зная, сколько там тварей и где выходы — это идиотизм, а не храбрость. Твоя сила не бесконечна, ты сам говорил".

"…Логика носителя имеет смысл. Продолжай, — после короткой паузы неохотно согласился мой внутренний сожитель".

Я открыл карту города. Первым делом, нанёс на неё метки всех крупных и популярных ночных клубов, баров, особенно тех, что имели репутацию "элитных" или, наоборот, "злачных", работающих до самого утра. Это были потенциальные "охотничьи угодья".

Затем, используя открытые данные социальных служб, форумы волонтёров и редкие новостные статьи о жизни города, я начал наносить второй слой — места скопления бездомных. Стихийные лагеря под мостами, заброшенные склады на окраинах промзон, ночлежки в старых, полуразрушенных зданиях.

И, наконец, я совместил эти два слоя. Меня интересовали точки пересечения: лежбища бездомных, расположенные в непосредственной близости, в паре-тройке кварталов, от ночных заведений. Это и были мои цели.

Проделывая эту работу, я с горькой иронией вспомнил свой родной мир.

"Интересно, есть ли в этом городе свой Король Боури*? — пронеслась в голове мысль. — Или здесь всё проще и прозрачнее, и каждый сам за себя?".

К середине дня у меня был готов финальный маршрут. Шесть ключевых точек, которые я планировал посетить грядущей ночью.

Вечером я отправился в свой путь. Я припарковал машину в паре кварталов от цели и дальше пошёл пешком. Я был одет в простую, неброскую тёмную одежду, которая не привлекала внимания: джинсы, водолазка, прочная куртка. Никаких дорогих костюмов. Здесь они были бы не просто неуместны, а опасны. Впрочем, это всё равно был симбионт, так что изменилось на самом деле мало.

Воздух в этих переулках был другим. Он пах мочой, дешёвым алкоголем, гнилью и безысходностью. Тени, шарахающиеся от света редких фонарей, казались живыми. Из тёмных углов доносился тихий шёпот, кашель, сдавленный смех. Это было дно города, его изнанка.

Первый "городок" я нашёл под старой эстакадой. Несколько палаток, собранных из полиэтилена, картонные коробки, служившие стенами, тусклый свет костра в ржавой бочке. Я не стал лезть напролом. Я остановился в тени, наблюдая. Минут двадцать я просто стоял, анализируя динамику этой маленькой общины. Кто к кому подходит, кто раздаёт еду, чей голос звучит весомее.

Моей целью стала пожилая, иссохшая женщина с лицом, покрытым сетью глубоких морщин, и невероятно зоркими, умными глазами. Она сидела у костра, завёрнутая в старое одеяло, и остальные подходили к ней, словно за советом или разрешением. Она была здесь "старостой".

Я подошёл, стараясь двигаться спокойно и без угрозы.

— Доброй ночи, — сказал я.

Она подняла на меня свой пронзительный взгляд, смерив с головы до ног.

— Ночь редко бывает доброй, красавчик, — проскрипела она. — Чего ищешь здесь? Мы не подаём.

— Я ищу информацию, — ответил я, не меняя тона, — и готов за неё заплатить.

— Все чего-то ищут, — она усмехнулась, обнажив щербатый рот, — а что мы с этого будем иметь?

Вместо ответа я молча достал из кармана несколько крупных, хрустящих купюр. В свете костра они выглядели неуместно, как драгоценности в грязи. Это сработало лучше любых слов. Её глаза блеснули.

— Спрашивай, что хотел, — тон её стал деловым.

— Пропадали ли люди в последнее время? — начал я. — Кто-то, кто просто ушёл и не вернулся.

— Здесь всегда кто-то пропадает, — она безразлично пожала плечами, — уходят, находят место получше. Или похуже.

— Я не о тех, кто уходит. Я о тех, кого забирают. Вы замечали кого-то странного? Кто приходит сюда по ночам, но не похож на вас.

— Чужаков мы сразу видим.

— Я о других чужаках, — я сделал паузу, — о тех, кто слишком сильный. Слишком быстрый. Слишком броский. От кого веет холодом, даже в тёплую ночь.

Женщина замолчала. Её взгляд стал далёким.

— Была одна… — проговорила она после долгой паузы. — Пару недель назад. Шикарная стерва на дорогой тачке. Чёрной, блестящей. Приезжала пару раз. Увозила с собой молодых девушек и даже одного парня. Красивых. Они больше не возвращались. Мы думали, в рабство какое продала или ещё чего похуже.

Она замолчала, взяла деньги и кивнула в сторону другого конца эстакады.

— Иди. Тебе здесь больше делать нечего.

"Эти организмы находятся на грани выживания. Их состояние плачевно, — констатировал симбионт, — однако, их наблюдательные функции могут быть полезны. Информация, полученная от этой самки, имеет ценность".

И это было только начало.

Моё ночное турне по дну Нью-Йорка продолжалось. Каждая точка, каждый разговор — были похожи. Первоначальное недоверие. Демонстрация денег. А затем — обрывки историй, слухов, страхов.

Под мостом в Квинсе мне рассказали о "тихом человеке в длинном чёрном плаще", который двигается абсолютно бесшумно.

— Он к кому-то приходил? Что-то делал? — спросил я у дрожащую от холода старуху, протягивая ей ещё одну купюру.

— Нет… он просто… проходил мимо. Несколько раз. Но от него, знаешь, милок… от него даже крысы шарахаются. Будто он и не живой вовсе. Идёт, а словно как-то жутко становится. Тёмный человек, не иначе…

У заброшенных доков в Бронксе — о странных, леденящих душу криках, которые иногда доносятся по ночам из закрытого днём, элитного ночного клуба "Геката", что стоял неподалёку. "Будто режут кого, да только крик какой-то… нечеловеческий".

В импровизированной ночлежке в подвале старого театра — о завсегдатаях захудалого бара "Алый бархат". "Там собираются странные дамочки. Бледные все, как покойники, и на свет божий днём не выходят. А по ночам… по ночам оттуда люди не всегда возвращаются".

Я слушал, отсеивал явный бред, пьяные фантазии, но фиксировал повторяющиеся детали. Слухи, обрывки, но из этого белого шума, из этого шёпота улиц, начала вырисовываться уродливая, но чёткая картина.

К рассвету, когда небо на востоке начало сереть, я закончил. Я стоял, оперевшись на капот своей машины, припаркованной на пустынной набережной, и смотрел на мерно колышущийся океан. В моих руках был блокнот, а на карте в телефоне три места были обведены красным: элитные ночные клубы "Элизиум" и "Геката", и тот самый захудалый, но с дурной славой бар "Алый бархат".

Это были мои первые конкретные цели. Нужно лишь определиться с первой целью.

Впрочем, сперва у меня мелькнула мысль проверить ещё одну идею. Я не подумал об этом раньше по причине непривычности, но если вспомнить обстоятельства встречи, то…

"Скажи, — мысленно обратился я к своему сожителю, — а ты можешь определить вампира?"

"Низшую форму жизни? — безразлично спросил он".

"Да, такую же как в том переулке, где мы и встретились".

"Мы можем, — коротко ответил он".

"А… — я даже растерялся от его заявления. — А чего раньше-то не сказал? Сам же знаешь, что я их разыскиваю".

"В этом не было смысла".

Спокойно, Сильвер, спокойно. Лужа мыслит не как человек. Не торопись с выводами.

"Почему? — спрашиваю я. — Можешь аргументировать?"

"Мы способны идентифицировать низшую форму жизни лишь в непосредственной близости от носителя, опираясь на специфическую феромонную наполненность вокруг этих объектов, — незамедлительно ответил симбионт, — до нынешнего этапа поисков, данный метод был категорически неприменим для применения, — и, словно чуть подумав, он дополнил, — мы предупредили бы, окажись низшая форма жизни в непосредственной близости от носителя".

"То есть, если я пойду в одно из подозрительных мест, то там ты уже сможешь идентифицировать их?"

"Предположение верно, — подтвердил он, — в рамках закрытого помещения эффективность идентификации значительно повысится. Низшие формы жизни будут локализованы".

А вот это уже совсем другой разговор! И, пожалуй, я определился с первым местом назначения.

Почему бы этим вечером не пропустить стаканчик чего качественного в "уютном" баре?

Анита Старк

Верхний этаж башни Старк утопал в первых, ещё робких лучах рассвета, но для её хозяйки ночь так и не заканчивалась. Анита сидела за своим огромным столом, заваленным договорами, финансовыми отчётами и техническими спецификациями. Она не спала всю ночь. Опять. Вид у неё был уставший, волосы, обычно уложенные с безупречной небрежностью, были собраны в неряшливый пучок, а под глазами залегли тени.

С тихим, почти жалобным стоном она уткнулась лбом в прохладную, гладкую поверхность стола, расталкивая бумаги.

— Ненавижу вторники… — пробормотала она в столешницу. — И понедельники… и отчёты по логистике… Хочу выходной. Или хотя бы кофе. Или чтобы кто-нибудь красивый принёс кофе… и не задавал дурацких вопросов про квартальную прибыль…

В тишине кабинета её бормотание прозвучало особенно тоскливо. Но тишина длилась недолго.

— Прошу прощения за беспокойство, мисс Старк, — раздался спокойный, безупречно вежливый голос Джарвиса, — но у меня есть важное сообщение, касающееся мистера Фокса.

Анита вскинула голову с такой скоростью, будто её ударило током. Вся сонливость, вся апатия и усталость исчезли в одно мгновение. Глаза, только что тусклые, загорелись живым огнём и жаждой действий. Она мгновенно выпрямилась в кресле, поправила выбившиеся пряди волос.

— Что, уже?! — её голос прозвенел в утренней тишине, наполненный почти детским нетерпением. — Серебряное Солнышко прислал приглашение на кофе?!

Она тут же бросила взгляд на свой планер, забитый плотными блоками встреч, совещаний и конференц-звонков. Её лицо мгновенно стало снова унылым и вновь уткнулась в столешницу.

— Чё-о-о-о-рт… — протянула она, и её плечи поникли. — Ну как же не вовремя… Сейчас столько работы! Встречи, совет директоров, этот идиотский тендер… Но не могу же я ему отказа-а-а-ать!.. — её интонация на последнем слове скатилась до откровенно капризно-плачущей, как у ребёнка, которому пообещали, но не купили самую желанную игрушку.

— Боюсь, вы неверно меня поняли, мисс, — тактично прервал её страдания Джарвис, — мистер Фокс ещё не прислал своё приглашение. Тем не менее, исходя из анализа его перемещений и сетевой активности за последние двенадцать часов, он, с высокой долей вероятности, готовится приступить к активной фазе своего решения вопроса с вампирами. Вероятно, сегодня ночью.

Анита подняла голову. Капризное выражение исчезло, сменившись маской глубокой серьёзности. В её глазах промелькнуло беспокойство.

— Так быстро?.. — прошептала она, больше для себя, чем для Джарвиса. — Я, конечно, понимала, для чего ему оружие, но… не слишком ли он торопится? Да, у него, похоже, есть какие-то свои методы, но целенаправленно лезть в их логово в одиночку…

Она на мгновение задумалась, закусив губу. Внутренний конфликт был очевиден.

"Боязно за него… — пронеслось в её голове. — Он сильный, он умелый, но он не знает, с чем может столкнуться. Но открыто появиться и сказать: "Эй, я тут за тобой присмотрю" — это же плюнуть в лицо всей его самостоятельности. Он же не Петра, он не примет это как заботу. Обидится, закроется, и весь мой хрупкий прогресс пойдёт прахом… Да и… — в её глазах снова блеснул огонёк азарта. — Интересно же, что он сможет показать один".

Решение было принято.

— Джарвис, — её голос стал решительным, не терпящим возражений, — подготовь Mark VI. Полный боезапас и всё такое. И да, заряди чего бронебойного и побольше. Я сегодня буду его тенью. Аккуратно прослежу с высоты и, если что, подстрахую.

Она протянула руку и быстро набрала короткий добавочный на телефоне.

— Пэппер, прелесть моя, — её голос стал предельно милым и радостным, — мне не важно, сколько сотрудников завтра попросят отгулы из-за переутомления, и как они будут возмущаться, но сегодняшний вечер у меня должен быть свободен. Полностью. Вот совсем.

— Что? Мисс Старк, это…

— Спасибо, сладкая! — не став дослушивать, ответила Анита и окончила звонок.

А где-то этажом ниже раздался полный отчаяния вскрик…

* The Bowery King — Король Боури. Это не имя собственное, это именно титул. Слово Bowery не имеет буквального эквивалента в русском и скорее обозначает "злачный квартал". Т. е. Король Боури — Король Злачных Кварталов. В рамках мира Джона Уика это был буквальный Король Нищих, владеющий чрезвычайно развитой разведывательной сетью.