Планируя разрушение

Повисшее молчание немного затягивалось, но никто не торопился его нарушать. Сложно сказать о чём думала Анита, но она не выглядела расстроенной или подавленной — скорее наоборот. А вот у меня ситуация отличалась — всё, что Анита сказала, всё, что я узнал, требовало переработки. Мозг, отвыкший от столь концентрированной информации, щёлкал, как перегруженный сервер, пытаясь разложить по папкам: "демографический коллапс", "вампирская угроза", "решение вопроса с оружием", "женщина, которая измеряет мир в "стаканчиках кофе".

Я отставил пустую чашку, звук фарфора о стекло стола прозвучал неожиданно громко.

— Спасибо, что честно ответила, — сказал я, нарушая тишину. Голос прозвучал чуть хрипло, — но мне теперь нужно время, чтобы всё это обдумать, Я, пожалуй, поеду домой.

Анита не стала возражать. Она лишь кивнула, её взгляд был спокоен и понимающ. Она сама, наверное, так же переваривала какие-либо открытия — в изоляции и тишине, где ничто не отвлекает от сути.

— Прежде чем я уйду, — я сделал паузу, собираясь с мыслями. Благодарность — штука простая, но сейчас хотелось расставить все точки. — Я хочу сказать тебе спасибо.

Она приподняла бровь, заинтересованно откинувшись в кресле. Ждала.

— Во-первых, за помощь. Ты старалась спасти мне жизнь в том переулке и обеспечила лучшую в мире медицинскую помощь, — Анита легонько кивнула, обозначив, что принимает мои слова, — во-вторых, за ответы. За то, что не стала врать или юлить, когда я спрашивал. Это… дорогого стоит, — на эти слова она таинственно улыбнулась, — и в-третьих, — я кивнул в сторону, где лежала папка с разрешением, — за царский подарок. Я знаю, что сам бы такого никогда не выгрыз у этой бюрократической машины.

Я замолчал, давая словам отстояться. Анита не перебивала, её лицо было довольным и с лёгкой игривой улыбкой. Она принимала благодарность не как должное, а как нечто ценное.

— И ещё кое-что, — добавил я, поймав её взгляд. — Я в ближайшее время обязательно тебя приглашу. Не потому что так обещал, а потому что считаю это правильным.

На её губах расцвела едва уловимая улыбка удовлетворения. Не триумфа, а именно удовлетворения — словно сложный алгоритм наконец выдал ожидаемый результат.

— Буду ждать с нетерпением, — ответила она мягко.

Тут я осёкся. Логичный, бытовой, идиотский вопрос встал на пути всего этого возвышенного пафоса.

— Слушай, а как с тобой связаться? Телефона-то у меня твоего нет.

Анита рассмеялась — звонко, легко, и в этом смехе не было ни капли насмешки. Была чистая, неподдельная радость.

— Вот этого я не ожидала от мужчины, который только что получил карт-бланш на ношение оружия! — выдохнула она, утирая воображаемую слезу, — Давай сюда.

Она не полезла в сумочку за визиткой. Она просто протянула руку, и я, понимая намёк, вложил в неё свой телефон. Её пальцы быстро пробежали по экрану, набирая не один номер, а два с разными именами. "Анита. Личный". "Анита. Рабочий (через Пэппер — мою ассистентку)".

— Всё, — она вернула аппарат, — теперь не получится отговориться, что не мог связаться.

— Теперь не получится отговориться, — с улыбкой повторяю я.

— Машина уже у главного входа, — сообщила она, вставая. Деловой тон вернулся так же быстро, как и исчез, — оружие погрузили сразу, как мы пошли в кабинет. Ждать доставки не нужно, поедет с тобой.

Я лишь кивнул. Отказываться было бы глупо и, что важнее, невежливо. Она протянула мне руку не для рукопожатия, а просто, открытой ладонью вверх — вполне ясный жест "сопровожу тебя". Я принял его.

Мы молча прошли к лифту, молча спустились в вестибюль, где нас уже ждал всё тот же длинный, тёмный автомобиль. Водитель, увидев нас, быстро вышел и открыл заднюю дверь.

— До скорого, Анита, — сказал я, прежде чем сесть внутрь.

— До скорого, Сильвер, — она стояла, подбоченясь, и смотрела, как я устраиваюсь на сиденье, — и… будь осторожен. Мир, как выясняется, ещё то шоу.

Дверь закрылась, отсекая её фигуру, и машина бесшумно тронулась. Я откинулся на кожаном сиденье и закрыл глаза.

В голове, словно на карусели, крутились обрывки воспоминаний.

"Стаканчик кофе"…

"В неволе мужчины не размножаются"…

Симбионт…

Папка с документами…

Холодный взгляд вампирши из переулка…

Идеально сбалансированный пистолет в руке…

Я не пытался выстроить логическую цепочку. Пока что просто давал фактам осесть, как осадку в бутылке вина. Главное ощущение — мир перестал быть просто абсурдной, розовой тюрьмой. Он приобрёл глубину, контуры, чёткие, пусть и уродливые, правила игры. И в этой игре у меня неожиданно появился мощный союзник. Довольно своевольный и своеобразный союзник, стоит отметить.

Машина остановилась у моего дома так же бесшумно, как и тронулась. Водитель, крепкая женщина в строгом костюме, быстро открыла багажник, где аккуратно стояли три матово-чёрных кейса. Она без лишних слов взяла два из них, давая понять, что поможет донести. Я взял третий, самый тяжёлый — там, наверное, лежал дробовик и патроны.

Мы молча поднялись на лифте, я открыл дверь своим ключом. Она занесла кейсы в прихожую, поставила их аккуратно у стены, кивнула и удалилась. Я щёлкнул замком, повернулся и облокотился спиной на массивную стальную дверь.

Тишина.

Надёжная тишина моей крепости.

Долгий, глубокий выдох, которого я ждал, наверное, с момента того первого удара когтями по плечу, вырвался из груди сам собой. Напряжение последних дней — боль, ярость, настороженность, необходимость постоянно держать лицо — начало медленно, по крупицам, отступать. Здесь пахло кожей, деревом и моим кофе. Здесь не было внимательных врачей, жалостливых взглядов или давящего величия башни Старк. Здесь был мой дом.

Я провёл рукой по лицу, сгоняя усталость, и посмотрел на кейсы. Работы, как водится, невпроворот.

Первым делом — проверить "царский подарок". Я отнёс чемоданы в гостиную, к широкому столу из тёмного дерева, и щёлкнул замки. Они открылись с приятным, звонким звуком.

Внутри, в формованных ложементах из плотного чёрного пеноматериала, лежало не просто оружие. Тут лежала надёжность. Основной пистолет, запасной, ножи, патроны, кобуры, чистящие принадлежности — всё на своих местах, всё идеально новое и пахнущее оружейной смазкой. Я начал выкладывать это на стол и процесс этот был для меня почти медитативным. Знакомый вес в ладони, лёгкий скрежет затвора, щелчок магазина — это был язык, на котором я не говорил слишком долго. Язык уверенности, язык контроля.

Закончив раскладку, я отступил на шаг и окинул взглядом свой "скромный" арсенал. И только тогда обратился к молчаливому свидетелю.

"Что думаешь обо всём этом?" — мысленно спросил я, имея в виду не только оружие, а весь клубок событий и откровений сегодняшнего дня.

Внутри возникла привычная уже задержка, будто существо откладывало свои текущие процессы.

"Твоя эффективность возросла, — раздался ровный, лишённый интонации голос, — это хорошо. Мы сможем стать результативнее".

Я невольно усмехнулся. Типично. Эта лужа, похоже, крайне ценит прагматизм.

"Спасибо за похвалу, — чуть ухмыльнулся я про себя, — но речь не об этом. Я о ситуации в целом и о том, что сообщила Анита".

Пауза стала чуть длиннее. Я же в это время на автомате начал перебирать оружие, давая рукам привыкнуть к нему.

"Возможно, эта женщина несколько меньшая генетическая ошибка, чем остальные, — симбионт, как всегда, не менял своей мировоззренческой позиции, — тем не менее, её результативность не выбивается из допустимых рамок для женщины. Всё ещё бесполезна".

"Ладно, — махнул я мысленно рукой, решая не вступать в идеологический спор, — что будем делать с вопросом вампиров?"

"Конкретизируй свой интерес к этим низшим формам жизни, — попросил уточнений симбионт".

"Тебе знакома концепция закона подлости? — уточняю я для начала"

"Да, — ответил он без колебаний, — закон подлости — это именно то, в результате чего мы имеем неполноценную, несовершенную структуру. Закон подлости — это вся суть общества с женщинами во главе".

Я замер с патроном в руке.

"Кхм… — даже не знаю, что ему ответить на такое высказывание, — так вот. Поскольку с концепцией ты знаком, то думаю, понять мой интерес к вампирскому вопросу тоже сможешь. Раз они на меня уже напали, а я их убил, то даю почти гарантированную вероятность, что встреча с ними повторится — придут мстить или ещё чего в этом духе".

"Мы не котируем низшие формы жизни в качестве угрозы, — безапелляционно ответил он, — любая из них будет устранена при встрече".

"Это, безусловно, радует, — задумчиво ответил я, перекладывая тактический нож из руки в руку, — тем не менее, не в моей привычке ждать, когда враг сделает первый ход. Так что мы сами начнём их искать".

Внутри что-то едва уловимо шевельнулось. Не физически, а в том самом поле нашего контакта.

"Сокращение популяции низших существ. Мы одобряем это, — симбионт, казалось, задумался, — к тому же, наверняка там почти одни женщины… — в его голосе словно бы появились нотки… Воодушевления? — мы изменяем предыдущую формулировку. Мы настоятельно рекомендуем планомерное уничтожение низших форм жизни в доступном нам жизненном ареале".

— Да уж… — прошептал я вслух, глядя на воронёную сталь клинка. Мой "сосед" продолжает поражать своим мышлением…

План, тем не менее, был одобрен. Имело смысл начать действовать. Я собрал оружие обратно в кейсы, оставив на столе только нож, пистолет и два магазина — они будут моими повседневными спутниками. Потом отправился на кухню, чтобы совершить ещё один ритуальный акт возвращения к нормальности — сварить себе нормальный кофе. Не больничный, не тот, что из хромированного монстра в кабинете Старк, а свой, в простой турке, на медленном огне.

Пока аромат разливался по квартире, мозг, наконец-то свободный от адреналина и острых впечатлений, перешёл в режим планирования. Охота объявлена. Но на кого? Вампиры, вот уж сюрприз, не развешивали объявлений "Ищу донора-кормильца, обращаться по адресу…" на столбах.

Налив приготовившийся напиток, я сел на удобный бархатный стул, обхватив чашку ладонями, чувствуя тепло. План медленно формировался у меня в голове.

Во-первых, криминальные сводки. Газеты вроде "Дейли Бьюгл", статьи в интернете, объявления о пропавших людях. Нужно искать аномалии: странные убийства, трупы с обескровливанием, нападения в специфических местах — кладбища, заброшки, тёмные парки, ночные клубы. Всё, что хоть как-то не вписывается в паттерн обычного бандитизма.

Во-вторых, городская изнанка. Там, в подполье, всегда знают больше официальных лиц. Нужно найти информаторов, выйти на круги, которые торгуют не просто оружием или наркотой, а чем-то более… экзотическим. Проблема в том, что у меня тут нет совершенно никаких контактов. Придётся искать и выстраивать сеть с нуля.

В-третьих, полиция. Это был бы идеальный источник, но… Он абсолютно закрытый. Выхода к ним у меня нет. Было бы полезно иметь кого-то внутри, жаль, что пока таких знакомств нет…

Разумеется, есть ещё и Анита Старк. Она явно заинтересована в теме вампиров не меньше моего. У неё наверняка есть данные, доступ к которым мне и не снился. Но просить её сейчас… Нет. Она и так сделала для меня крайне много. Не стоит наглеть, не стоит превращаться в того, кто сидит на шее. Держать в уме как крайний, самый эффективный, но и самый дорогой вариант.

Впереди была куча рутинной, методичной работы. Но от этого мысли становились только спокойнее. Охота — она ведь не только в перестрелке и погоне. Она — в выслеживании. В терпении. В умении сложить два и два, когда другие видят лишь случайности. И, вынужден признать, мне этого не хватало.

Я допил кофе, поставил чашку в раковину и потянулся. Завтра с утра — закупка газет, шерстение интернета, первые вылазки в "сомнительные" районы. А сейчас…

Сейчас я просто шёл в спальню, скидывая на ходу пиджак, который тут же, прежде чем упасть на стул, растёкся чёрной лужей и, быстро вернувшись обратно, растворился, становясь частью меня. Я рухнул на кровать, уставившись в тёмный потолок. Впервые за много дней я был дома, вооружён и, как ни странно, почти что с оптимизмом смотрел в ближайшее будущее. Оно было мрачным, кровавым и полным опасностей, но оно было понятным. И в этом был свой извращённый комфорт.

* * *

Университет Эмпайр Стейт. Неизвестный.

Я сидел в университетском кафетерии, уткнувшись в свой ноутбук, пытаясь сосредоточиться на статье по гематологии. Текст никак не хотел концентрироваться перед глазами. Вокруг гудел привычный, раздражающий гул — визгливые обсуждения последних сплетен, смех, слишком громкие разговоры. Фоновый шум женского царства. Здесь они правили бал: назначали свидания, решали, чья курсовая работа достойна внимания, чьи шутки смешны. Мы, мужчины, были статистами. Мебелью. Я давно смирился, вырастил внутри толстый панцирь равнодушия, но сегодня что-то было не так как обычно. Воздух звенел от какого-то особого, хищного возбуждения.

Сначала я уловил это краем уха. Одна из них, блондинка с идеальной причёской — кажется, её зовут Гвен — наклонилась к подругам, понизив голос ровно настолько, чтобы его слышали за три стола, сказала:

— Серьёзно? Петра Паркер? Та самая, которая вечно прогуливает лекции и выглядит, будто только что из подвала вылезла? И ей дали именную стипендию от Аниты Старк лично?!

Брюнетка в очках фыркнула, откидываясь на спинку стула с таким видом, будто только что разоблачила мировой заговор:

— Я тоже в шоке. Старк Индастриз — это же элита. Анита Старк не разбрасывается грантами в кого попало. Может, Паркер тайный гений? Или у неё какой-то проект, о котором никто не знает? Помните, как она иногда бормотала что-то про биополимеры и адгезию на семинарах? Я думала, она просто чокнутая.

Рыжая, не меняя идиотской улыбки, хихикнула и наклонилась ближе, её шёпот был подобен шипению змеи:

— А может, дело не в мозгах? Старк же известна своим… эксцентризмом. Вдруг Паркер — её тайная протеже… в другом смысле? Ну, вы понимаете, — она заговорщицки осмотрелась, — в нашем мире такие связи решают всё. В любом случае, теперь на неё все посмотрят по-новому… Может… стоит подойти, познакомиться поближе? Вдруг и нам что-то перепадёт в перспективе — рекомендация там или стажировка.

Их слова были подобны спичке, упавшей в бочку с порохом. Новость пошла гулять по кафетерию вирусом, перескакивая со столика на столик.

— Паркер? Та серая мышка? — слышалось справа.

— Да ладно! Старк увидела в ней потенциал? — слева.

— А вдруг она действительно крутая, просто скрывает?

— Надо пригласить её в нашу группу по термодинамике, пока другие не опередили.

Я видел, как взгляды девушек метались, оценивая ситуацию. Видел, как пальцы лихорадочно листали контакты в телефонах, как они искали Петру в соцсетях. Атмосфера сменилась с беспечной на азартную. Началась охота. Охота на внезапно появившуюся звезду, от которой теперь ждали манны небесной в виде связей, рекомендаций. Паркер, эта вечная прогульщица, которая едва замечалась, вдруг стала центром внимания. Все хотели кусочек её внезапного "сияния".

Я почувствовал, как внутри всё закипает. Руки задрожали, и я невольно сильнее сжал крышку ноутбука.

Почему она?

Мысль ударила, как ток. Эта ничтожная, ленивая девчонка, которая пропускает половину занятий и еле сдаёт лабораторные? Эта "серая мышка", которую все игнорировали. И ей — ей! — Анита Старк, сама Старк, протянула руку. Лично! Именная стипендия. Покровительство.

А я?

Я здесь каждый день. Я вкалываю в лабораториях до ночи. Мои расчёты по модификации гемоглобина могли бы… они должны были перевернуть всё! Но кто их видел? Кто оценил? Никто! Потому что я не умею выпрашивать, не умею строить эти дурацкие, паутинистые женские связи. Потому что в этом мире настоящий талант ничего не стоит без покровительства. И вот это покровительство, как насмешка судьбы, досталось Паркер.

Злоба поднималась по горлу, горьким, едким комом. Я представил её — Паркер — как она сидит где-то, ухмыляется про себя, наслаждается этим вниманием. Как она теперь будет ходить по коридорам, и на неё будут оборачиваться. Как эти самые Гвен и ей подобные будут виться вокруг, пытаясь ухватить кусочек внимания. Как мои труды так и останутся пылиться в архиве, потому что у меня нет "такой" поддержки.

Злость накатила новой волной — я запомню это. Каждую из этих болтушек, каждую их фразу. Они все такие предсказуемые — вчера игнорировали Паркер, сегодня уже готовы лизать ей пятки ради выгоды. Рука сама сжалась в кулак так, что побелели костяшки. Дыхание перехватило. Я не выдержал. Резко, с оглушительным скрипом, отодвинул стул и встал.

— Полная чушь! — вырвалось у меня громче, чем я планировал. Голос прозвучал хрипло, срываясь. — Старк просто ошиблась!

Несколько пар глаз тут же впились в меня. Гвен смерила меня быстрым, оценивающим взглядом, и на её лице промелькнуло столь знакомое мне выражение — смесь удивления и лёгкого, презрительного сожаления. Не хватало только проговорить вслух: "Опять этот мрачный нетакуська ноет". Её подруга-очкарик просто закатила глаза, всем видом показывая, что я недостоин даже её раздражения. А рыжая наклонилась к ним и, прикрыв рот ладонью, прошипела что-то. Я не расслышал слов, но уловил тон. Высокомерный. Снисходительный. Впрочем, я и так знаю, что она сказала: "Не обращайте внимания, он всегда такой".

Их сдержанное, ядовитое хихиканье добило меня. Кровь ударила в виски. Я схватил свой рюкзак, сгрёб в него ноутбук и почти побежал к выходу, чувствуя, как щёки пылают огнём унижения.

В коридоре было не лучше. У доски объявлений, у автоматов с кофе — всё те же кучки, всё те же шепотки: "Паркер… Старк… стипендия…". Кто-то уже строил планы, как "случайно" столкнуться с ней в библиотеке, как завязать разговор. Меня никто не замечал. Я был призраком, тенью, раздражающим фоном для их важных обсуждений.

Я ворвался в свою лабораторию, захлопнул дверь и прислонился к ней спиной, дыша как загнанный зверь. Тишина. Стерильный запах спирта и химикатов. Здесь был мой мир. И здесь я был королём. Но королём без королевства.

Я подошёл к столу, уставленному пробирками, и уставился на цветную жидкость в одной из них. Мой текущий проект. Перспективный. Никому не нужный…

Их смех ещё звенел в ушах. Лицо Гвен с этой кривой усмешкой. Слова о "связях" Старк и Паркер.

Нет. Так не пойдёт. Это несправедливо. Я лучше. Я умнее! Я заслуживаю большего!

Медленно, почти механически, я надел перчатки, взял пипетку. Руки перестали дрожать. Внутри, на смену кипящей ярости, пришла холодная, абсолютная ясность.

Нужно доказать. Нужно сделать что-то такое, что заставит их всех — и этих болтушек из кафетерия, и Паркер, и саму Аниту Старк — увидеть. Увидеть, кто здесь настоящий талант. Кто здесь настоящий гений, никем не замечаемый.

Чтобы Паркер осознала свою никчёмность.

Чтобы Старк увидела, кто реальный талант.

Я капнул реагент в пробирку. Жидкость сменила цвет с синего на ядовито-алый.