Залог доверия

Последний подход на тренажёре. Мышцы спины горели приятным пламенем нагруженности. Анита всё так же стояла на том же месте и продолжала не скрываясь пялиться, пусть и держа себя в некоторых рамках приличия. Будет невежливо продолжать "игнорировать" ей.

— Дай пару минут привести себя в порядок? — спросил я, обращаясь к ней.

— Конечно. Я подожду, — кивнула она, и её улыбка стала чуть шире. Она не двигалась с места, давая понять, что ждать будет прямо здесь.

Я кивнул и направился к раздевалке, чувствуя её взгляд на своей спине. Этот её визит был первым за все дни моего пребывания здесь. Она явно пришла не просто так, ведь не смотря на ранее заявленное ей намерение посещать меня в больнице, это первый раз когда она действительно зашла.

Под струёй почти обжигающе горячего душа я пытался привести в порядок мысли. Благодарность — да, была, и вполне искренняя. Её клиника, её врачи, её сервис. Да, симбионт делал львиную долю работы, но без профессиональной первичной помощи, без правильного и качественного лечения, всё могло пойти иначе. За это стоило сказать спасибо. Но настороженность никуда не делась. Анита Старк ничего не делала просто так. Её "интерес" был многогранной и потенциально опасной штукой. Какую плату она может запросить? И главное — чем рассчитываю заплатить я?

Вытершись насухо, я вышел в раздевалку и на скамейке у своего шкафчика увидел не больничный халат и стандартные штаны, а мой чёрный костюм. Тот самый костюм. Он лежал идеально сложенным, будто его только что принесли из дорогого ателье. Намёк был прозрачнее чистого стекла: одевайся, мы уходим.

Я усмехнулся про себя и взял сорочку. В тот момент, когда ткань должна была коснуться кожи, она… ожила. Ткань словно бы стала жидкой и потекла, стремительным тёплым потоком обволакивая тело. Ощущение было странным, но не неприятным — как если бы тебя на миг погрузили в густую тёплую массу. За секунду костюм был "надет". Идеально. Без единой складки. Я потрогал манжет, материал ощущался как тончайшая шерсть, но я-то знал, что это был симбионт.

"А это весьма удобно, — мысленно поблагодарил я, поймав своё отражение в зеркале".

Отражение кивнуло мне с той же смесью удивления и весёлого неверия.

Анита ждала там же, где я её оставил. Её взгляд скользнул по мне с головы до ног и в уголках её глаз заплясали довольные огоньки.

— Здравствуй, — начал я с вежливой улыбкой, наконец-то полноценно её приветствуя, — полагаю, срок моего крайне приятного тут заточения подошёл к концу?

— И тебе привет, мистер герой, — довольно ответила Анита, — ты совершенно прав! И я даже больше тебе скажу — по случаю твоего досрочного освобождения у меня для тебя сюрприз!

— О, я весь в предвкушении, — поддержал я её игру.

— Тогда не согласишься ли составить мне компанию? — спросила она и, подойдя ближе, сделала чёткий, ожидающий жест — подставила руку, явно намереваясь взять меня под локоть.

Но это был не тот жест, который я мог бы ожидать в этом мире. Не властное "возьми меня под руку, мужчина", с которым местные женщины вели своих кавалеров. Нет. Она подставила руку именно так, как это делала бы девушка в моём мире — предложив себя в качестве спутницы, а не вожака. Это был тонкий, но очень приятный посыл. Я бы даже сказал — приятный комплимент.

Не заставляя её ждать, я подставил локоть. Её пальцы мягко, но уверенно сомкнулись на моём рукаве.

— Пойдём, — сказала она, и мы двинулись к выходу, ведя по пути пустой разговор о том, как меняется погода и как отвратительно работает городское освещение в её районе. Её речь была лёгкой, непринуждённой, но я чувствовал, что каждое её слово — часть некоего тщательно выверенного плана.

У её машины я по привычке открыл ей дверь. Анита приняла этот жест с лёгким, одобрительным кивком, будто говоря: "Да, продолжай, мне нравится". Когда я зашёл с другой стороны и сел, салон поглотил нас тишиной и запахом дорогой кожи.

— В башню, — бросила она водителю, и машина плавно тронулась.

И тогда на её лице расцвела триумфальная улыбка охотницы, которая наконец-то загнала дичь в нужный угол. Она протянула мне тонкую папку с видом, будто там что-то крайне ценное.

— А вот и мой обещанный сюрприз! — довольно промурлыкала она.

Я принял папку и открыл её. Внутри лежали несколько официальных бланков со штампами, подписями и голограммами. Быстро пробежался глазами по тексту, выхватывая ключевые фразы: "…разрешено к приобретению и ношению…", "…без ограничения по типу, за исключением тяжёлого…", "…скрытое ношение на всей территории города…".

Это было разрешение на оружие. Но не то жалкое уведомление, на которое я мог бы рассчитывать после бюрократического марафона. Это был царский указ. Фактически, он давал мне карт-бланш на всё, что стреляет, колет или режет, с правом носить это где угодно. Серость чиновничьего кабинета и их безразличные взгляды возникли у меня перед глазами, давая чёткое понимание — сам бы я такого не получил никогда.

— Вынужден признать, что подарок воистину царский, — ответил я, не лукавя ни словом, — и я безумно за него благодарен. Вот только…

— Только? — с интересом переспросила она, и в её глазах вспыхнуло ожидание. Она ждала моего вопроса.

— Пойми меня правильно, мне приятно и всё такое, но… — я чуть замялся, но решил дожать, — с чего такие почести? Не уверен, что заслужил подобное, особенно с учётом того, что, фактически, мы ещё даже и не знакомы толком.

На её лице появилось выражение полного, глубокого удовлетворения. Не обиды, не раздражения, а именно удовлетворения, будто я только что произнёс какую-то заветную фразу.

— Ты совершенно прав, Сильвер, — согласно кивнула она, и на её губах играла непонятная мне улыбка, — но ты прав только со своей стороны.

— А в чём я ошибаюсь с твоей стороны? — спросил я, искренне заинтригованный.

— В понимании моего мира, — в её голосе вдруг прозвучала лёгкая, почти неуловимая грусть, — позволишь быть с тобой честной?

— Да, это будет прекрасно, — кивнул я, настраиваясь слушать.

— Ты мне интересен, Сильвер, — начала она, глядя прямо на меня. Её глаза были яркими и невероятно глубокими, — очень и очень интересен. В каком смысле? — Она сделала небольшую паузу, будто ища слово. — Во всех. Не вижу смысла это как-то скрывать.

— Могу это понять, — сказал я. Её интерес был очевиден с самого начала, спорить с этим было бы глупо. Да и странно было бы отшатываться от адекватного внимания со стороны крайне красивой и умной девушки, которая явно знала себе цену, — Но не слишком ли много усилий ради просто интереса?

— А вот в этом как раз и есть твоя ошибка, — по-доброму улыбнулась она в ответ, — вот скажи, тебя напрягает как-либо тот факт, что ты пригласил Петру на прогулку и наверняка постараешься её чем-то угостить или как-то скрасить досуг?

— Разумеется нет, это же совершенно нормально, — пожал я плечами.

— Именно! — в её интонации появился лёгкий триумф. — И вот тут начинается важное отличие. Все мои действия до сего момента — это не более чем покупка стаканчика кофе, которым я тебя и угостила.

— Кхм… Дорогой кофе вышел, — неловко кашлянул я.

— Ничуть, — она мягко покачала головой, — ценность совершенно сопоставимая. Не подумай, что я хвастаюсь своим положением или богатством — в себе я ценю отнюдь не это, — её голос стал тише, задумчивее, — это не более чем объективная реальность. Мои возможности — они непостижимы для большинства людей. И то, что даже для тебя, человека отнюдь не бедного и имеющего имя и вес в модельном сегменте, может показаться сложным или дорогим — для меня не будет стоить дороже чем просто пара слов. Потому, — она снова улыбнулась, и на этот раз улыбка была простой и открытой, — просто относись ко всему этому как к лёгкому дружескому жесту с моей стороны, только и всего. К тому же, — в её голосе появилось знакомое лукавство, — это ведь даже ещё не весь сюрприз — только его начало.

Я смотрел на неё, обдумывая каждое слово. В её логике была своя, чудовищная в своей простоте, правота. Для неё мир действительно был устроен иначе. И она предлагала мне временно принять её правила, чтобы не ломать голову над условностями.

— Тогда… — я позволил себе короткую паузу и нашёл на лице добродушную улыбку. — Я весь в предвкушении.

На её лице отразились сразу две эмоции: довольство и, как мне показалось, лёгкое облегчение. Барьер, который сам по себе создавался вокруг неё, был ею же частично разобран.

Остаток пути мы ехали в тишине. Я смотрел на мелькающие за окном огни вечернего города и думал о "стаканчике кофе", о "паре слов", и о том, что же она считает настоящим подарком, если разрешение на оружие — лишь прелюдия.

Башня Старк вблизи подавляла. Не просто высотой, а ощущением непоколебимой силы. Мы прошли через вестибюль, где нас встречали не взгляды, а почти физическое ощущение тотального контроля, и поднялись на лифте, который двигался так плавно, что было непонятно, едем мы или стоим.

Анита вывела меня в длинный, слабо освещённый коридор и остановилась у неприметной, но массивной двери без опознавательных знаков.

— Сегодня не рождество, но Анита Старк может быть Сантой в любое время года, — объявила она с довольной, почти озорной ухмылкой и распахнула дверь, жестом приглашая меня войти первым.

Помещение внутри не было похоже ни на склад, ни на арсенал в классическом понимании. Это была гибридная смесь из выставочной галереи, арсенала и очень дорогого склада. Стеллажи из матового металла и стекла, идеальное освещение, выхватывающее каждый образец. Здесь не пахло маслом и порохом — пахло статусом, холодным металлом и стерильной чистотой.

Оружие. Его было много. От классических пистолетов и револьверов в стеклянных витринах, будто музейные экспонаты, до тактических винтовок и вещей, назначение которых я мог лишь смутно угадать. Всё выглядело новым, не просто чистым, а готовым к немедленному применению.

"Раз уж принял правила игры…" — подумал я и почувствовал, как внутри просыпается что-то давно знакомое, но почти забытое за минувшие недели розового ада и фотосессий. Не жадность, а профессиональный интерес. Прагматичный расчёт.

Анита наблюдала за моей реакцией, скрестив руки на груди.

— Ну что, мистер Фокс? Позвольте представить вам мой скромный арсенал. Всё, что здесь есть, прошло через мои руки и доработано под мои стандарты. А они, надо сказать, высоки.

Я подошёл к первой витрине. Пистолеты. Моя рука сама потянулась к одной из моделей.

— Хеклер Кох P30L, — тут же прозвучал её голос рядом. Она подошла вплотную, и я почувствовал лёгкий шлейф её духов — что-то холодное, с древесными нотками, — малая отдача, эргономичная рукоять. Хороший выбор для скрытого ношения. Но для тебя, думаю, калибр маловат.

Я взвёл затвор, проверил ход — плавный и тихий. Она была права. Оружие было прекрасным, но… не моим. Я положил его обратно на мягкое ложе.

— А это? — мой взгляд упал на более массивный пистолет в следующей колбе. Я давал Аните возможность полностью отыграть выбранную ей роль.

— Глок 34, модифицированный, — она открыла витрину одним лёгким прикосновением к сенсору, — увеличенная обойма, доработанный спуск, ствол с компенсатором. Уже теплее. Но давай посмотрим вот на этого красавца, — она обошла стеллаж и сняла с полки другой пистолет, протянув его мне рукояткой вперёд. Движения её были точными, без лишней суеты, — Итальянское чудо. Tanfoglio Combat Master. Под патрон.45. Тяжёлый, но сбалансированный. Бьёт точно и безжалостно. Как раз для тех, кто не собирается стрелять предупредительно.

Я взял оружие. Вес был идеальным, распределённым. Рукоять ложилась в ладонь как влитая. Я прицелился в воображаемую мишень в конце зала, входя в состояние приятной сосредоточенности.

— Да, — сказал я просто. — Этот.

— Отличный выбор, — одобрительно кивнула Анита. В её голосе звучало профессиональное уважение, — с ним, кстати, отлично сочетается этот нож, — она указала на тактический клинок с фиксатором, лежащий рядом, — тот же производитель, если тебе важна эстетика.

Мы продолжили подбор. Она не навязывала, но предлагала варианты, словно сомелье, знающий вкусы гостя. Её комментарии были краткими, по делу, и всегда попадали в цель. Это не была игра "дамы, развлекающей кавалера". Это были два специалиста, говорящие на одном языке. Через двадцать минут на широком столе, покрытом плотной тканью, лежал комплект: основной пистолет, компактный запасной того же калибра, два тактических ножа, набор кобур и подсумков под скрытое ношение, дробовик, а также несколько коробок с боеприпасами — не только стандартными, но и с разрывными, и с тяжёлыми цельнометаллическими пулями.

— Всё будет аккуратно упаковано в профессиональные кейсы, — сказала Анита, обводя взглядом наш "улов". — С достаточным боезапасом. Доставят тебе домой в удобное время. А теперь, — она положила руку мне на плечо, — давай отойдём от этого благолепия. Пойдём ко мне в кабинет и просто поболтаем.

Её кабинет был другим воплощением её личности: простор, панорамные окна на город, минимум предметов, но каждый — произведение дизайнерского искусства. Она налила кофе из хромированного аппарата, стоящего в одном из стеллажей, и мы устроились в глубоких кожаных креслах друг напротив друга.

— Ознакомилась с твоими результатами из больницы, — сказала она после первого глотка, смотря на меня поверх края чашки, — крайне заинтригована. Но можешь не переживать — я не полезу с прямыми расспросами в твои секреты. Постараюсь догадаться сама, — в её взгляде читался вызов. Для неё всё это было своеобразной формой интересной игры.

— Спасибо за деликатность, — ответил я, — тогда, может, ответишь на пару моих вопросов? Про вампиров, например. Насколько нормально, что они шляются… средь бела дня посреди города? И то, что я столкнулся сразу с двумя?

Анита поставила чашку.

— Во-первых, поправлю — это была вторая половина дня, сильная облачность, морось. Пусть и не самый идеал, но — условия вполне приемлемые. Особенно в таких каменных мешках, как тот переулок. Проблема не в "когда", а в "что". Их открытое появление, да ещё и с явной целью нападения — это тревожный звоночек. Не сулит совершенно ничего хорошего. Конкретики у меня пока нет, но я работаю над этим. К слову, — она словно что-то вспоминает, — может хочешь себе чего из защитного оснащения, а не только оружие?

— Понятно, — задумчиво киваю я, — касательно же защиты — можешь не беспокоиться. У меня всё предусмотрено.

Она лишь кивнула, прищурившись. Я видел, как в её голове щёлкнул невидимый тумблер — "информация принята к сведению". Она не стала выспрашивать и я оценил это.

Кофе, кстати, был действительно отменным. Я сделал ещё глоток, собираясь с мыслями. Воспоминания о письме из Центра оплодотворения, о её словах про "пару слов" и "стаканчик кофе" сложились в один вопрос.

— К слову… — я бросаю долгий взгляд на чашку кофе в руке. — Ты говорила о своих действиях как о банальном угощении стаканчиком кофе, верно?

— Так-та-ак, — девушка заинтересованно придвинулась в мою сторону, — ты верно меня услышал, именно так я и говорила, — её интонация под конец стала ожидающе-предвкушающей.

— Скажи, Анита, — начал я осторожно, отставив чашку в сторону, — а могу я поинтересоваться у тебя, скажем так, кое-какой специфической информацией?

— Ну-ка, ну-ка, — с интересом в глазах она словно бы вся подобралась.

— Почему данные о демографической ситуации скрыты? — и, секунду поразмыслив, изменяю вопрос. — Вернее так: насколько всё плохо?

Анита начала смотреть на меня с каким-то новым интересом и сильной задумчивостью. Она молчала. Довольно долго. Её лицо стало непроницаемым. Я уже готовился к тому, что она вежливо сменит тему. Но я ошибся.

— Мы не вымираем, — произнесла она наконец. Её голос был тихим, но очень серьёзным, — но ситуация держится на плаву только за счёт прямого контроля со стороны властей.

— В каком смысле? — спросил я, хотя ответ уже начинал вырисовываться в голове.

— В прямом. Соотношение мужчин и женщин, к счастью, стабилизировалось. Последние десять лет не меняется. Но ваше количество… — она сделала паузу, подбирая слова. — Даже с системой полигамных семей, в самом лучшем случае, нам удаётся лишь поддерживать текущую численность населения. А лучший случай, ты и сам понимаешь — это не про реальную жизнь.

— То есть, людей становится меньше? — делаю мрачное предположение.

— Нет. К счастью, нет, — она качает головой, — с этим как раз справляются центры по оплодотворению, которые с каждым годом всё более и более востребованы. Но мы смогли лишь достигнуть эдакого статуса-кво. И он шаткий. Крайне шаткий и ненадёжный.

Я смотрел на неё и кусочки пазла с грохотом вставали на свои места. Гиперопека, "налог на безбрачие", стигматизация любой мужской самостоятельности — это были не причуды общества. Это были меры отчаяния. Система жизнеобеспечения хрупкого вида, стоящего перед порогом на путь вымирания.

— А если мужчин, кхм… — я остановился, решая не произносить это предложение.

Но недосказанность не долго висела в воздухе.

— Не работает, — Анита, похоже, более чем хорошо поняла, что я хотел сказать, — совсем не работает. Да, о таком не напишут в газетах. Но я могу тебе честно сказать, что такой вариант проверяли. Всеми возможными способами. И… Это совершенно алогичная, ненаучная чушь, вот только реальность такова, что… если говорить простыми словами — в неволе мужчины не размножаются. Вот такая вот ситуация, Сильвер.

Она откинулась в кресле, и в её позе читалась неподдельная усталость от бремени этого знания.

— Но, — её голос вновь приобрёл твёрдость, а взгляд, направленный на меня — уважение, — меня радует, что я не ошиблась в твоей оценке.

В кабинете повисла тяжёлая, но на удивление комфортная тишина. Она только что поделилась со мной, пожалуй, самой большой и мрачной тайной этого мира. Не как с объектом интереса, а как с человеком, способным это понять и принять. Это был не подарок. Это было доверие. И оно, как я начинал понимать, стоило куда дороже, чем любое оружие в её арсенале.