Подарки и потенциал

Анита Старк.

С самого утра я пребывала в состоянии приятного, игривого нетерпения. Я обожала этот момент — хвастливую демонстрацию своих творений. Особенно когда на другом конце ожидалось восхищение. Не пустая лесть подчинённых или уязвлённая похвала конкурентов, а настоящий, живой, искренний интерес того, кому это изобретение было по-настоящему нужно или интересно. И особое удовольствие мне доставляла эта реакция от тех, кто был ей не безразличен. Чувство, будто ты не просто отдаёшь вещь, а вручаешь инструмент для будущих побед, щекотало её самолюбие куда сильнее, чем очередной квартальный отчёт.

Ровно в восемь пятьдесят Джарвис, словно угадав её настроение, мягко сообщил:

— Мисс Паркер прибыла в здание. Гостевой пропуск активирован. Ей указан ваш лифт и этаж.

— Спасибо, солнышко, — бросила я, поправляя и без того безупречный рукав блузки. Всё было готово к началу действа.

Спустя минуту в дверь постучали — осторожно, крайне робко.

— Входи! — ответила я без промедления.

Петра переступила порог крайне осторожно, словно зашла не в кабинет, а в какой-нибудь зал суда. Она выглядела, как обычно — немного помятая, с огромными глазами, в которых плескалась целая буря эмоций. Смущение, волнение, лёгкая опаска. Она даже поздороваться толком не успела, как слова понеслись из неё потоком:

— Анита, я… я очень старалась, но пока не успела оформить свои наработки, а потому не ругайте меня пожалуйста! — и после этих слов она даже съёжилась.

Меня это сперва сбило с толку. Мозг, заточенный под анализ и легкомысленность, на секунду завис, обрабатывая этот лихорадочный лепет.

— О чём ты, малышка? — наконец спросила я, и только после этого до меня дошло. Ах, да, научная работа. Та самая, про биополимеры.

Я беспечно махнула рукой и широко, по-доброму улыбнулась.

— Да я никуда тебя не тороплю! Успокойся. Я позвала тебя совсем по другому вопросу, — и уже с пробивающимся нетерпением дополнила, — пойдём со мной.

Я вышла из-за стола и двинулась прочь из кабинета идя в дальнюю часть коридора. Петра послушно засеменила следом, стараясь держаться на почтительной дистанции. Дверь в конце коридора была внушительной — массивная, без видимых ручек — это скорее был бронированный шлюз, чем дверь. Я приложила ладонь к панели та загорелась мягким синим светом.

— Биометрия, — пояснила я, пока щёлкали невидимые замки, — и анализ кучи параметров с камер и датчиков на всякий случай. Здоровая паранойя — это наше супергеройское всё, хе-хе.

Дверь бесшумно отъехала в сторону, открывая доступ в святая святых — мою личную мастерскую-лабораторию. Воздух внутри пах озоном, смазкой и холодным металлом. И первое, что увидела Петра, разумеется, заставило её застыть на пороге, забыв про смущение и тревогу. Иного я и не ожидала.

Вдоль дальней стены, в высоких прозрачных цилиндрах, подсвеченных снизу, стояли они. Mark I, грубый и угловатый, собранный в плену буквально из хлама. Mark II, уже более обтекаемый. Mark III, IV, V… вплоть до текущей, шестой модели. Броня. История моего пути, воплощённая в титане и золоте. Каждая царапина, каждая вмятина на первых моделях хранила в себе важную историю из моей жизни.

— Ох… — вырвалось у Петры, и она, будто заворожённая, подошла ближе, прильнув носом к прохладному стеклу. — Это же… все они…

Я дала ей время поглазеть, наслаждаясь реакцией. Искренний трепет перед технологией — это было то, что я ценила куда больше дипломатических комплиментов.

— Ты ещё успеешь не раз насмотреться, — решила уже отвлечь ей я, — сейчас мы тут за другим.

Я направилась в сторону, где стояли два других, более узких глухих металлических цилиндра. Петра, словно очнувшись, робко последовала за мной.

Подойдя к первому цилиндру, я приняла театральную позу, демонстративно прокашлялась и постаралась придать своему голосу максимальные пафос и торжественность.

— Так-с, слушай сюда, малыш. Великая Анита Старк, гений, миллиардер, плэйгерл и филантроп, озаботившись будущим одной юной, но очень многообещающей супергероини, известной как Девушка-Паук, приняла волевое решение! — я сделала эффектную паузу, глядя, как Петра замирает в ожидании и нетерпении, — а потому самолично разработала и создала специальный, эксклюзивный комплект облачения! Для повседневных подвигов и… особых случаев.

Я щёлкнула пальцами. Цилиндр с мягким шипением рассёкся пополам, створки разъехались, выпустив облако криогенного тумана. Из клубящейся дымки проступили контуры…

Петра широко распахнула глаза и ахнула.

Но не от восторга.

От шока.

На манекене, в точности повторяющем её собственные пропорции, красовался комплект белья. Чёрного. Кружевного. Невероятно тонкого, дорогого и откровенно развратного. Тончайшие лямки, ажурные вставки — всё кричало о том, для каких именно "особых случаев" это могло пригодиться. И какие подвиги в нём надо совершать.

Я видела как мозг Петры отключился. Щёки, шея, уши — всё разом залилось густой, алой краской. Она открыла рот, закрыла, снова открыла, замахала руками, указывая то на манекен, то на себя, то на меня. Она пыталась издать хоть какой-то звук, но получилось лишь безмолвная, паническая пантомима.

А я, видя этот спектакль чистого, неподдельного смущения, дала волю чувствам. Я получила желаемое, а потому, совершенно не стесняясь, залилась хохотом — громким, раскатистым, довольным аж до слёз. Я смеялась, держась за живот, и мой смех звенел в стерильной тишине лаборатории, отражаясь от стен.

— О-о-ох, малышка, твоё лицо! Это бесценно! — выдавила я сквозь смех, утирая выступившие на глазах слёзы.

— У-у-у-у-у-у! — наконец вырвалось у Петры, похожее на вой торпедированного паровоза. Она была готова провалиться сквозь пол от смущения. Не вышло бы, кстати — и полы и стены тут жуть какие прочные.

Я, немного отдышавшись и смахнув оставшуюся слезу, подошла ко второму цилиндру. Теперь без предисловий, лишь с лёгкой, озорной ухмылкой.

— Ладно, ладно, не кипятись. Вот настоящее, — и вновь щёлкаю пальцами.

Второй цилиндр открылся. И внутри, в том же дымном ореоле, висел костюм. Формой и расцветкой — почти точная копия её старого, красно-синего трико. Но сходство было лишь визуальным.

Петра, всё ещё пылая, перевела взгляд. Смущение понемногу начало вытесняться любопытством. Она молчала, понимая, что Старк не стала бы просто копировать её костюм.

— Ну что же, — начала я, уже деловым тоном, подходя к манекену, — Спандекс — это, конечно, крайне удобно и хорошо демонстрирует все прелести твоей фигуры, особенно для некого мужчины, — я подмигнула и Петра снова невольно потупилась в смущении, — но вот в плане функциональности или помощи супергеройскому делу — совершеннейшая бесполезность. Красивая тряпка для цирковых выступлений, да и только. А потому я подумала и создала свой вариант.

Я коснулась ткани на рукаве.

— Материал — моя собственная разработка. Сплетённные по особой схеме кевларовые и высокопрочные нейлоновые нити. До характеристик чистого кевлара, конечно, далековато, но всё ещё в разы крепче и устойчивее к истиранию и порезам, чем твой старый спандекс. И дышит, что важно. Разве что в машинке не стирай.

Палец переместился к груди, животу, спине и некоторым областям на руках и ногах.

— Здесь, здесь и вот тут — тончайшие бронепластины из титанового сплава. Анатомической формы. Прикрывают всё жизненно важное: сердце, крупные сосуды, позвоночник, почки. При этом я отлично осознаю, — наставительно дополняю я, — что для тебя гибкость — это буквально всё. Поэтому каждая бронированная область — это тщательнейше продуманная сегментная структура, сохраняющая предельную для конструкции подвижность. Потеря гибкости минимальна, а защита для таких габаритов — выдающаяся. Впрочем, теперь у тебя наконец-то вообще появилась защита. Хоть какая-то.

Я взяла манекен за руку, показав ладонь.

— В подушечки пальцев и ладони перчаток встроены контактные шокеры. Заряд, увы, на один полноценный разряд. Мощных аккумуляторов в такой обтягивающий фасон не впихнёшь. Но их можно перезарядить от любой розетки — зарядное устройство и провода в комплекте. Я же не производитель смартфонов, — позволяю себе обидную ухмылку в их адрес, — да, конечно, однозарядность — это не айс, но всё же лучше, чем ничего.

Затем я дотронулась до области глаз на маске.

— В линзы встроен простенький прибор ночного видения. Мелочь, но в темноте пригодится. И, наконец-то, — я сделала особое ударение на следующие слова, — в маску встроен войсчейнджер. Элементарный модулятор. А то это совсем никуда не годится, когда супергероиня в маске говорит своим собственным голосом. Дилетантизм.

На последних словах Петра снова смущённо поёжилась, но кивнула — с этим аргументом не поспоришь.

— Ну что, примеришь? — в моём вопросе не было и тени сомнения на получение положительного ответа.

— Да… Да, конечно, — прошептала Петра, всё ещё слегка красная.

Костюм был быстро снят с сложившегося манекена и Петра скрылась в небольшой ванной комнате, примыкавшей к лаборатории. Я же, пользуясь её отсутствием, достала из первого цилиндра тот самый "комплект для особых случаев" и аккуратно сложила его в аккуратный прозрачный мешочек.

Через несколько минут дверь открылась. Петра вышла, неловко поворачиваясь и с любопытством разглядывая себя. Костюм сидел идеально, словно вторая кожа, но другая — более плотная и надёжная.

— Ну как? — спросила я.

— Он… Он почти ничего не стесняет! — удивилась Петра, сделав несколько пробных движений — мах руками, наклон, присяд, — Тяжелее чувствуется, но не мешает. И… надёжный такой.

— Так и задумано. Иди, покрутись перед сканерами, — я кивнула на комплекс для анализа движения в углу.

Небольшая импровизированная тренировка подтвердила: подвижность сохранилась на девяносто пять процентов от исходной, что для такого уровня защиты было феноменально. Петра сияла. Разумеется. Ведь это был не просто подарок. Это был инструмент, жест доверия и, что немаловажно, признание её… деятельности.

Переодевшись в свою обычную одежду, она вышла из ванной. Я уже ждала, держа в руках стильный матово-чёрный чемоданчик.

— Для транспортировки и хранения. Замок — биометрический сканер, настроенный на тебя. И… — я открыла крышку.

Внутри, в формованных ложементах, аккуратно лежал свёрнутый новый костюм. А на дне, в отдельном плоском отделении, виднелась тот самый прозрачный мешочек.

Петра опять покраснела, но на этот раз уже без паники, лишь с немым вопросом.

— Это… зачем?

Я усмехнулась, по-хозяйски захлопнув крышку.

— Ну не для себя же я его делала! — с наигранным возмущением, отвечаю ей. — А ты ещё успеешь меня поблагодарить за это. Пригодится, уж поверь мне. Ну, или просто выбросишь, если захочешь, — разумеется, она не захочет.

В этот момент в воздухе прозвучал спокойный голос Джарвиса:

— Мисс Старк, документы прибыли и доставлены в ваш кабинет.

Петра встрепенулась, вероятно решив, что отвлекает меня от важных дел.

— Ой, мне, наверное, пора… — засуетилась она, хватая чемодан, — Анита, я не знаю даже как вас благодарить… Это невероятно! Спасибо! Огромное спасибо!

— Да брось, пользоваться будешь — вот и вся благодарность, — я по-доброму улыбнулась, проводя её взглядом к двери, — и помни — если что нужно будет доработать, сразу говори. Не стесняйся.

Когда дверь закрылась, улыбка сменилась деловым выражением. Я вернулась в кабинет. На столе лежала тонкая, но крайне важная папка. Я открыла её, пробежалась взглядом по официальным бланкам, штампам, подписям. Разрешительные документы. На Сильвера Фокса. Всё чисто, легально, не подкопаешься. Джарвис, как всегда, безупречен в приструнении бюрократов.

Я набрала номер клиники.

— Это Старк. Как дела у моего пациента? — спросила я, уже ожидая стандартного отчёта.

На другом конце провода возникла лёгкая, но ощутимая пауза.

— Мисс Старк… — голос старшей врачихи звучал странно, несколько растерянно, — с мистером Фоксом… всё в порядке. С медицинской точки зрения. Просто… Лучше бы вы сами приехали и посмотрели. Мы не знаем, как это правильно описать. Ситуация… сложная.

Я насторожилась. "Сложная" от её персонала, обученного не паниковать даже при виде пробитого туловища — это значило многое.

— Объяснитесь, — потребовала я.

— Он… Он полностью здоров. Кости срослись. Он тренируется в реабилитационом центре. С… нечеловеческой интенсивностью. И демонстрирует результаты, которые… — врач снова запнулась, подбирая слово, — …которые не укладываются даже в нормативы для девушек из спецподразделений. Вам лучше увидеть самой.

Интрига, которая тлела во мне с момента той оговорки про двух вампирш, вспыхнула ярким пламенем.

— Буду через двадцать минут, — отрезала я, хватая папку с документами и ключи от одной из своих машин. Я не любила, когда пазлы не складывались. А Сильвер Фокс превращался в целую картину, нагло составленную из кусочков разных головоломок.

Сильвер Фокс.

Я заканчивал очередной подход упражнение. Пот стекал по спине, но дыхание выравнивалось просто с неприличной скоростью. Я чувствовал себя не просто восстановившимся — я чувствовал себя обновлённым. Как автомобиль, у которого сменили горючее на ракетное топливо.

"Надеюсь, я не разорю Старк своими счетами за еду" — мелькнула в голове шутливая мысль, пока я делал глоток из бутылки с изотоником. Аппетит был зверский, но симбионт уже сообщил, что основная часть энергии теперь идёт в "стратегический запас" и скоро рацион можно будет урезать до просто "очень большого".

Результаты тренировок заставляли меня внутренне присвистывать. Я всегда был в отличной форме, но то, что я демонстрировал сейчас — это было на грани рекордов профессиональных атлетов в их лучшие годы. Причём тело не превратилось в гору бугрящихся мышц — оно стало плотнее, рельефнее, словно каждый мускул был выточен из упругого дерева. Я даже превосходил само себя — того себя из мира, где выживание зависело от физической готовности на все сто. Симбионт прокомментировал это сухо, но с одобрением: "Чем выше базовая эффективность носителя, тем выше потенциал синергетического усиления в кризисной ситуации".

Я стоял, опираясь руками о тренажёр, чувствуя приятную дрожь в нагруженных мышцах и вдруг кожу между лопаток защекотало. То самое чувство — на тебя смотрят. Пристально, без стеснения. Это несколько отличалось от осторожных взглядов местных сотрудниц. Я медленно обернулся.

В проёме двери, прислонившись к косяку, стояла Анита Старк. В дорогом, идеально сидящем брючном костюме, с папкой под мышкой. И смотрела. Так, как смотрят на редкий, впечатляющий экспонат. Откровенно говоря, она пялилась. В её взгляде не было ни удивления врачей, ни смущения. Был чистый, концентрированный, откровенный интерес. Её взгляд скользил по линии моих плеч, напряжённых рук, спины, впитывая каждую деталь, словно вырезая в памяти. В уголках её губ играла тень улыбки, а во взгляде стоял немой, но красноречивый вердикт: "Неплохо. Очень неплохо".

И вот наши взгляды встретились. Я не стал изображать смущение или отводить глаза. Я просто выдержал её взгляд, слегка вопросительно приподняв бровь.

Анита, пойманная на месте "преступления", не дрогнула. Её улыбка стала чуть шире, откровеннее. Медленно, оценивающе, она подняла руку и показала мне большой палец вверх. Явное, безоговорочное одобрение. А потом её взгляд снова вернулся к моему телу, но уже без тени шутки. Теперь её взгляд был изучающим взглядом учёного. Она видела перед собой аномалию. И ей это определённо нравилось.

Я повернулся обратно к тренажёру, сделав вид, что возвращаюсь к упражнениям. Но спиной я чувствовал её взгляд, прилипший ко мне как луч целеуказателя. Ладно, делаю последний подход и отправляюсь узнать, что же такого привело её сегодня.