Проявляя искренность

Разговор с симбионтом вызвал у меня стойкое чувство мигрени — не буквальной боли, а того самого состояния тягучей и беспокойности, когда мысли не выстраиваются в чёткую линию, а крутятся беспорядочным роем. Слишком много новых переменных. Слишком много новых правил для игры, в которую я и не планировал вступать.

Супергероини — ладно, смирился. Женский мир с его гиперопекой — привыкаю, скрипя зубами. Но вампиры? Настоящие, кровососущие, с клыками и желанием превратить тебя в такую же нежить, или чем они тут являются? Ещё и симбионт. Вернее целая категория биологического оружия, если верить луже в моей голове, причём существующая явно не в единственном экземпляре.

Мысли о тихой, спокойной жизни, ради которой я вроде как и согласился играть в местные игры, таяли как рассветный туман. Я не был глуп или наивен — жизнь давно отучила от подобного. Один раз вляпавшись в такую заварушку, ты уже не вынырнешь. Подобное начнёт сваливаться на голову с завидным, прямо таки неостановимым упорством. Закон подлости, вселенской мерзости или просто местный колорит — не важно. Факт в том, что обратного пути не было и я встрял.

Хотя теперь, по крайней мере, у меня появилось прикрытие. Странное, разговаривающее и слегка сексистское, но прикрытие. Оно могло складывать кости, зализывать раны и, если верить его словам, формировать броню. Оставался один, но капитальный вопрос — оружие. Нужно лишь как-то перелезть через бюрократическую стену, с которой я уже успел столкнуться. Получить законный ствол, на первый взгляд, здесь казалось задачей уровня покорения Эвереста в тапочках.

Мои размышления прервал тихий, едва слышимый стук в дверь. В палату вошла медсестра — женщина лет двадцати пяти с профессионально-ободряющей улыбкой, которая, как я уже заметил, была здесь у всех сотрудников по умолчанию.

— Доброе утро, мистер Фокс. Как самочувствие? Беспокоит ли что-то? — её голос был ровным, успокаивающим.

— Всё в пределах разумного для человека с парой переломов, — ответил я, стараясь, чтобы в голосе звучала усталая благодарность, а не привычная сухость.

— Это, вне всякого сомнения, радует, — на удивление, её голос звучал весьма искренне, — готовы к завтраку?

В голове что-то шевельнулось, оживилось.

"Скажи, чтобы принесли всего и побольше, — раздался ровный, лишённый интонаций голос, — особенно мяса. Нам нужна энергия".

Я мысленно вздохнул.

"Насколько больше?"

"Минимум втрое от твоей стандартной нормы. Не будем пока создавать лишние поводы для подозрений чрезмерным аппетитом".

Ага. То есть в три раза больше — это ещё не повод для подозрений. Логика инопланетной, биологической лужи была своеобразной, но отрицать её прагматизм не выходило. Ладно.

— Да, готов, — сказал я уже медсестре вслух, — и будьте добры, принесите, пожалуйста, как можно больше. Особенно что-то мясное, питательное. Очень хочется есть.

На её лице мелькнуло лёгкое удивление, быстро сменённое профессиональной маской.

— Мистер Фокс, после таких травм мы обычно рекомендуем лёгкую…

— Я знаю своё тело, — мягко, но настойчиво перебил я, — у меня переломы, а не проблемы с желудком. И я на собственном опыте не раз убеждался, что обильное, качественное питание — лучший помощник в сращивании костей. Поверьте.

Она посмотрела на меня, на моё, вероятно, довольно здоровое на вид лицо и, немного поразмыслив, капитулировала.

— Хорошо, мистер Фокс. Разумеется. Сейчас организуем.

Через двадцать минут в палату закатили тележку, от вида которой у меня самого на секунду округлились глаза. Это не был завтрак. Это был пир. Омлет с трюфелями, стейк средней прожарки с овощами-гриль, тарелка свежей пасты с морепродуктами, йогурты, фрукты, круассаны. Всё выглядело безупречно и пахло так, что даже сквозь больничный запах пробивался аромат настоящей, дорогой еды. Частная клиника Старк явно не экономила ни на чём.

Под слегка шокированным, но старательно скрываемым взглядом медсестры я приступил к трапезе. Не спеша, аккуратно, но с методичной, неумолимой эффективностью. Каждый кусок стейка, каждый завиток пасты исчезал с тарелки. Внутри я чувствовал лёгкое, едва уловимое движение — не голод, а скорее одобрение. Симбионт работал. Перемалывал, усваивал, превращал в энергию для ремонта моего разбитого тела и своих запасов. Это было странное, но не неприятное ощущение — словно внутри завёлся сверхэффективный пищеварительный комбайн.

Когда от пиршества остались лишь чистые тарелки, изумлённая медсестра, тщетно пытаясь сохранить профессиональное спокойствие, выкатила тележку обратно. В дверном проёме она едва не столкнулась с мнущейся в нерешительности Петрой.

— О, Петра, заходи, — приглашающе махнул я ей рукой, отодвигая в уме мысли об энергетическом балансе и вампирах, — ты прям с самого утра решила проведать? Польщён. Но ты хоть выспалась?

Она переступила порог, по-прежнему выглядя немного потерянной. На ней были те же джинсы и толстовка, что и вчера, волосы слегка растрёпаны.

— Э-хе-хе, — она неловко начала ерошить себе затылок, — понимаешь… Такое дело… Я не уходила отсюда, — Она неловко засмеялась, коротким, сбивчивым смехом.

— Это как? — не понял я.

— Как-то так вышло, что я тут засиделась допоздна и Анита, чтобы не гонять меня по городу, просто выделила одну из палат. Даже как-то неловко — словно бы на халяву заселилась в элитный отель… — проговорила она, стеснительно присаживаясь в гостевое кресло, неподалёку от кровати.

В её голосе звучала смесь благодарности и смущения. Похоже Старк вообще не привыкла церемониться с решением каких бы то ни было вопросов.

— Да, обслуживание тут достойное, — согласно кивнул я, делая вид, что не замечаю её смущения.

— Кстати, — Петра спохватилась, — а чего медсестра такой удивлённой выходила?

— А, — махнул я рукой, — наверное, просто впервые увидела, что такое здоровый мужской аппетит.

Я внимательно посмотрел на неё. На тёмные круги под глазами, на нервное движение пальцев, перебирающих край толстовки. Она была похожа на перепуганного котёнка, который всё же решился подойти к человеку. И я решил кое-что сделать.

— Кстати, у меня для тебя есть предложение, — добавляю в голос немного заговорщическую интонацию.

— К-какое? — она мгновенно замерла, а щёки покрылись лёгким румянцем. Чего это она так покраснела-то?

— Когда меня отсюда выпишут, то как насчёт сходить куда-нибудь и попить кофе? — увидев, как её глаза начинают округляться, я, вспоминая её прошлую реакцию, добавил. — Так и быть, ты даже можешь меня разок угостить, — и подмигнул ей.

Эффект был почти мгновенным. Румянец превратился в густой, алый цвет, заливший всё её лицо и шею. Она открыла рот, закрыла, снова открыла и выдавила из себя всего одно слово, больше похожее на писк:

— Х-хорошо.

Я не удержался и усмехнулся.

— Ну и чего ты так смущаешься? Я же просто позвал прогуляться.

— Вот именно! — в её интонации появились нотки искреннего, почти детского возмущения. — Ты снова сам пригласил! Это же не правильно!

— Ничего не знаю, мне так нравится, — улыбка не сходила с моего лица. Было забавно наблюдать за её попытками совладать с местными стереотипами и собственными чувствами.

Она фыркнула, отвернулась, но уголки её губ всё же дрогнули.

— Злодей… — буркнула она, но затем голос стал тихим, почти шёпотом. — Я рада, что ты живой…

— Да что мне сделается-то? — усмехнулся я, стараясь звучать легкомысленно.

Петра демонстративно обвела взглядом мою фигуру, задерживаясь на гипсе, на повязке на плече, на синяках, которые, наверное, в некоторых уже проступали на коже.

— Действительно. Что же тебе сделается-то?

— Пустяки, — отмахнулся я и, помня обнадёживающие слова симбионта, добавил, — уверен, к концу недели меня отсюда уже выпустят.

— Ага, конечно, — Петра усмехнулась, сочтя мои слова простым шуточным бахвальством. Она встала, поправила толстовку. — Отдыхай, Сильвер, — улыбка, которую она мне подарила, была тёплой и искренней, без тени вчерашней паники.

И уже у самой двери она чуть замялась, не оборачиваясь, и задала вопрос:

— А можно я буду заходить к тебе в свободное время?

— Конечно, — ответил я, и в голосе без всякого усилия прозвучала та самая теплота, которую я не часто позволял себе проявлять, — буду только рад.

— Тогда до скорого! — выпалила она и быстро, почти выбегая, юркнув за дверь.

Забавная она девчушка. Наивная, нервная, но в этой своей искренности — невероятно цельная. Надо бы ей как-то помочь. Подбодрить. Хотя, судя по всему, моё простое приглашение на кофе уже сработало как мощный стимул.

Долго наслаждаться тишиной и разбираться в своих мыслях не вышло. Буквально через пару минут в дверь снова постучали — на этот раз уверенно и чётко.

— Тук-тук, — раздался знакомый голос, ещё до моего ответа дверь приоткрылась и в палату вошла Анита Старк, — доктор Старк пришла осмотреть своего единственного и неповторимого пациента.

Меня не удивило её появление. Всё же свой интерес она обозначила ещё тем звонком, а теперь, после вчерашней битвы и оказанной помощи, её визит был более чем ожидаем. Впрочем, с учётом того, что она действительно спасла мне жизнь, было бы тотальным свинством проявлять к ней теперь холодность и отстранённость. А свиньёй я быть не хотел. Да и не видел в этом смысла — с людьми её калибра лучше выстраивать если не союз или дружбу, то хотя бы нейтралитет, сдобренный взаимной вежливостью.

— О, доктор Старк, не переживайте, — я решаю чуть поддержать её игру, придав голосу лёгкую, почти шутливую ноту, — этот пациент в полном, — слегка заминаюсь, искусственно вспоминая, что в больнице я не просто так, — насколько это возможно порядке. А ещё я крайне благодарен за помощь. Вчера вы появились очень вовремя.

— А, пустое, — она весело отмахнулась, свободно усевшись в кресле неподалёку от кровати. Её взгляд был живым, заинтересованным, без тени той скуки, которую я видел на благотворительном вечере, — даже опуская из внимания все возможные причины, супергероем я зовусь отнюдь не за красивые глазки, хотя… — она намеренно сделала паузу, лукаво посмотрев на меня. — Они у меня, вне всякого сомнения, прекрасны.

Я не стал спорить. Это был факт, и отрицать его значило опускаться до глупой грубости.

— Не могу отрицать, — согласился я с лёгкой, непринуждённой улыбкой.

— Хе-хе, какой же вы сердцеед, мистер Фокс, — она каверзно улыбнулась и в её глазах вспыхнули весёлые огоньки. — Не успели пригласить на свидание одну девушку, как уже готовитесь забрать сердце другой… Одобряю! — она с театральным воодушивлением кивнула.

— Да уж. Похоже, что читать по её лицу могут буквально все, — с долей неловкости, проговариваю я.

— Это точно, — кивнула она, словно поймав мою мысль, — впрочем, в данном случае это было совсем просто — она шла по коридору и сияла подобно рождественской ёлке, так что вывод был вполне очевиден, — Анита сделала небольшую паузу, и её взгляд стал чуть теплее, почти одобрительным, — Это ты, кстати, молодец.

Я поймал себя на том, что её одобрение мне… приятно. Не как оценка сверху, а как признание от равного. От того, кто понимает цену действиям.

— Как я могу отплатить вам… — начал я, упуская из виду последнюю часть её фразы.

Она тут же подняла бровь, и на её лице появилось немое, но очень выразительное ожидание.

— …тебе, — тут же поправился я, и сразу же получил в ответ широкую, довольную улыбку, которая на секунду сделала её похожей на кошку, получившего желаемое лакомство, — отплатить за помощь? Супергерой ты или нет, но неблагодарностью я не страдаю.

— Кофе, — выпалила она, и в её тоне прозвучала нотка победительницы, сорвавшей банк, — пригласи меня на кофе. Разумеется, уже после того как встретишься с малышкой Петрой — не хочу отнимать у неё момент радости. У этой крохи и так проблемы с самооценкой.

Её слова очень хорошо легли на мои собственные мысли. Я и сам это заметил.

— Да, иначе и не скажешь. Не знаешь, в чём причина? — решил я на всякий случай поинтересоваться. В людях-то я разбирался, но юные, ранимые девушки с суперсилами — это категория, в которой я не был экспертом.

— Знаю, — её голос внезапно стал тише, в нём промелькнула та самая лёгкая грусть, которая была так нехарактерна для её столь уверенной персоны, — но пусть лучше она сама расскажет, когда будет готова. Пока же просто скажу, что ты всё делаешь правильно.

— Особенно смущая её тем фактом, что сам зову прогуляться, — с лёгким сарказмом в голосе отметил я, — кстати, а тебя почему не смущает факт того, что в благодарность я сам тебя и приглашу? Жуткая жуть же с социальной точки зрения!

— Делать мне больше нечего, чем переживать из-за таких глупостей, — она легкомысленно отмахнулась рукой, и весь её вид излучал уверенность хищницы, для которой правила — лишь инструмент, — если я получаю желаемое приятным способом, то какая разница, что это за способ? Это Петра ещё совсем глупышка и не понимает своего счастья. Ну ничего, поумнеет ещё.

Она откинулась на спинку кресла и её взгляд снова стал пристальным, изучающим. Игривость куда-то испарилась.

— К слову о способах… — она произнесла это медленно, растягивая слова. — Как ты умудрился справиться с вампиршей? И не отговаривайся, я видела, что ты её теснил!

Вопрос повис в воздухе. Прямой, неудобный, но совершенно закономерный.

— Да как-как, — попытался я отделаться лёгкой шуткой, — жить хотел. Вот и прирезал по-быстрому первую, а потом и вторая подтянулась…

И тут я понял, что сказал лишнее. Совершил ту самую классическую ошибку — выдал больше, чем планировал, не уследив за словами в моменте. Я встретился взглядом с Анитой и увидел в её глазах не шок, не недоверие, а чистейший, неподдельный интерес, смешанный с изумлением. Такое выражение бывает у учёного, обнаружившего новую, необъяснимую аномалию.

— Да ла-а-адно? — протянула она, и её брови поползли вверх. — То есть ты, будучи простым человеком, уработал ДВУХ вампирш?

Я попытался отступить и слегка смягчить свой провал.

— Вынужден сообщить, что нападали они в порядке очереди.

— А, ну да, это, конечно, меняет прям всё, — сарказм в её голосе можно было черпать вёдрами, — ты в курсе, что для человека это почти невозможно? Что один такой укус, один удар — и ты либо мёртв, либо становишься одним из них? И на банальное везение тут ничего не спишешь.

— Видишь, это всего лишь "почти", так что возможно, — хватался я за соломинку, чувствуя, как эта беседа ускользает из-под контроля. Нужно было сменить тему, перевести стрелки, — впрочем, я не стану отрицать, что хотел бы избежать повторения подобного опыта. И когда… — на этом слове Старк, предвидя мою мысль, понимающе и немного грустно кивнула. — …мне придётся встретиться с этими тварями вновь, надеюсь, что буду вооружён чем-то более существенным, чем нож.

Её лицо снова озарила улыбка, на этот раз лукавая, полная скрытых намёков.

— Оу… — протянула она. — Мальчик хочет себе настоящие игрушки?

Я не стал юлить. Врать этому человеку было не только бесполезно, но и глупо.

— Не представляешь как, — честно признался я, и в голосе прозвучала вся горечь от столкновения с местной бюрократической машиной, — вот только эта тупая бюрократия… Эх.

— Ну-ну, будет тебе, — она загадочно улыбнулась, вставая. В её взгляде читалось обещание. Не пустое, а конкретное. Она что-то замышляла, — ну, да не буду лишать тебя отдыха — восстанавливайся. Я буду заглядывать по мере возможности.

И она вышла, оставив после себя лёгкий шлейф дорогих духов и ощущение, что разговор этот был лишь первым ходом в новой, более сложной партии.

Да уж. Пробивная особа. Опасная, умная и чертовски привлекательная в своей уверенности.

Анита Старк.

Вечер того же дня застал Аниту Старк в её кабинете на верхнем этаже башни. За окном раскинулся ночной Нью-Йорк, сверкающий миллионами огней, но её взгляд был устремлён не на панораму, а на стопку бумаг, лежащих перед ней на столе из полированного чёрного дерева.

Она сидела, откинувшись в кресле, и задумчиво постукивала кончиком пальца по папке. В помещении царила тишина, нарушаемая лишь тихим гудением компьютера и отдалённым гулом города. На её лице не было обычной самоуверенной улыбки или выражения скуки. Была сосредоточенная, холодная работа мысли.

Бумаги перед ней были результатами. Всеми возможными анализами, сканами, тестами, которые только можно было провести над Сильвером Фоксом в стенах её клиники за прошедшие сутки. Биохимия крови, развёрнутая панель гормонов, повторные рентгены в высоком разрешении, МРТ для исключения скрытых повреждений мозга. Всё, что она могла позволить в текущих условиях.

И всё это в совокупности рисовало одну и ту же, невероятную картину. Картину абсолютной, эталонной нормы.

Сильвер Фокс был здоров. Чистейший, идеальный образец человеческой биологии. Ни следов генетических аномалий, ни скрытых инфекций, ни гормональных сбоев, ни признаков ускоренного метаболизма или мышечной гипертрофии, которые могли бы объяснить его реакцию. Сильвера Фокса можно было отправлять в палату мер и весов, как эталоннейшего представителя человечества.

И это абсолютно, категорически не сходилось с фактами.

Она не сомневалась в его оговорке. Не в том, что он сказал лишнее — в том, что это была правда. Она слишком хорошо умела читать людей, видеть микровыражения, слышать подтекст в голосе. В тот момент, когда он сказал "первую, а потом и вторая", не было ни хвастовства, ни лжи. Была усталая констатация факта, о котором он предпочёл бы умолчать. Он действительно убил почти двух вампиров. В одиночку. Без суперсил, без высокотехнологичного костюма. С ножом и тем, что он называл "желанием выжить".

Это противоречие не раздражало её. Оно зажигало внутри новый, более яркий и жгучий огонь интереса. Обычные люди не побеждали вампиров. Значит, он — необычный. Но его необычность была скрыта на таком уровне, что её инструменты оказались слепы. Это был вызов. Самый интересный вызов за последние годы.

И сегодня она увидела ещё один аспект. За холодной, подчас циничной маской, за умением драться как загнанный зверь, он оказался… порядочным. Он искренне благодарил за помощь. Беспокоился о Петре, о её заниженной самооценке. В его голосе, когда он говорил о девочке, звучала неподдельная теплота. Он не был просто холодным ледышкой. Он был сложным, цельным человеком со своим внутренним кодексом.

Анита медленно отодвинула папку с результатами. Чистый лист. Биологически — тупик. Но теперь у неё было новое направление для атаки. Не лабораторное. Личное.

Он проявил благодарность. Он проявил человечность. И он нуждался в оружии, в котором ему отказывала бюрократическая система.

Уголки её губ дрогнули, сложившись в едва уловимую, но от этого не менее хищную улыбку. Она точно не собиралась упускать свой шанс. Охота, настоящая, интеллектуальная и эмоциональная охота, только начиналась. А её невольная добыча, сам того не ведая, уже начал проявлять те самые слабости, которые можно было обратить в инструменты влияния. Теперь оставалось лишь развить этот внезапный успех от знакомства. Аккуратно, шаг за шагом.

— Джарвис, солнышко, — бросила она в пустоту, — что там по запросу Сильвера в разрешительный департамент? — и, не останавливаясь и не дожидаясь ответа, тут же продолжила. — В общем, ты уже понял — сделай всё красиво и быстро. И чтобы никаких вопросов потом ни у кого не возникало.

— Принято, мэм.

Она взглянула на город за окном. Где-то там, в своей бетонной крепости или в палате её клиники, спал Сильвер Фокс. Человек-загадка. И она намеревалась эту загадку разгадать. Как бы он ни сопротивлялся.