Внезапный танец

Терпеть присутствие преследователя было уже нельзя — следовало закончить это, не дав вмешаться каким-либо переменным, которые дополнительно осложнят ситуацию. Мне требовалось место для «переговоров». Что-то определённое — тихое, удалённое от посторонних глаз и, что самое важное, узкое. Глубокий переулок, петляющий между глухими стенами домов — идеальный вариант.

Быстрый поиск в телефоне — удача. Подходящий переулок нашёлся неподалёку. Пара сотен шагов и я на месте. Он был именно таким, как я и рассчитывал: не особо широкий, с опускными пожарными лестницами по бокам, несколькими мусорными контейнерами и ворохом всякого мелкого мусора — именно такой переулок, который я и искал. Я, ничем не выдавая настороженности, прошёл вглубь на пару десятков шагов. И вот позади раздался хриплый женский голос.

* * *

— Куда же ты так спешишь, красавчик? — её голос был даже по-своему привлекательным — низким, бархатистым и довольно манящим, с едва уловимой мистической ноткой, словно бы зовущей в какую-то тёмную сказку. Вот только на этот раз чары голоса не сработали.

Звук её слов эхом отразился от кирпичных стен переулка, пропитанных запахом гниющих отбросов и дождевой сырости.

Сильвер на мгновение замер, его спина, до этого расслабленная, напряглась подобно стальной пружине. Он медленно повернулся и, словно бы просто поправляя одежду, невзначай расстегнул пуговицу пиджака, освобождая быстрый доступ к рукоятям ножей, что покоились у него на поясе — простых, без изысков, но с клинками из хорошей армейской стали — ему повезло, что в наличии оказались именно такие.

Девушка замерла в десятке шагов от него: стройная, почти воздушная фигура с бледной, неестественно белой кожей, казавшейся фарфоровой под тусклым, мерцающим светом одинокого фонаря у входа в переулок. Её глаза светились заметным алым сиянием, а чувственные губы растянулись в усмешке, обнажая клыки — длинные, заострённые — у людей таких не бывает.

"Вампир? — промелькнуло в голове Сильвера. — Чёрт, я думал, это просто байки из фильмов. Но раз в этом мире существуют сверхлюди, то почему бы не существовать и таким вот ошибкам природы? Эх… А я-то надеялся, что моя догадка — это просто приступ разыгравшейся паранойи".

— Так что, красавчик, куда ты так спешишь? — повторила она, её голос перешёл в низкое рычание, словно у кошки, готовой к прыжку.

Она шагнула ближе, двигаясь с неестественной, плавной грацией, которая сразу выдавала в ней нечто большее, чем просто уличную маньячку. Каждый её шаг был бесшумен, а в глазах читалась холодная, безэмоциональная оценка добычи. Ощущение угрозы, которое чувствовал Сильвер, достигло своего апогея.

Он ей не ответил. Вместо этого он оценил пространство: переулок шириной в три метра, с пожарными лестницами, свисающими слева и справа, подобно металлическим паутинам, мусорные контейнеры у стены, полные ржавых банок и разбитого стекла, а под ногами — немного влажный от мороси асфальт, усыпанный окурками и обрывками газет. Место отлично подходило для грядущего боя — ни пространства, где от ножа можно уклониться, ни путей для отступления. А то, что бой будет, он даже не сомневался.

Он вынул ножи одним плавным движением и встал в стойку, держа один из ножей в атакующем, а второй в защитном хвате.

Девушка рассмеялась — звук, звоном колокольчиков разнёсся по пустоте переулка.

— О, ты принёс игрушки? Как же это мило, — её язык игриво пробежался по губам, — но меня радует твой настрой! Правда… Ты действительно думаешь, что это это поможет? — её глаза сузились и буквально в следующий миг она рванула вперёд с такой скоростью, что воздух свистнул. Это был скорее полёт, чем бег. В одно мгновение она преодолела разделяющие их метры, её когти — да, это были уже не ногти, а настоящие когти, удлинившиеся и заострённые — метнулись к его горлу, целясь разорвать артерию и оросить всё вокруг кровью.

Сильвер инстинктивно уклонился влево, его тело отреагировало быстрее мысли — годы тренировок и выполнений заказов сделали его рефлексы молниеносными и почти не зависящими от разума. Когти прошли буквально в сантиметре от шеи, сопровождая промах треском рвущейся ткани пиджака. Он контратаковал тут же, не теряя темпа: правый нож со свистом вонзился в её бок, прямо под рёбра, с глухим, неприятным хрустом входя в плоть. Кровь брызнула — чёрная, густая, как смола, — и девушка, гортанно зарычав, отшатнулась.

Но вместо того чтобы упасть, она… лишь слегка пошатнулась, а на её лице расцвела ещё более широкая, безумная улыбка.

Сильвер увидел, как края раны начали шевелиться, стягиваясь сами собой, плоть срасталась на глазах, оставляя лишь розоватый шрам, который тоже быстро бледнел.

"Что за хрень? — мелькнуло в его голове. — Регенерация? Надеюсь эта тварь не сможет так делать постоянно".

— Больно, да? — прошипел он сквозь зубы и, не давая ей опомниться, шагнул вперёд. Затем на пределе возможностей ножом в левой руке совершил молниеносный выпад, целя в глаз — попытка ослепить. Вампирша откинула голову назад с нечеловеческой гибкостью и клинок лишь чиркнул по щеке, оставляя глубокий порез, из которого снова потекла та же чёрная жижа.

Её ответ был яростным: она вцепилась в его запястье левой рукой, и сила её хватки была чудовищной — казалось, кости вот-вот треснут под давлением. Но Сильвер не дрогнул. Он резко провернулся всем телом, используя её же захват как точку опоры, и врезал локтем правой руки со всего размаха в её челюсть. Отчётливый, сухой хруст — клыки, на миг сомкнувшись, громко клацнули, и она, вырвав с мясом клочок его рукава и оставив на руке три глубокие, жгучие борозды, отлетела назад, врезавшись в мусорный контейнер с оглушительным, металлическим грохотом, от которого эхо прокатилось по переулку.

Мусор посыпался: банки, бутылки, обрывки каких-то упаковок. Она вскочила мгновенно, глаза полыхнули ярче, губы искривились в оскале. Медленно и демонстративно она поднесла окровавленный коготь ко рту и с томным прищуром облизала его, убирая капельки крови.

— Ты… вкусный, — с нескрываемым довольством прошептала она, — а потому… Я высосу тебя досуха! — и снова прыжок, но теперь она была ещё быстрее — её тело потеряло чёткие очертания, превращаясь в дрожащую, полупрозрачную полосу. Сильвер лишь моргнул, а «туман» обогнул его по широкой дуге и вдруг материализовался за спиной. Когти с лёгкостью пробили ткань и плоть, вонзились в плечо — боль пронзила как раскалённый прут, кровь хлестнула, тепло разлилось по рубашке.

"Нет, так не пойдёт" — Сильвер стиснул зубы, игнорируя боль — он переживал худшее в в своём прошлом. Он резко дёрнулся назад, вбивая локоть ей под дых, и продолжая разворот, что есть сил ударил ножом в шею. Клинок вошёл глубоко, разрезая мышцы и сухожилия — хруст, хлюпанье, фонтан чёрной крови. Вампирша отпустила, захрипела, как раненый зверь, и отскочила, судорожно хватаясь за горло.

Рана булькала, но уже начинала затягиваться. Сильвер почувствовал отголоски слабости — потеря крови сказывалась, плечо начинало немного неметь, но адреналин гнал вперёд. Он не дал ей передышки: прыгнул, используя контейнер как опору, и в полёте вонзил оба ножа — один в грудь, целя туда, где должно биться сердце, другой в бедро, чтобы подрезать мышцы.

Она взревела, её кулак со всего маху врезался ему в бок, и он почувствовал, как что-то внутри щёлкнуло и поддалось — боль была ослепительной, рёбра треснули, воздух вышибло из лёгких с хриплым, сиплым стоном. Они оба рухнули, сцепившись, покатились по асфальту, через режущее стекло, но Сильвер умудрился оказаться сверху. Он выдернул нож из груди — никакого эффекта, она не парализовалась, как в сказках.

"Кол? — мелькнуло у него в голове. — Нет времени искать дерево".

Вместо этого он сосредоточился на шее: серия коротких, рубящих ударов, как в самом грязном уличном бою — ножи мелькали, методично разрезая плоть слой за слоем. Она брыкалась, её сила была по-прежнему чудовищной — один удар пришёлся в грудь и отправил его в стену, голова ударилась о кирпич, в глазах вспыхнули искры. Но он встал, шатаясь, кровь текла уже из нескольких ран, дыхание сбивалось, сердце колотилось где-то в горле.

— Кончай… сопротивляться… — прохрипела она, пытаясь встать, но нога предательски подкосилась от пореза. Её глаза наконец-то тускнели — похоже, регенерация уже не справлялась с таким уроном. Сильвер с трудом подошёл и одним мощным движением вонзил нож ей в основание шеи. Затем чуть продавил, разрезая позвоночник. Отвратный хруст. Голова девушки откинулась, тело обмякло. Но…

Тварь не умерла. Она ещё дёргалась, мышцы под кожей бессильно подрагивали, пытаясь регенерировать.

— И как же мне тебя убить, мразь? — словно надеясь на ответ, спросил он. Затем он вспомнил о своей идее, которая мелькнула в магазине ножей.

Он подошёл к телу. Глаза девушки, полные ненависти и боли, следили за ним. Зрачки сузились, превратившись в вертикальные щели. Пальцы на её руках уже едва заметно подрагивали — похоже, паралич отступал.

Сильвер сунул руку во внутренний карман пиджака. Пальцы нащупали холодный металл. Это был сувенирный стилет в ножнах, купленный скорее как пресс-папье, чем как оружие. Лезвие из мягкой стали, рукоять украшена безвкусной резьбой. Но продавец клялся, что ножны — настоящее серебро.

— Посмотрим, как у сказок с достоверностью, — подумал он.

Сильвер вытащил стилет. Он даже не стал вынимать его из ножен — лезвие внутри было бесполезным, тупым куском железа. Но вот сами ножны тускло поблёскивали.

Он присел рядом с девушкой на корточки, чувствуя, как ноет каждая мышца. В её глазах мелькнуло что-то новое. Это было узнавание. И дикий, первобытный ужас.

— Нет… — просипела она, пытаясь дёрнуть головой. Нож в шее мешал, причиняя адскую боль, но страх перед серебром оказался сильнее.

Сильвер, не меняясь в лице, приложил серебряный кончик ножен к её открытой ладони. Реакция была мгновенной. Раздалось шипение, словно он прижал к ней раскалённый прут. От кожи пошёл едкий, сизый дым и запах палёного мяса смешался с вонью переулка. Девушка закричала — звук был таким пронзительным, что Джон поморщился.

— Значит, сказки всё же не лгут, — констатировал он. Голос был сухим, лишённым эмоций.

Её регенерация боролась с параличом, но серебро действовало как кислота, выжигающая саму её суть. Сильвер перехватил стилет поудобнее, уперев навершие рукояти в основание ладони.

Он наметил точку. Чуть левее грудины. Туда, где бешено, неестественно быстро колотилось сердце хищника.

— Пожалуйста… — проскулила она. Её лицо начало сереть, вены вздулись чёрной сеткой от одного лишь контакта с металлом.

Сильвер посмотрел ей в глаза. В них не было сочувствия. Только холодный расчёт человека, который понимает: отпусти он её сейчас и через час она вырежет половину квартала, чтобы восстановить силы, а затем прикончит и его самого.

— Ты пыталась меня съесть, — напомнил он.

Резким, коротким движением, вложив вес плеча, он вогнал стилет в её грудь. Серебряные ножны с хрустом пробили ребра — плоть не смогла сдержать натиск своей немезиды. Стилет вошёл глубоко, по самую рукоять.

Эффект превзошёл все ожидания. Девушку выгнуло дугой. Её крик оборвался, превратившись в булькающий хрип. Из раны хлынула не кровь, а чёрный дым и пепел. Кожа вокруг места удара начала чернеть и рассыпаться, словно горящая бумага. Чернота стремительно расползалась по венам к шее и лицу.

Сильвер отступил на шаг, наблюдая. Тело билось в конвульсиях ещё несколько секунд, а затем замерло. Но распад продолжался. Плоть ссыхалась, превращаясь в серую пыль, кости становились хрупкими и осыпались.

Спустя минуту в грязном переулке лежал лишь ворох одежды, покрытый слоем серого праха, и два его ножа. Кабар звякнул, упав на асфальт, когда шея, в которой он держался, рассыпалась в пыль.

Сильвер опустился на землю, тяжело дыша, прижимая руку к ране на плече. Переулок затих, оставив только отдалённый гул города, воспринимаемый скорее как фон.

— Вампиры… реальны. Чёрт… — выдохнул он. Он знал, что нужно уходить, но сперва требовалось хоть немного перевести дух.

* * *

— Зайчонок, ты даже не представляешь, насколько мы реальны, — до меня донёсся новый голос, буквально в паре метров. Я резко попытался встать и приготовиться к бою.

— Кх-х-х! — вот только встать со сломанной ногой уже не выйдет… Зато я наконец увидел новую гостью, которая только что и сломала мне ногу.

Высокая, с безупречной осанкой, в длинном, тёмном плаще, который даже в этой грязи выглядел дорого и безупречно. Её лицо было бледным и утончённым, с высокими скулами и губами, подёрнутыми лёгкой, насмешливой улыбкой.

— Нет-нет-нет! — у меня перед лицом помахали пальцем на аристократичной ладошке. — Я уже видела какой ты прыткий и меня ничуть не прельщает идея испачкать мой новый плащ, — она не спеша отступила на шаг и, словно демонстрируя наряд на балу, повернулась на месте, — правда красивый?

— Да… Ничего такой, — скрипя зубами от боли, ответил я, одновременно мысленно лихорадочно прочёсывая окружающее пространство в поисках хоть какого-то шанса, хоть какой-то возможности.

— Во-о-т! — на её холодном, словно высеченном из мрамора лице проявилась довольная улыбка. — Так что, пожалуйста, потерпи ещё немного эти временные неудобства.

— Да, ты пока не торопись, — согласно киваю ей.

— А, поняла, ты думаешь, что я планирую тебя убить, — она слегка усмехнулась, — нет-нет, это было планом той малышки, которую ты прикончил. Бедняжка так хотела попробовать на вкус мужчину, что я не смогла отказать её уговорам. Да только вот, — она досадливо развела руками, — глупышка совсем не слушала. А ведь ей говорили, что нельзя следить столь пристально — это на раз ощущается. Да только что взять с дурёхи? Так и померла необразованной. Так что нет. Я не планирую тебя убивать.

— А с чего такая щедрость-то? — продолжаю тянуть время и предельно медленно продвигаю руку в сторону стилета — моя единственная ниточка с спасению.

— Так это же так интересно! — в её глазах отразился настоящий восторг. — Я уже лет двести не видела подобных тебе! Прямо настоящий мужчина! Сильный, умелый, храбрый — да таких сейчас днём с огнём не сыщешь! Ну куда же тебя убивать-то?

— Могу прислать фотооткрытку с автографом на память, — ещё совсем-совсем чуть чуть. Мои попытки прервал мощный пинок, отбросивший меня на пару метров, приземлив моё тело прямо в какую-то мерзкую, липкую лужу у мусорного бака. Боль в рёбрах прострелила всё тело. С трудом, с хрипом и кашлем, приподнимаюсь и опираюсь спиной на бак.

— Малыш, прекращай свои игры, — она с отвращением взглянула на теперь уже недосягаемый стилет, — но, должна сказать, мне нравится твоя несгибаемость. Надеюсь, ты останешься таким же и после обращения, — на её лице появилась крайне предвкушающая ухмылка, плавно переходящая в оскал.

Бросаю, вероятно последний, взгляд вокруг — увы, ничего. Ни оружия, ни укрытия. Лишь эта зловонная лужа какого-то мазута, в котором я теперь весь измазался, да давящая тишина переулка.

— Эх… — хрипло выдаю я, смотря на свою грудь. — Сорочка двести баксов стоила…

— Расслабься, зайчик, — пропела она, подходя почти вплотную и медленно, как в замедленной съёмке, наклоняясь, — больно, определённо, будет. Но не долго, — её клыки, блестящие и острые, медленно устремились к моей шее.