Бенни поправила рубашку. Выдержав около двух секунд, та вновь собралась складками на груди. И когда она успела поправиться? Всего пару недель не посещаешь зал – и на тебе! Она фыркнула и с усилием захлопнула крышку сундука. Зеркало зазвенело внутри. Бенни поднялась на ноги и вышла из комнаты.

Коридор, в который она попала, был светлым, длинным и уводил дальше к залу. Ей никак не удавалось уложить в голове – и как такое обширное место может прятаться в крошечном дорожном храме? Даже сам зал уже казался большим, но эти подсобные помещения, куда она ушла привести себя в порядок, были минимум в два раза больше! Она перекинула куртку с одной руки на другую. Тяжелый отвисший карман ударил ее по бедру. Телефон, который дал ей Уайтблад. Точно.

Она остановилась. Порывшись в складках, вытащила его. Он был включен: поприветствовал ее подсветкой, когда она откинула крышку. Значок в правом верхнем углу показывал: без сигнала.

Бенни бросила куртку на пол и перевернула телефон. Залезла под заднюю крышку. Вытащила аккумулятор. Ничего. Значит, никаких датчиков слежения? Не такого она ожидала от работы МИ-6. Тем не менее включать его не стала.

В зале ее уже ждали. Сотня, сидевшая у барной стойки, лениво гоняла трубочку в стакане. За столом возле нее сидела женщина, которая до этого момента не привлекала ее внимания; Бенни едва ли могла сказать, что с ней было не так, но что-то точно было. Не то сияющий ореол, окружавший ее угловатое тело, не то тонкая линия света, отделявшая контур от остальной кожи. Она точно была цукумогами.

Когда Бенни подошла ближе, женщина подняла ладонь:

– Гоюмэ.

– Приятно. – Бенни кивнула.

Ее взгляд сам собой нашел Хёураки: та полулежала на диване, укутавшись в свой шуршащий плащ. Сотня отодвинула стакан.

– Ну, девочки, раз все в сборе – мы обсудим текущее положение дел. Присядешь? – Она отодвинула стул.

– Что мы должны обсудить? – Бенни обвела взглядом бар. – И где остальные?

– У них ответственное задание. Как и у нас.

Сотня развернулась. На стол одна за одной упали фотографии мгновенной печати: виды улиц, природы, автомобилей. Гоюмэ невесомыми движениями разложила их, точно пазл. Хёураки приблизилась.

– Замечаете? Везде одна и та же машина. Думаю, эти ребята выслеживают нас.

Бенни охнула: в автомобиле на фото она признала арендованную тачку Уайтблада. Значит ли это, что дело на его личном контроле? Желание как можно скорее избавиться от телефона прошло зудом по коже.

Сотня продолжила:

– Поэтому сегодня мы с вами немного спутаем им след.

– Что это значит? Уведем их куда-то?

– Почти так. Мы повеселимся! По-нашему, по-девичьи.

Прямо на фотографии Сотня уложила карту города – это было огромное, подробное изображение улиц – и вместе с ним – перечень подписанных синей ручкой местечек вроде ресторанов и магазинов одежды.

Бенни это рассмешило. Гражданские иногда умели удивлять, особенно когда к делу подключались репортеры.

– Зададим им жару.

Первым пунктом в культурной программе оказался захудалый торговый центр. Он встретил их утренней тишиной и вежливым, всепонимающим персоналом. Бенни осмотрела торговый зал с выражением крайней муки на лице. Неужели они собираются заниматься подобным… весь день?

Она поймала Сотню возле вешалок с футболками с принтом под американские граффити.

– Слушай… Я все никак не пойму, как это должно запутать след?

Сотня похлопала ее по плечу:

– Ну как же! Сейчас оденем твою красотку как нормального человека, и сразу все поймешь. Госпожа! – Она отошла, на ходу подзывая консультанта. – Боюсь, эти брюки никак не подойдут. Моя подруга очень высокая, может, есть на нее какое-нибудь платье?

Бенни моргнула. Это обещал быть долгий день.

Скопление вешалок с одеждой стало испытанием для ориентации в пространстве. Когда Сотне удалось наконец натянуть на Хёураки хлопковое платье, они двинулись дальше. Длинные неухоженные волосы пали под натиском расчесок и ножниц. Умытая Хёураки с подкрашенными тушью ресницами была красавицей. Бенни помотала головой. Ну вот, теперь прогонять это видение с Кионом в платье!

Сотня первой спустилась по ступенькам и выскочила на улицу. Когда она подала знак, выйти смогли и остальные. Они свернули на узкую улочку между домов и протиснулись мимо высокого забора. На смежной улице их уже ждали.

Сэнко улыбалась и то и дело опускала голову, чтобы взглянуть на них из-под модных очков. Бенни глядела на нее с сомнением. Сотня протянула руку:

– Мне никогда не удавалось тебя поймать. Рада знакомству!

Сэнко прыснула со смеху.

– Взаимно. Никто не может меня поймать. Такие дела.

Сотня и Бенни переглянулись. Улыбки, озарившие их лица, стали нехорошими.

Они загрузились в автомобиль и неспешно тронулись, чтобы ниже по ходу движения вырулить на шоссе. Тут-то их и настиг «Лансер» Уайтблада. За ним вереницей тянулись темные автомобили: они были разных марок и моделей, некоторые уже откровенно побило временем. У Бенни мелькнула мысль, что все это просто машины из проката. Неужели им предстоит всегда опасаться таких?

– Сможешь оторваться? – Сотня, сидевшая на переднем сиденье, обернулась.

– Без проблем. – Сэнко обнажила зубы.

«Крайслер» дернулся. Бенни пристегнула ремни Гоюмэ и Хёураки принудительно. Очень вовремя – едва колеса коснулись призрака шоссе, как всех их закрутило в огнях и свисте шин с чудовищной скоростью. Они будто угодили в гигантскую центрифугу; их вжало в спинки сидений и метало вправо-влево на каждом повороте. А поворотов тут было предостаточно!

Когда автомобиль наконец затормозил, Бенни с трудом удержала желчь в горле. Что ж, удачно, что они не завтракали. Сотня открыла дверцу и задышала с шумом. Бенни выползла наружу. Она тут же осмотрелась. Это был тихий спальный район где-то на севере; ресторанные ниши стояли поодаль ближе к парку – он виднелся на спуске в полумиле от парковки.

– Пойдешь с нами? – услышала она голос Сотни – та повернулась к Сэнко. – У нас насыщенная культурная программа.

– Культурная? Я не люблю ни музеи, ни театры.

– Ну, театр только вечером. Останься хотя бы на перекус.

Бенни обернулась и бросила небрежно:

– Узнаешь, что такое настоящая горячая еда. Ставлю тысячу, ты всегда трескаешь хот-доги на бегу.

Сотня подмигнула ей. Сэнко развела руками и повернула ключ в замке водительской двери. Бенни невольно улыбнулась – широко-широко. Отчего-то это существование рядом с предметами было таким… правильным. Настоящим. Превращало ее жизнь в чертов аттракцион, но… Она взглянула на Гоюмэ; поначалу та показалась мрачной, но теперь, окруженная жизнью, она будто сама впитывала ее и наливалась красками. Бенни с трудом могла бы представить, кем или чем она была. Она постоянно неуловимо менялась, оставались лишь пронзительные, как два украденных у неба огонька, глаза.

Хёураки была еще прекраснее. Все, что Бенни любила в Кионе, любила она теперь и в Хёураки. Пусть в ней того и не было. Неужели одна маленькая монетка могла стать таким чудом? Бенни подошла к ней, просто чтобы побыть немного в ее ауре. Сотня потянула Сэнко вниз по тротуару.

– Может, я лучше вас подкину? – Сэнко то и дело оборачивалась, и чем ниже спускалась по тротуару, тем больше невольно сопротивлялась. Бенни изогнула бровь:

– Насколько далеко ты отходила от машины? За все время.

– Что? – взгляд Сэнко стал совсем-совсем открытым, невинным. Сотня вздохнула и остановилась. Бенни взглянула на Хёураки и приблизилась.

– Почему ты никогда не оставляешь машину?

Сэнко задумалась. Они терпеливо ожидали, пока она отыщет мысль, а после подберет подходящее ей слово. Сэнко зажевала щеку и подняла взгляд.

– Это вроде как если ты отойдешь от ноги. Понимаешь?

Бенни округлила глаза:

– О. Значит, будешь таскать ее за нами? Не может она ехать как-нибудь…

– Сама? – закончила Сотня. Надо же, всего день знакомы, а та уже понимает с полуслова!

Сэнко пожала плечами, а после сунула в рот два пальца и пронзительно свистнула. Красный нос показался на проезжей части.

– Она была вещью иностранца, да? – спросила Бенни, и Сотня хихикнула в кулак.

Они двинулись дальше вниз по склону, преследуемые неторопливым красным «Крайслером» без водителя. Парк встретил их долгожданной тенью.

– Хочешь наперегонки? – спросила вдруг Хёураки, и Гоюмэ, выждав пару секунд, медленно кивнула. Они бросились вниз по пригорку и выскочили на прогулочную дорожку. Топот их ботинок разнесся эхом по глади воды, завернул за затемненные плотно стоящие стволы и исчез где-то вдали. Бенни не сводила глаз с Хёураки: та резвилась как щенок, радуясь и ветру, и воде, и окружающим ее людям.

Бенни пришло в голову, что она ведь… совсем молодая, да? Прошло чуть больше месяца, как она поселилась в этом городе – и в этом мире. Взрослым все их накопленные за долгие годы знания кажутся очевидными, будто они сами вышли из чрева матери такими опытными! Наблюдать за тем, как совсем новый человек открывает мир… было невероятно захватывающе.

Они обогнули пруд, неторопливо прогуливаясь следом за резвящимися предметами. Сэнко шла поодаль: она, стараясь держаться ближе к объездной дороге, топтала траву и балансировала на бордюре. Сотня поравнялась с Бенни; она была ниже, и Бенни могла рассмотреть ее макушку. Надо же, какой ровный пробор!

Они свернули к палатке-раменной. Бенни и Хёураки расположились в центре длинной стойки из массивного дерева. Перед ними быстрая рука шефа выставила несколько глубоких мисок, полных ароматного супа с лапшой. Сотня забралась на высокий стул и вытащила из сумки пачку салфеток.

– Ого. – Хёураки втянула комок лапши в рот с визжащим свистом и проглотила почти не жуя. – А что это за странная штука с завитком?

– Ластики, наверное, – сказала Сэнко.

Сотня прыснула со смеху.

– Это наруто. Точнее, одна из разновидностей, сделанная из краба. Попробуй, это очень вкусно!

Хёураки сунула кругляшок в рот и одобрительно замычала.

– А это, наверное, волосы старой гейши, – мрачно продолжила Сэнко.

Бенни взглянула в ее тарелку.

– Это бамбук. Ферментированный. Он добавляет вкуса…

– А почему яйцо коричневое?

Бенни с Сотней переглянулись. Дальнейшие путешествия по магазинам вдруг показались такими бессмысленными… Что нового они узнают там? Что встроится в их еще формирующуюся картину мира? Они синхронно кивнули, будто сговариваясь без слов.

Впрочем, один магазин, кажется, должен был их удивить.

Гоюмэ зашла в стеклянные двери последней. В помещении было прохладно; шумел новенький кондиционер, стояли при входе бамбуковые стойки. Сэнко остановилась возле нее и склонилась к ее уху:

– Думаешь, это тот же бамбук, который был в супе?

Гоюмэ пожала плечами.

– Кажется хорошей идеей поискать значение слова «ферментированный»… тут.

За прилавком книжного магазина «Канэато» стоял немолодой мужчина. Он приветливо улыбнулся вошедшим и поклонился. Девушки повторили его движения в точности. Он скользил по ним отсутствующим взглядом, будто рассматривая что-то за их спинами.

Магазинчик был крошечным. Одно неглубокое помещение, до потолка забитое книгами. Часть из них были еще довоенными; Бенни с чувством глубокого трепета дотронулась до корешка «Пузырей на воде». От нитей, держащих бумагу и побитый временем изогнутый картон, тянулся запах пылевых клещей. Воздух пронизывали тончайшие световые лучи, проникавшие снаружи через тонкие щели.

Сэнко и Гоюмэ, отстав от подруг, вытащили с полки огромный толковый словарь.

– Фу, это что же, гнилость?! И мы это ели?

– Должно быть, это пригодно в пищу. – Гоюмэ присела на корточки, тяжело балансируя с огромным томом на коленях, и перевернула страницу. – Это делают с чаем и водорослями. Много с чем. А натто[13] я, кажется, даже ела.

Сэнко нахмурилась. А после резко склонилась к Гоюмэ и втянула носом у ее уха.

– Вроде не умираешь.

– Смотри! – продолжила Гоюмэ, совершенно не обращая внимания на ее действия. – Соевый соус и паста для мисо-супа тоже ферментированные!

– Нет… – сокрушенно протянула Сэнко. – Только не соевый соус…

Они немного помолчали в память о падших в борьбе с ферментацией бобах.

Хёураки завороженно двигалась вдоль книжных стопок. Сотня зарылась где-то в кипе старых журналов, переругиваясь с Бенни на предмет моды. Обе ничего в ней не понимали – это все, что Хёураки смогла различить. Ее гораздо сильнее манили к себе великаны, в которые собрались книги, целые горы разноцветной бумаги. Что-то пряталось между тонких, точно острие ножей, листов, что-то невидимое, неуловимое, нездешнее.

Она остановилась у дальних полок. Среди корешков, глядящих на нее однообразными до мигания в глазах иероглифами, располагалась чудесная картинка; она не смотрела, но дышала, Хёураки ощущала это невесомое прикосновение к своей коже будто легкий ветерок. Тот самый первый зрительный контакт с книгой, которая тебя выбрала.

Она взяла ее в руки – это было новехонькое издание «Мастера игры в го». Охристыми росчерками отображалась на обложке тихая, смиренная земля; взрывались синим и белым волны над ней. Блики солнца, игравшие на них, казались своими, скользившими по ее собственной коже. Она протянула руки и дотронулась до острого уголка пальцами. Книга будто сама собой опустилась в руки: ее тяжесть приятно нагружала запястья.

– Эту я не читала, – заметила Бенни, появившаяся за ее плечом. Хёураки подняла книгу перед собой, как картину, а после скосила на Бенни жалобный взгляд.

– Что? – Бенни вскинула брови.

– У меня нет денег.

Бенни охнула. А ведь и правда! Откуда цукумогами вообще могут взять деньги? Они ведь… не работают, да? Она обернулась на Сотню: та склонилась над присевшими Сэнко и Гоюмэ и что-то терпеливо объясняла. Она ведь… оплатила платье Хёураки, верно? Бенни взяла книгу из рук Хёураки и уверенно потопала к прилавку. В ней огнем горела решимость посоревноваться в тратах.

Она захватила еще пару книг – которые Хёураки стоило бы прочитать.

Пронзительные ангельские глаза продавца уперлись взглядом в Бенни. Она ощутила, будто по ее лицу мазнула мягким крылом птица. Продавец взял в руки книгу и разложил на прилавке немного крепкой коричневой бумаги.

– Для вас могу порекомендовать… – Он склонился к прилавку и вытащил из-под него потертую бледную книжку с загнутыми, как у крыши пагоды, уголками. Это был перевод европейской книги сказок: она была тонкой, длинной, и на обложке у нее красовался схематичный рисунок девчонки верхом на козле. Бенни бросило в дрожь. Она хорошо знала эту сказку: «Рваный чепчик». О девочке, родившейся из уродливого цветка. Бенни прикусила губу и протянула к книге руку.

– Благодарю. Дамы, вы выбрали, что хотели?

Когда Бенни вышла из магазина, позабыв о всякой осторожности, ее встретил перелив фар: вдалеке, устроившись между держащих провода столбов, притаился темно-синий автомобиль. Бенни остановилась в дверях, перегородив остальным ход.

– Постойте здесь. Я отведу их за поворот.

– Ты вернешься? – Сотня осторожно высунула голову.

– Не знаю. Куда вы теперь?

Сотня пожала плечами. Бенни нахмурилась, торопливо соображая. Сэнко привалилась к дверному косяку.

– Я могу увезти вас.

– Точно! – воскликнула Бенни. Она едва не подскочила на месте, но быстро взяла себя в руки и принялась показательно возиться в пакете. – У северо-западной границы города, за больницей, есть площадка. Там гоняются на машинах. Я приеду туда через полчаса.

О, Сэнко это понравилось. Бенни двинулась вдоль батареи крошечных магазинчиков по узкому тротуару, неторопливо, будто гуляя. Дойдя до поворота, она потеряла автомобиль из виду, но еще некоторое время брела нога за ногу. Блеск, которым дышал асфальт далеко впереди, исчезал, стоило ей приблизиться. Так было всегда: так было и в ее родной Франции.

Бенни свернула в проулок и пробежала его насквозь. Она вынырнула у пожарного гидранта через три квартала и прыгнула в первое попавшееся такси.

– Знаете, где тут гоночный круг?

– Я один из тамошних чемпионов, если спросите, – улыбнулся худой мужчина за рулем. – Довезу за пять тысяч.

Бенни выругалась на французском, но передала деньги. В этой стране наемные машины стоили непомерно дорого – вот уж к чему было сложно привыкнуть.

– Только быстрее, ладно?

Водитель не стал задавать вопросов. Бенни захлопнула дверцу автомобиля, когда тот припарковался у широких ворот за полосой леса. Ее отгораживал пружинистый металлический забор. Пара табличек приглашала испытать на себе пьянящую силу высокой скорости (строго до девяти вечера). Бенни огляделась и, накинув на голову капюшон, торопливо сбежала по съезду.

Остальные уже были внутри. Кто бы сомневался. Сотня переговаривалась с учтивым господином под навесом; Сэнко ощупывала, чуть не облизывая, припаркованные гоночные автомобили. Они были лишены поворотников, а еще очень занижены. «Изменен центр тяжести», – подумала Бенни. Гоюмэ копошилась, присев у обочины. Приглядевшись, Бенни поняла, что та записывает что-то в крошечный клетчатый блокнот. Хёураки, сидя на водительском сиденье, беспощадно выкручивала руль. Так по-детски.

– Подскажите… – заговорила Бенни, едва поравнявшись с Сотней. – Есть у вас тут что-нибудь очень безопасное?

Господин улыбнулся.

– Забавно, но ваша подруга спросила меня о том же. Дайте мне пару минут, я закончу оформление и покажу вам картинг.

– О. – Бенни вскинула брови. Только сейчас она заметила большой крытый амбар на отдалении.

– Хорошо помогает сбросить напряжение, – сообщил господин напоследок, и Бенни вспыхнула. О чем он… на что он намекает?! Сотня прыснула в кулак. Они собрали девочек и дружной гурьбой двинулись к амбару.

Вблизи он оказался еще больше. Покатая крыша тупым углом смотрела прямо в небо; лучи ползущего к горизонту солнца плыли по волнам металла и стреляли по глазам. Окна были высоко. Здесь, как бы Уайтблад ни хотел, он не смог бы их достать.

И все же Бенни не чуралась лишних предосторожностей. Она вытащила из кошелька несколько тысячейенных купюр и протянула господину, что их сопровождал.

– Хотелось бы, чтобы нас не беспокоили…

– Непременно, – ответил он и развернулся, даже не взглянув на деньги.

Сотня кольнула ее локтем под бок:

– Ты как первый день в стране. Идем!

Сэнко сидела в карте: он был красного цвета, и блики отливали на ее зеленых торчащих волосах. Бенни присела возле нее.

– Проблемы?

– Это будто… игрушечная моделька. А я сама будто фигурка из конструктора, которую ребенок затолкал внутрь.

– Ну, новый опыт часто бывает озадачивающим. – Бенни похлопала ее по плечу и поднялась на ноги. – Покажи девчонкам класс. А то они, похоже, не могут разобраться, где здесь руль.

Сэнко обернулась. Хёураки и Гоюмэ заняли один синий карт. Гоюмэ сидела на пассажирском; она то и дело ощупывала пространство вокруг в поисках ремня безопасности.

– Почему у них руль слева? – спросила Сэнко, и Бенни глубоко вздохнула. В этой стране все было не как у людей.

В этом и была вся прелесть.

Она запрыгнула в желтый карт, и следом за ней соседний зеленый заняла Сотня. Полная девушка с очаровательными румяными щеками нажала пару кнопок на приборной панели. Заиграла ненавязчивая музыка. Среди белых софитов появилось несколько разноцветных; они зашарили цветными кружками по полу. Сэнко сорвалась с места первой.

Ее автомобиль, будто самый настоящий, пронесся мимо на огромной скорости. Мотор взревел. Девушка, стоявшая у пульта управления, присела и погрузилась в чтение; только поэтому Бенни была избавлена от необходимости что-то объяснять. Она вдавила гашетку в пол; карт дернулся со стоном и бросился вперед.

Перед бампером просвистел зеленый карт.

– Подрезала! – возмущенно крикнула Бенни и выкрутила руль.

Зеленый зад вилял перед ней, скользя по буеракам, волнообразным перекатам и терялся в поворотах, которые… откуда здесь вообще взялись? Бенни обнаружила себя среди огромного лабиринта шоссе, освещаемого низкими фонарями через россыпь разноцветных флажков. Это был гигантский узел из дорог, сцепившихся намертво. Бенни завороженно проводила взглядом синий карт: въезжая под неоновый свет, он озарялся блеском, а после нырял в непроглядную тьму, и лишь шелест колес сообщал Бенни, куда он сейчас повернет.

Теперь и она была частью этой… магии? Она нехорошо прищурилась. Педаль медленно поддалась давлению; Бенни чувствовала, как малейшее усилие разрезает воздух. Ее карт со свистом пронесся по шоссе, вылетая прямо перед красным. Сэнко сверлила ее глазами. Хах. Бенни усмехнулась. Давай погоняемся, детка!

Нос красного карта пнул ее собственный сзади. Бенни дернулась вперед, но тут же припечаталась к спинке. Педаль газа уперлась в пол. Карт скакнул и бросился вперед, будто опрометью, скрипя несуществующими колесами, плача несуществующей подвеской. Красный карт остался в зеркале заднего вида на долю секунды, а после исчез.

– Так-то! – Бенни засмеялась. Скорость будоражила кровь. Свет. Музыка. Гомон ветра в ушах. Дрожание металла под ногами.

Красный карт выбился вперед прямо перед ней; Бенни едва успела повернуть руль, и ее со страшной силой закрутило. Чудом она не вылетела прочь; карт повис носом над краем дороги, и что там дальше – Бенни не видела и не хотела знать. Она переключила передачу и двинулась назад. Выпрямила машину. И бросилась следом за красными огоньками.

– Грязная игра! – рявкнула она.

Сэнко не слышала, но знала это. Наверняка знала. Ее карма стала грязнее на пару ругательств, которые Бенни проглотила в попытках удержаться. И все же – она нагоняла ее. И собиралась применить весь свой опыт регулировщика, чтобы показать, что такое настоящая грязь.

Едва нос желтого карта достиг красного, Бенни убрала руки с руля; она уперлась в него коленями и начала рыться в карманах. Ей попался проклятущий телефон, пачка мятной жвачки, сложенный втрое лист из записной книжки и… Бинго! В руку попалась пачка сигарет. Она вытащила их зубами одну за одной и сжала в кулаке, разминая пальцами. В нос ударил горький запах крепкого табака.

Сэнко мчалась перед ней, блокируя любые попытки Бенни зайти с правой или с левой стороны. Бенни фыркнула и с силой толкнула ее бампером. Сэнко на мгновение завихляла по трассе, но быстро выровнялась; воспользовавшись секундным замешательством, Бенни повернула влево и поравнялась с красным картом.

И – швырнула перемолотый табак прямо Сэнко в кабину.

Взвилось темное облако. Уезжая, Бенни слышала кашель. Ну и кто теперь кого?!

Лишь вырвавшись вперед, Бенни вдруг поняла, что финишной прямой здесь нет. Дороги закольцовывались, перетекая одна в другую. Кашель стал сильнее, и видение вдруг померкло, оставляя Бенни в середине амбара. Она притормозила. Остальные карты тоже остановились, и водители высыпали, приближаясь к затормозившему красному карту.

Бенни приблизилась.

Сэнко кашляла, – и еще – она хохотала.

– Ну ты и придурочная! – закричала она, когда увидела Бенни, и снова зашлась кашлем. – В следующий раз я тебя сделаю!

Бенни отчего-то разулыбалась.

– Знаете, а к черту этот театр. Есть у меня мысль получше.

Спустя час они заняли свои места вблизи маленькой, хорошо освещенной арены. Кипучий яростный рестлинг в горячих костюмах составил им компанию на этот вечер.