Свен Нильсен разбудил Прайера в три часа ночи.
— Он позвонил, Дик, — зашептал агент.
Сейчас в комнате висел полумрак. Рони спала, да и остальные предпочли отдохнуть. Сегодня действительно им всем предстоит тяжёлый день.
— Что? — не понял Прайер, с трудом открывая глаза.
— Этот ублюдок позвонил в справочную службу. Он сказал, что представляет службу безопасности УНБ, назвал имя, фамилию, — естественно вымышленные — и попросил удостовериться в том, что билет для Рони Робертс действительно заказан.
— Надеюсь, ему ответили как нужно? — остатки сна слетели с Прайера, как по мановению волшебной палочки.
— Конечно.
— А телефонный номер? Засекли, откуда он звонил?
— Разумеется. Из телефонной будки на углу Линкольн и Калвер-бульвара. Впрочем, там, естественно, никого не оказалось. Хотя эта девушка из аэропорта оттягивала время, как могла.
— Прекрасно, — Ричард потёр руки. — Значит, он всё- таки клюнул. Ну что же, будем считать, что первая стадия операции прошла успешно.
— Да, будем считать, — ответил агент, он помолчал несколько секунд, а затем спросил. — Дик, а ты уверен, что мы всё предусмотрели?
— Всё, насколько это вообще возможно, — ответил Ричард и тут же поинтересовался сам. — Ты волнуешься?
— А ты нет?
— Конечно, ты прав, — Прайер вздохнул. — Чёрт побери, мне бы очень не хотелось подставлять эту девушку.
Свен Нильсен только покачал головой, хотя Прайер этого, конечно, не видел.
— Да, если этот ублюдок в итоге убьет ее, это будет самый кошмарный провал.
Прайер сейчас понимал: независимо от того, останется Рони жива или нет, Скотт, скорее всего, угодит в расставленную ими ловушку. Однако безопасность девушки во многом зависела оттого, верны ли их расчёты, не ошибся ли он в сержанте Скотте, а вернее, в Ти-Джее Хэлуэе. Всё-таки аналитик был прав. Как бы этот тип ни выдавал себя за Скотта, он всё равно не Скотт, а Хэлуэй. Агент не хотел признаваться даже самому себе в том, что уже испытывает по отношению к Рони Робертс чувства, весьма далекие от просто служебного долга.
Ричард выбрался из кресла, прошёл на кухню, попил холодной воды прямо из-под крана и, усевшись за стол, закурил, засунув пятерню себе в шевелюру. Это помогало ему думать.
Свен Нильсен устроился рядом.
— Ты веришь в то, что всё получится? — также шёпотом спросил он.
— Да, — кивнул Прайер. — Верю. Верю, потому что у Хэлуэя нет другого выхода. Он должен будет убить Рони сейчас, даже если и догадывается, что всё это не более чем трюк. Всё равно этот парень никогда не простил бы себе, если бы Рони Робертс всё-таки скрылась. Он же не полетит за ней в Европу. Конечно, ему ничего не стоит достать денег. Со своими способностями унисола Хэлуэй может ограбить инкассаторскую машину или какой-нибудь банк, но ведь это, же не выход. Он даже не знает, куда именно она направляется.
— Ну почему же, знает, — ответил Свен Нильсен. — В Англию.
— Англия вполне может оказаться только перевалочным пунктом, — возразил Прайер. — Скотт понимает, что если бы Рони действительно собиралась бежать, она постаралась бы запутать следы, чтобы её невозможно было найти. У него нет никаких гарантий в том, что потом она не направится, скажем, в Австралию или в Африку.
— Всё так, — заметил Нильсен. — Однако у меня такое ощущение, что мы недооцениваем этого парня.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Прайер.
— Только то, что их двое.
— И что из того?
— Не знаю. Просто больше возможностей для маневра. Понимаешь, мы строим все свои планы только на том, что Скотт будет стрелять из снайперской винтовки. А если нет?
— А что бы ты сделал на его месте? — вопросом на вопрос ответил Прайер.
— Не знаю. Но ведь если он не дурак, то прекрасно понимает, что мы ждём этого выстрела. А он не дурак. Наверняка Хэлуэй знает, что мы наводили о нём справки. Уж если он сумел обвести вокруг пальца полицию трёх штатов, нас, ФБР, то у него хватит ума самому не лезть в петлю. Смотри, в операции возле «Сандл вудс» было задействовано несколько сотен человек. И что толку?
— Мы убили пятерых унисолов, — ответил Прайер.
— Да нет, я не о том. Где сам Скотт? Его нет, он опять скрылся. Этот проныра чертовски сообразителен. Мне кажется, он придумает что-нибудь поинтереснее, нежели обычный выстрел из снайперской винтовки.
— Ладно, посмотрим, — Прайер взглянул на часы. — Подремли пока, скоро подниматься.
Они украли машину, а со второй свинтили номера. Таким образом, получилось нечто пристойное. Это был «шевроле-импала», довольно старый, но вполне приличный автомобиль. Видно было, что хозяева тщательно ухаживали за ним.
«Теперь настало время этой машине послужить своей стране», — подумал Скотт.
Он и Патрик Ли Джонс сидели в машине, припаркованной в квартале от дома сто семнадцать по Атлантик-авеню.
В руках сержант держал снайперский прицел, через который разглядывал вход в здание. Тридцатикратное увеличение «Никона» позволяло ему видеть лица входящих так же отчётливо, как если бы они проходили в метре от него.
Солнце уже забралось по стенам домов на верхушки крыш и застыло там, медленно поджаривая улицы, машины и прохожих.
Перед тем как выйти из квартиры, Прайер посмотрел в окно. Вчера он ещё раз уточнял метеосводки и знал, что сегодня, ближе к вечеру, в северных штатах, в частности в Северной и Южной Дакоте, Вайоминге, Айдахо, Монтане и Вашингтоне должен пойти дождь. Хотя дама, сидящая в департаменте, ведающем погодой, ответила весьма пространно:
— Ливень. Может быть, сильный дождь. А может быть, его и не будет. Чёрт побери, кто может знать все фортели природы?
В этом Прайер вынужден был согласиться с ней. Однако он хотел надеяться, что дождь всё-таки пойдёт. Потому что дождь входил в его планы. А в общем-то, неблагодарное это занятие — строить планы, надеясь на капризы погоды.
Сейчас в комнате собрались семеро полевых агентов УНБ и ещё четыре человека сидели внизу в машинах, припаркованных в паре метров от подъезда. Расположившийся на последнем этаже наблюдатель осматривал в бинокль крыши соседних домов. Цейсовская оптика давала превосходное увеличение, однако агент не заметил ни малейших признаков движения. Где-то здесь должен был залечь снайпер, сержант Скотт, однако его не было. Наблюдатель так и доложил Прайеру. И надо признаться, тот был весьма обескуражен.
— Ладно, — наконец сказал он. — Возможно, этот выродок ждёт нас в аэропорту. Наблюдатели готовы? Корректировщики? Снайперы?
— Да, все на местах, — ответил рыжий широкоплечий ирландец по фамилии О’Брайен.
— Ладно, — Ричард поднес рацию к губам и нажал кнопку передачи. — «Чарли-фокстрот два», я — «Чарли-фокстрот один». Мы выходим.
— «Чарли-фосктрот два». Слышу вас хорошо, «Чарли- фокстрот один». Мы готовы.
— Пошли.
Скотт ждал. Ему было необходимо выяснить, в какую сторону направится автомобиль. Он понимал: здесь, на Атлантик-авеню, преследовать Ронн Робертс и две машины сопровождения означало бы вполне откровенно выдать себя.
Вчера его напарник истратил последние деньги, разъезжая с таксистом по городу. Они просчитали все маршруты, по которым ви-си могли двигаться к аэропорту, выбирая оптимальный. В конце концов, таких осталось три. Через авеню Манчестер, Редонда-бич фривэй и магистраль Империя.
Впрочем, последний маршрут казался Скотту наименее вероятным. Он полагал, что репортёрская сука Рони Робертс воспользуется одной из двух наиболее оживленных магистралей. Редонда-бич или Манчестер-авеню. По крайней мере, ему оставалось уповать только на это. Но даже если он ошибался, они имели возможность настигнуть беглецов в аэропорту.
Скотт чуть-чуть покрутил колесико настройки прицела, подстраивая резкость.
Первыми вышли двое агентов. Их бы Скотт узнал в любой толпе. За последние несколько суток он видел сотни таких парней. Они, оглядываясь, остановились у подъезда. Следом за ними появилась весьма плотная группа. Охранники кольцом окружали Рони Робертс, практически полностью закрывая её своими телами. Каждый из них держал руку либо за отворотом пиджака, либо в кармане плаща. Со своего места сержант видел лишь затылок девушки. Светлые, развевающиеся на ветру волосы и больше ничего.
Только когда она садилась в машину, чёрный «линкольн», Скотт хмыкнул.
— Это она.
Ли Джонс кивнул. Возможно, в предыдущей жизни он и не был молчуном, но сейчас от него вообще невозможно было услышать ни слова.
Девушка забралась в салон машины. С обеих сторон от неё в «линкольн» сели два агента. Ещё двое устроились на передних сиденьях. Впереди и сзади маячили две машины сопровождения. В каждой из них Скотт заметил по четыре агента.
Двенадцать человек. Вполне прилично для одной вьетконговской суки. Скотт усмехнулся.
Не меньше минуты машины стояли не двигаясь. Со своего места, сквозь стекло стоящего сзади «бьюика», сержант увидел голову Рони и подумал о том, что если бы ни знал, что всё будет так легко, то взял бы с собой винтовку и влепил бы ей пулю в башку прямо отсюда, не сходя с места. Вот так вот запросто. Однако он не рассчитывал, что эти ви-си подставят девчонку.
Честно говоря, Прайер был разочарован. Он так и не услышал выстрела, хотя и очень надеялся на это. Но Рони, надо отдать ей должное, держалась молодцом. Она действительно оказалась очень смелой девушкой.
«Впрочем, у репортеров это качество должно быть выражено особенно ярко», — подумал он, а затем поднёс к губам рацию.
— Ладно. «Чарли-фокстрот два», «Чарли-фокстрот три», выезжаем на маршрут.
— «Чарли-фокстрот один», поняли вас, — тут же отозвались из передней машины.
Автомобили плавно тронулись от обочины и направились по Атлантик-авеню на север.
Скотг продолжал наблюдать за ними через оптический прицел. Сегодня здесь было достаточно много машин, и всё же унисол заметил, как кортеж свернул на Редонда-бич.
— Отлично, — прошептал сержант и повернулся к подчиненному. — О’кей, поехали. Они свернули на Редонда-бич.
— Да, сэр, — коротко ответил тот.
«Шевроле» резко развернулся на месте и рванул вперед по встречной полосе. Сзади визжали тормоза поспешно останавливающихся машин. «Импала» вылетел на свою полосу и помчался к Сан-Диего фривэй. Скотт не сомневался, что они успеют к точке встречи.
Прайер посматривал на часы, выслушивал сообщения корректировщиков и отдавал необходимые распоряжения. Установленная на приборной панели рация транслировала все переговоры групп наблюдения и снайперов.
— Внимание, «Танго-браво двенадцать», это «Танго- браво одиннадцать». Объект миновал квадрат «А». Въезжает в ваш сектор.
— «Танго-браво одиннадцать», вас понял.
Прайер знал, что сейчас где-то наверху, на крыше одного из зданий, снайпер следит за их машиной в перекрестье оптического прицела, а корректировщик осматривает улицу в мощный полевой бинокль.
— «Чарли-фокстрот один», докладывает «Танго-браво двенадцать». У нас всё чисто.
— Хорошо, «Танго-браво двенадцать».
Прайер чувствовал, как с каждой следующей минутой сердце у него в груди стучит всё сильнее и сильнее.
Неужели Скотт не пришёл? Неужели все их надежды пошли коту под хвост? Вся эта подготовка оказалась пустым, ничего не значащим дерьмом? А может быть, сержант Скотт действительно погиб в том здании во время взрыва? Маловероятно, конечно, по допустим.
Он вздохнул.
— Внимание, «Танго-браво тринадцать», я принял их.
Агент вздохнул ещё раз. Пусто. Сейчас в аэропорту люди внимательно осматривали зал, пытаясь увидеть в толпе сержанта Скотта. Однако пока никаких докладов не поступало. Может быть, он был там, а может быть, и нет. Нет ничего хуже такого ожидания.
В то время как они пересекали Вестерн-авеню, «шевроле- импала» подъехал к перекрестку магистралей Сан-Диего и Редонда-бич. Скотт открыл отделение для перчаток и вытащил из него «хеклер». Пристегнув снайперский прицел, он вставил новую обойму и передёрнул затвор. Предохранитель стоял в положении автоматического огня.
Положив автомат на колени, Скотт повернулся и принялся разглядывать в окно проносящийся по Редонда-бич поток машин. Он ждал кортеж, который должен был появиться с минуты на минуту.
Так оно и вышло. Не успела секундная стрелка на встроенных в приборную панель часах пробежать полный круг, как Скотт заметил два «бьюика» и «линкольн», спешащие на запад, к Манхеттен-бич.
— Отлично, вот они, — он указал водителю на приближающийся кортеж.
Тот развернул машину и перестроил её в крайний левый ряд. Патрик Ли Джонс осторожно направлял «шевроле» вперёд, стараясь при этом не упустить момент, когда «линкольн» поравняется с ними. На ходу он перестроился в средний ряд. Теперь «шевроле» двигался чуть быстрее, однако слева машины мчались со скоростью, превышающей скорость «импалы» миль на десять.
Ли Джонс покосился в зеркальце заднего вида.
— Вон они, сэр, — сообщил он.
— Отлично, — сержант поднял автомат. — Ты знаешь, что делать.
— Да, сэр.
Ни один мускул не дрогнул на лице унисола. Он был спокоен, как может быть спокоен только человек, который не боится смерти. Да в общем, Патрик Ли Джонс и не боялся её. Ему было плевать на смерть. В его разуме это понятие было перечёркнуто «вакциной Грегора». Он вообще ничего не помнил о смерти.
Вот совсем рядом, буквально в десяти сантиметрах, проплыл первый «бьюик» и «линкольн» поравнялись с «шевроле».
Прайер не видел идущую рядом машину. Он чуть повернулся и наклонился назад, чтобы лучше видеть Рони.
— Как вы себя чувствуете? — спросил он.
— Спасибо, — мрачно ответила она. — По сравнению с полковником Саттлером неплохо. Хотя могло бы быть и лучше, если бы я сейчас сидела на пляже в Мантиго-бей во Флориде или еще где-нибудь и знала, что за мной не охотится этот ублюдок. Честно говоря, мне не часто приходится ощущать себя полной идиоткой, но сейчас я чувствую себя именно так.
Она вновь вспомнила Люка и помрачнела. Девушка еще не окончательно оправилась от стресса, но уже сейчас воспоминания о нём вызывали у неё боль. Рони никак не могла простить себе, что выстрелила в Люка, хотя и понимала, что это была необходимая мера самообороны. Иначе Люк, уже переставший быть тем Люком Девро, которого она знала, прикончил бы и её, и Прайера. Спокойно и без сожалений. И всё-таки была во всем этом какая-то чудовищная несправедливость.
«Ладно, — наконец сказала она себе, — перестань заниматься самобичеванием. Тебе ведь никогда не было свойственно это дерьмо».
Она повозилась, поудобнее устраиваясь на своем месте. Агенты прижимали ее к спинке сиденья, и Рони только вздохнула.
— Когда же всё это закончится? — еле слышно произнесла она.
— Скоро, — поняв её вопрос по-своему, ответил Прайер. — Я думаю, сразу же, как только вы окажетесь в пятом терминале Международного Лос-Анджелесского аэропорта, почувствуете себя куда увереннее.
Рони прикрыла глаза.
В это время идущий по соседней полосе «шевроле» постепенно принимал влево, уже почти прижимаясь багажником к капоту второго «бьюика». Дэвид Дитсон, сидящий в машине сопровождения, выругался.
— Он, что, мать его, слепой, что ли? — вырвалось у него злобное восклицание. — Ни хрена не видит?
Багажник «шевроле» и капот «бьюика» соприкоснулись, послышался душераздирающий скрежет.
— Чёрт! — завопил сидящий за рулем «бьюика» О’Брайен, поворачивая руль влево и пытаясь избежать столкновения.
Парень за рулем «шевроле» словно ждал этого момента. Он ловко втерся в образовавшийся просвет таким образом, что «бьюик» был вынужден еще больше принять влево и идти по соседней, встречной полосе. О’Брайен попытался совершить точно такой же маневр, оттерев «шевроле» от «линкольна», однако у него ничего не вышло. Ли Джонс не боялся столкновения и держал «шевроле» твёрдо.
Агенты, сидящие в машине прикрытия, уже поняли, кто мчится впереди них. В тёмно-голубой, всё ещё резво бегающей «импале».
О’Брайен вжал педаль газа в пол. «Бьюик» рванулся вперёд, а секундой позже прямо перед ним вырос движущийся лоб в лоб, урчащий мотором и жутко воющий клаксоном «Мак».
Реакция у ирландца оказалась превосходной. Мгновенно оценив ситуацию, он рванул руль влево и «бьюик» вышвырнуло на обочину. Уже слетая в кювет, он почувствовал, как в довершение ко всем неприятностям какая-то машина грохнулась передним крылом в основание днища его автомобиля.
«Бьюик» несколько секунд тонко балансировал над кюветом под углом в сорок пять градусов, а затем медленно перевернулся и рухнул на крышу. Ирландец заметил, как стойки кабины медленно выгибаются наружу, как покрываются мелкой сетью морщин закрытые наглухо стёкла, а затем начинают рваться, словно гранаты, с хрустом осыпаясь на землю, в бурую траву и подсохшую грязь дренажной канавы.
О’Брайен втянул голову в плечи, когда машина с металлическим стоном просела, едва не коснувшись крышей его затылка, и поблагодарил Бога, что не забыл пристегнуть ремень безопасности. Только благодаря этому он так и остался болтаться в кресле, живой и здоровый. Даже практически без порезов. Обошлось. А пара царапин на веснушчатой щеке и приплюснутом носу, так это дело поправимое.
О’Брайен сорвал со стойки чёрный пенальчик микрофона и принялся нажимать на кнопку вызова.
— «Чарли-фокстрот один», я — «Чарли-фокстрот два», орал О’Брайен.
— «Чарли-фокстрот один». «Чарли-фокстрот два», слышу вас хорошо, в чём дело?
Ирландец хотел было пояснить, что их сшиб этот полоумный, они в кювете и некому прикрывать «линкольн» сзади, но в эту секунду рация замолчала.
Участок от бульвара Хоутхорн до Сепельведа, именуемый Голд-авеню, оказался единственным, где из-за сильного движения снайперы, как и наблюдатели, вынуждены были занять позиции в окнах домов, на четвёртых и пятых этажах, чтобы лучше видеть автомобильный поток.
Прайер обернулся. Он не мог разглядеть, что за машина идёт сзади, но почти тотчас же в разговор вклинился один из наблюдателей.
— «Чарли-фокстрот один», я — «Виктор-браво семнадцать». «Чарли-фокстрот два» отсечён от вас. Мы засекли их, объект идёт сзади.
Прайер рванул из кобуры висящий под левой рукой никелированный «кольт». В эту секунду он уже не думал о ловушке, устроенной сержанту Эндрю Скотту, а решал только, как бы точнее поразить цель.
Скотт начал опускать боковое стекло «шевроле». Он знал, что сейчас, в эту секунду, сзади, с параллельных улиц, на Редонда-бич выезжают машины прикрытия. Конечно, он верно оценивал силы вьетконговцев, они никогда не поехали бы без прикрытия. Две машины сопровождения — это ерунда, дешёвка, трюк для отвода глаз. Наверняка по всем закоулкам сидят ви-си, вроде тех, что ехали в «бьюике», и поджидают их появления. Однако сержанту было наплевать на это. Ему сейчас было вообще на всё плевать. Он не думал и о том, смогут они оторваться от преследования или нет. В общем- то, он не думал даже о том, спасутся ли они вообще или, может быть, их убьют через несколько минут.
Сейчас все его мысли казались узкой стальной стрелой, направленной в цель. И целью этой была маячащая в заднем стекле «Континенталя» голова Рони Робертс. Скотт видел, как один из охранников поднимает руку, чтобы пригнуть девушку к переднему сиденью и тем самым убрать её из сектора обстрела. Он также понял, что не успеет опустить стекло до конца, и размахнувшись ударил в окно локтем. Звук был такой, словно в кабине «шевроле» наступили на россыпь «шутихи». Блестящие в лучах солнца осколки осыпались на дорогу и на колени самому сержанту. Но он не обратил на это внимания.
Высунувшись из окна Скотт навёл автомат на заднее стекло «Континенталя». Вот охранник начал пригибать вьетконговкувниз. Движение было размытым и нечётким. Глаза сержанта слезились от бьющего в лицо ветра. Он быстро поднял «хеклер», словно заслоняясь от этих резких, секущих порывов. На самом же деле Скотт, прижавшись щекой к ледяному боку автомата, наводил прыгающую сетку дальномера на голову Рони Робертс. В какую-то долю секунды красное пятнышко прицела легло на запястье агента, и Скотт нажал на курок. Он увидел, как гук дернул рукой, когда пули раздробили ему кость, прошив руку насквозь. Рони на секунду подалась назад, и в это мгновение шесть вылетевших из ствола «хеклера» девятимиллиметровых кусочков железа разнесли ей голову.
Стекло «линкольна» рассыпалось искрящимися брызгами. В ту же секунду сидящий в здании снайпер, поймавший голову Скотта в перекрестье прицела, нажал на курок. Сегодня удача явно сопутствовала Джи-Эр-13. В то самое мгновение, когда стрелок тянул спусковой крючок, Патрик Ли Джонс принял чуть влево, стараясь предоставить сержанту более удобную позицию для стрельбы. Пуля прошла по кисти Скотта, располосовав её до крови и ударила в переднее крыло. Снайпер быстро передернул затвор. Однако Джи-Эр-13 уже скрылся в кабине машины.
Самое главное было сделано. Вьетконговская сука умерла.
Сидящий за рулем «линкольна» Свен Нильсен нажал на тормоз. Машину начало разворачивать вокруг оси. Когда Прайер увидел прямо перед собой «импалу», он несколько раз выстрелил прямо сквозь лобовое стекло «Континенталя». Салон «линкольна» заволокло пороховым дымом.
Впрочем, сидящий за рулем «шевроле» парень тоже оказался не худшим водителем. Реакция его была практически моментальной. Он тоже нажал на тормоз и машина пошла
юзом. Автомобили глухо стукнулись бортами. Перед взглядом Прайера мелькнуло равнодушное лицо Ли Джонса, а затем «импала» резво рванула вперед. Агент даже не успел как следует прицелиться. Он выпустил несколько пуль вдогонку «импале», однако больше стрелять не смог.
«Шевроле» быстро понёсся к Сепельведа-бульвару по разделительной полосе, ловко маневрируя среди притормаживающих машин. Убийцы скрылись слишком быстро. Снайпер сумел выстрелить всего два раза. И оба раза почти не целясь, прямо сквозь крышу автомобиля. Одна из пуль расплющила часы на приборной панели «импалы», а вторая вошла Ли Джонсу в правую ногу и, прошив ткани бедра, вонзилась в кресло.
Наблюдатель схватил рацию.
— Внимание, «Виктор-браво семнадцать», объект направляется в твою сторону! Они направляются в вашу сторону!
Несколько машин прикрытия устремились следом за «шевроле». Однако им было сложно прорваться сквозь затор, возникший на Редонда-бич. Проклятые зеваки притормаживали, а некоторые останавливались вовсе, чтобы разглядеть последствия перестрелки, происшедшей на магистрали.
Через несколько секунд «шевроле» уже сворачивал с Сепельведы на юг. А еще примерно через двадцать секунд Ли Джонс выехал на бульвар Торренс. Там унисол притормозил. «Импала» вкатилась в крохотный тупичок между двумя жилыми зданиями и остановилась. Убийцы выбрались из салона и неторопливо пошли прочь.
Машины прикрытия в это время только-только показались на Сепельведа. Уже через полминуты всем стало ясно: они опять потеряли Скотта. Можно было предпринимать всё, что угодно. Блокировать район, вызывать вертолёты, однако это ничего не дало бы. Прайер был в этом уверен.
Он поднял руку и ощупал собственное лицо. Всё оно было заляпано красным. На спинке переднего сиденья валялось то, что осталось от головы Рони Робертс.
— Ну как, мисс Робертс? Как вы себя чувствуете? — спросил Прайер.
— Спасибо, я думаю, лучше, чем эта штука, — Рони поднялась из узкого пространства между передними и задними сиденьями. Она откинула манекен на спинку и внимательно осмотрела то, что осталось от её головы. — О, господи, страшно подумать, это могла быть я, — произнесла она. Хорошая подделка.
Половина салона была заляпана фальшивой кровью. В переднем стекле «линкольна» виднелись четыре пулевых дыры. Бернард Страхан зажимал простреленную руку.
— Вызывай «скорую помощь», — кивнул Прайер Свену Нильсену.
Тот поднял рацию.
— Ну что же, похоже, наш фокус удался, — Прайер напряжённо улыбнулся. — По-моему, Скотт действительно поверил в то, что это были вы. В то, что он пристрелил именно вас.
— Хорошо, если это так и есть, — чуть заметно улыбнулась в ответ Рони. Совсем немного, уголками губ.
Похоже, Рони Робертс все же вышла из ступора.
Прайер секунду подумал, а затем сообщил:
— А у меня, признаться честно, до сих пор руки дрожат, — он поднял ладонь с растопыренными пальцами. Они действительно дрожали. — Ну вот, теперь осталось раструбить во всех газетах, что вы мертвы. Если всё пройдёт удачно, то уже сегодня вечером мы будем в Уайттейле, а к ночи, я надеюсь, всё будет кончено.
Рони все еще смотрела на окровавленный манекен. Кукла была её точной копией. Она даже удивилась, когда, забравшись
в машину, увидела саму себя, лежащей на заднем сиденье. А сейчас у Рони создалось ощущение, что она раздвоилась. Какая-то её часть умерла, когда Скотт всадил ей шесть пуль в голову.
В общем, так оно и было. Сержант Скотт действительно убил какую-то часть её. Выжег часть её жизни. Ту часть, в которой они были вместе с Люком Девро.
Прайер поднес к губам рацию.
— «Альфа-А», вызывает «Чарли-фокстрот один».
— «Альфа-А», — тут же донеслось из небольшого динамика. — Слушаю, «Чарли-фокстрот один».
— Операция закончена, всё прошло успешно.
Рони показалось, что человек, вышедший на связь, вздохнул с облегчением.
— Отлично, «Чарли-фокстрот один», возвращайтесь.
— Ну что же, — Прайер повернулся к Рони. — У нас есть несколько часов, чтобы закончить весь этот маскарад здесь, в Лос-Анджелесе, — он посмотрел на Нильсена. —Что с неотложной помощью?
— Сейчас машина будет.
Он еще не успел договорить, как неподалеку послышались завывания сирены медицинской машины.
Фургон полз со скоростью черепахи, продираясь сквозь гигантскую «пробку». В конце концов, Бернард Страхан просто выбрался из машины и пошёл навстречу санитарному фургону, буркнув на прощание:
— Чёрт, я истеку кровью из-за этих идиотов.
Несколькими минутами позже появились четверо патрульных на сверкающих мотоциклах и принялись разгонять собравшихся зевак. Они сновали от машины к машине, коротко отдавая какие-то команды. Никто не хотел конфликтовать с полицией, поэтому пестрое скопление на дороге достаточно быстро рассосалось.
Прайер откинулся на переднем сиденье, сказав Свену Нильсену:
— Поехали.
«Линкольн», взвизгнув тормозными колодками, развернулся и понесся в сторону центра города.
Дневной выпуск газет вышел с огромными «шапками».
«Лос-Анджелес таймс» вопрошала: «ПОСЛЕДНЯЯ ЖЕРТВА СЕРЖАНТА СКОТТА?» Под надписью красовалась фотография Рони, а чуть ниже шла еще серия фотографий: расстрелянный «линкольн» и перевернутый «бьюик», сиротливо лежащий в кювете.
«Сан» вышла с заголовком иного рода: «ДВА ПРОВАЛА ЗА МЕСЯЦ! НЕ СЛИШКОМ ЛИ?» Здесь репортёры были поизобретательнее. На одной из фотографий также был снят залитый кровью салон «линкольна», а на второй изрешечённый пулями самолёт, то самое происшествие, что случилось неделю назад в Нью-Йорке.
Однако в любой газете, как бы она ни была настроена по отношению к федеральным властям, выражали сожаление по поводу гибели Рони Робертс. Газеты преподносили ее как жертву нерасторопности федеральных агентов. «Ни ФБР, ни полиция, ни армия не могут помочь. Кто защитит нас?» кричали заголовки со страниц газет.
Почти каждый репортёр почёл за честь вспомнить историю с унисолами, происшедшую год назад. «Много пришлось пережить этой женщине», вздыхали одни. «Она настоящий национальный герой!» кричали другие.
Одна из балтиморских газет предложила похоронить Рони Робертс на Арлингтонском кладбище[XII], как героя войны, мотивируя это тем, что два раза девушке пришлось воевать против унисолов, практически не надеясь на помощь федеральных властей. Как в первом, так и во втором случае ни агенты ФБР, ни армия, ни полиция не помогли ей. И если тогда Рони Робертс счастливо удалось избежать смерти, то на этот раз унисолы всё-таки перехитрили её.
«Творение человечески рук! Порождение ада!» — выстреливал в читателей «Пипл», с обложки которого улыбались Рони Робертс и на второй половине сержант Эндрю Скотт.
«Нам, безусловно, жаль Рони-репортёра, — сообщает президент компании «Си-Эн-Эй», — возвещала «Ньюс». — «Но ещё больше нам жаль Рони Робертс — гражданина нашей страны. Человека, который погиб по вине властей».
Однако во всех этих газетах Рони не нашла самого главного. Никто из них не задал вопрос: кто посмел снова заварить всю эту кашу с унисолами? Все стонали на тысячу голосов, однако никто, по крайней мере, пока, не задумался о первопричине случившегося.
Скотт мог прочесть все эти статьи только тогда, когда кто-нибудь забывал газеты на скамейке в парках, или просто вытаскивая их из мусорных бачков. Впрочем, уже к полудню Скотт окончательно убедился: вьетконговская сука мертва. Война окончилась, пора было возвращаться домой.
Это не выглядело расставанием. Они просто пожали друг другу руки на перекрестке Сан-Диего и Вентура. Две магистрали, ведущие в разные стороны. Они оба торопились домой. Скотт в Монтану, а Патрик Ли Джонс, — сержант так и не вспомнил его имени, — в округ Колумбия. Один направлялся на автобусную станцию, второй собирался ловить попутку. И оба они надеялись на везение.
Напоследок Скотт пригласил Ли Джонса приезжать к нему, в Уайттейл, штат Монтана. Они кивнули друг другу и разошлись в разные стороны.
Скотт не знал, что Патрику Ли Джонсу так и не суждено будет добраться до округа Колумбия. Его заметят двое патрульных два часа спустя в зале ожидания на автобусной станции в Барбэнке. Патрик Ли Джонс будет спокойно сидеть в кресле, словно прислушиваясь, не объявляет ли диспетчер посадку на нужный ему автобус. Когда полицейские вызовут подкрепление, окружат унисола и наставят на него свои пушки, тот даже не отреагирует на это. Он просто будет сидеть, молча глядя в одну точку и совершенно не обращая внимания на смыкающееся вокруг него кольцо людей в синей форме, с пистолетами в руках. Он не ответит на предупреждение о том, что в случае оказания сопротивления полиция будет вынуждена стрелять. Он вообще никому и никогда больше не сможет ответить ни на какие вопросы. Рядовой первого ранга Патрик Ли Джонс, известный в своём отделении под прозвищем «Черч», будет мёртв. Он умрёт от перегрева, потому что, в отличие от сержанта Скотта, Дункан не ввёл ему двойную дозу «Дельты-12», и бешено работающий мозг унисола высосет из мышц всю ту энергию, что давали ящики с мороженым.
Это случится в три часа дня. Пока же Патрик Ли Джонс не оглядываясь уходил по обочине Вентура-авеню, а Скотт стоял и смотрел ему вслед.
Он очень хотел попасть домой. Сержант не был дома слишком долго. Так долго, что даже не мог вспомнить лиц своих родителей. Однако Скотт прекрасно помнил, как выглядит его дом. Хотя опять же, память не давала ему никаких сведений о том, где именно расположен этот дом в Уайттейле.
«Но ведь это не самая большая проблема, верно? — думал про себя Скотт. Уайттейл маленький городок, и там, конечно же, помнят его. Не могут не помнить. Кто-нибудь обязательно подскажет ему дорогу».
Скотт вытянул перед собой руку с поднятым вверх большим пальцем.
Это было именно то, чего не учёл Прайер, строя свой план. Он упустил одну мелочь, которая была необычайно важна. Ричард рассчитывал, что после убийства Рони Робертс Скотт немедленно направится в один из аэропортов. Именно поэтому во всех аэропортах Лос-Анджелеса дежурили агенты Управления Национальной Безопасности.
Прайер просто упустил из виду то, что у Скотта не было денег. Ни цента. Ему не оставалось ничего другого, кроме как добираться на попутках. Теперь, когда Рони Робертс уже не было в живых, Джи-Эр-13 не желал зла ни единому человеку в своей стране. Все они были гражданами Америки, стопроцентными янки.
Нет, это не так, тут же поправил себя Скотт, когда эта мысль пришла ему в голову. Остались еще отдельные Гуковские шпионы. Но теперь, когда репортёрская сука мертва, всем стопроцентным американцам ничего не будет стоить переловить их. Для этого им уже не понадобится сержант армии США Эндрю Скотг. Его миссия окончена. Он выполнил приказ.
Всё, что осталось у него в память об этой войне, — «пустынный орёл», засунутый за поясной ремень, да плотно, одно к другому, нанизанные на кусок проволоки несколько десятков ушей, которые он засунул в карман пиджака. Вот, собственно, и всё.
Оказавшись среди окружавших её агентов, Рони испытывала ощущение, что очутилась в мистическом фильме ужасов о зомби, вампирах и разных прочих тварях. От вида сидящих вокруг людей у неё, казалось, мороз бежит по коже.
Прайер в это время проверял по рации, правильно ли они расставили посты. Девушка знала, что сейчас густой подлесок вокруг дома кишмя кишит полицейскими и агентами УНБ. Прайер рассказал ей об этом. Она также видела нескольких снайперов, хотя сейчас не могла точно сказать, где они находятся. Девушка знала лишь, что стрелки расположились неподалеку, уже часа два назад заняв свои позиции.
Дорога, ведущая к дому, контролировалась наблюдателями. С двоими из них Рони уже успела познакомиться. Сейчас они связывались с Прайером и сообщали ему обо всех без исключения машинах, появлявшихся на дорожке. Никто не знал, когда и на чём именно прибудет Скотт. Все агенты держались напряжённо, как будто он мог, минуя посты, войти в дом в любую секунду. Хотя по самым смелым подсчётам, даже передвигаясь с максимальной скоростью, унисол приехал бы сюда не раньше, чем через четыре часа.
Постепенно напряжение спадало. Поначалу скованные, агенты уже начали перешучиваться между собой. А двое даже сели сыграть партию-другую в покер.
От количества выкуренных сигарет кружилась голова. Табачный дым стелился по комнате не хуже, чем утренний туман над рекой.
День пошёл на убыль и солнце уже заглядывало в окна, расстилая на полу свой алый невесомый ковер.
В это время Скотт ехал по Сто первой дороге на стареньком грузовичке, за рулём которого сидел сморщенный, седой, бородатый старик в джинсовом потрёпанном комбинезоне и джинсовой же кепке. На ногах у него были грубые башмаки, а во рту не хватало двух зубов.
Скотту повезло. Мужчина направлялся в Покателло, штат Айдахо, и согласился подвезти Скотта, узнав, что тому нужно в Монтану.
— Ничего, сынок, там хорошие ребята. Не то, что эти городские снобы. Тебя охотно подбросят до Хелены, а уж оттуда попутку найдёшь.
— Конечно, сэр.
Скотт положил локоть на дверцу и принялся вглядываться в силуэты гор Сьерра-Невада, видневшихся справа на горизонте. Несмотря на то, что их было много, выглядели они очень одиноко. Примерно так же, как и Скотт. Он тоже был один. И этот старик, сидящий за рулем, путешествовал в одиночестве.
— А ты откуда, сынок, едешь? — сжимая костлявыми пальцами баранку, поинтересовался водитель.
— Из Техаса в Монтану.
— Вон как, — старик покачал головой. — Далековато забрался. Из Техаса было бы проще через Колорадо и Вайоминг.
— Я знаю, — ответил Скотт. — Вообще-то, я сначала ездил в Лос-Анджелес.
— Что, захотелось полюбоваться на «золотую» молодёжь?— старик подмигнул.
— Нет, — коротко ответил Скотт. — У меня там было дело.
— Понятно. У всех дела. Сейчас всегда и у всех дела. Куда ни посмотри, — старик вновь усмехнулся, обнажив два провала, оставшихся от зубов в верхней челюсти. — А что у тебя за дела были в Техасе, сынок? Если не секрет, конечно.
Унисол покосился на словоохотливого попутчика. Стоило ли рассказывать ему все? Впрочем, почему бы и нет?
— Я еду с войны, — произнёс он.
— Вон что, с войны? Это с какой же? — старик прищурился. — Что-то я не припомню, с кем мы сейчас воюем.
— С Вьетнамской, сэр.
Водитель недоуменно взглянул на Скотта.
— Ты, сынок, часом ничего не путаешь? Вьетнамская-то война закончилась почитай уж лет тридцать назад. Или у нас там до сих пор солдаты? Знаешь, с этими нынешними политиками никогда не разберешь, кто у нас где. Мне вот говорили, что у нас сейчас никаких боевых действий не ведётся. А сколько наших парней по Латинской Америке гуляют? Уж они-то там, наверное, не гамбургеры с «кока-колой» едят. Не по девкам бегают, верно? Тебе-то, поди, лучше знать?
— Наверное, — Скотт кивнул. — Война идёт всегда.
— Это верно. Это ты точно заметил, — старик усердно замотал седой головой, от чего стал напоминать дряблого петуха. — Вот и я своей старухе то же самое сказал. У Америки врагов, куда ни плюнь. Я ведь, парень, и сам во Вьетнаме воевал, — он отчего-то смутился. — Ну, воевал, наверное, сильно будет сказано. Мы там аэродромы обслуживали. Но можешь мне поверить, я своих пуль нахватался. Веришь, меня даже наградили за воинскую доблесть, — он снова усмехнулся. — Ты, значит, из Вьетнама?
— Да, — подтвердил унисол.
— Значит, врут конгрессмены, не все оттуда вышли. Кто- то остался. Странно, что про это газеты не разнюхали.
— Да, — Скотт снова кивнул.
Старик, видно, любил поболтать, да и ехать одному, судя по всему, было скучновато. Поэтому-то, наверное, он и подобрал Скотта на дороге. Водитель говорил и говорил без остановки, лишь изредка обращаясь к Скопу с каким-нибудь вопросом.
Впрочем, сержант чувствовал, что этот человек вовсе не нуждается в его ответах. Ему просто необходим собеседник, а вернее, ощущение собеседника. Старик обращался к попутчику только затем, чтобы удостовериться, что тот всё ещё здесь, как будто унисол мог куда-нибудь подеваться.
С другой стороны, Скоп удивлялся его энергичности. За пятнадцать часов поездки они всего лишь два раза останавливались. Первый раз, чтобы купить чего-нибудь съестного, второй — чтобы справить нужду. Старик ни па секунду не сомкнул глаз, хотя ночью, пока унисол дремал, он так намолчался, что на утро, казалось, собьёт Скотта с ног неудержимым потоком слов.
Сержант только слушал о жизни в Айдахо, о семье, о дороговизне, о ценах на бензин и о толлах, о том, что двое детей старика, Бог им в помощь, окончательно отошли от семьи. Один из них женился и уехал в Нью-Йорк, не приезжает даже на Рождество. Впрочем, оно и понятно. Семья, дети, свои проблемы. Да и с карьерой у него вроде всё в порядке. А вот за второго старик беспокоится. Связался с какими-то тёмными личностями. Чем занимается, не понятно. Ему не говорит, хотя, живут, казалось бы, в двух шагах друг от друга. Машину вот себе новую купил. Отличный такой «бьюик». Спрашивается, откуда у него деньги? Нет, он, старик, конечно, не лезет в дела детей. В конце концов, их жизнь — их личное дело. Но всё-таки беспокоится, как и любые родители.
Слушая болтовню старика, Скотт почти всё время смотрел в окно, наслаждаясь чудесным пейзажем. Хотя «наслаждаясь» — не то слово. Он просто впитывал его в себя, вдыхал полной грудью. Все же мир был странен. Закончилась война и, казалось бы, что-то в нём должно измениться. Может быть, небо должно стать чуть светлее, закат — чуть ярче, горы — чуть выше или трава — немного зеленее. Но ничего не произошло. Все осталось таким же, как и прежде. За исключением одной вещи, впрочем, не такой уж маловажной — в воздухе больше не пахло войной.
— А теперь, стало, быть, домой? — донёсся до него вопрос старика.
Скотт повернулся к нему и, улыбнувшись, кивнул.
— Домой, — ответил он.
— В Монтану?
— В Монтану. В Уайтейл.