Ти-Джей Хэлуэй, взгро­моздившись на высокий та­бурет, попивал огромными глотками «хай-болл», пья­нея всё больше и больше. Оглушительные раскаты музыки били его по голове, что, впрочем, не доставляло Ти-Джею больших не­удобств. Напротив, он лю­бил громкую музыку. А ещё он любил драться и хвас­таться. Ну что поделаешь, такова человеческая натура. Ему хотелось, чтобы все, а в особенности женщины, по­нимали, какой он крутой и сильный. Он и в самом деле был парнем что надо. Рост под два метра, мускулы, как у Арнольда Шварценеггера. На правом плече Ти-Джея, синела татуировка — распустивший крылья орёл, сжимаю­щий в каждой лапе по ломаной молнии. Над орлом дугой змеилась надпись: «КАРАЮЩИЙ».

В общем-то, своё тело Ти-Джей берёг и любил. Он никогда не стал бы уродовать его ублюдочными рисунка­ми, если бы не одно весьма важное «но». «Но», из-за которого Ти-Джей сделал бы всё, что угодно. Впрочем, сейчас татуировку всё равно не было видно из-за безраз­мерной рубашки-гавайки с короткими рукавами. Кроме того, молодой человек являлся обладателем короткой причёски и высокого массивного лба, казалось бы, создан­ного для того, чтобы прошибать стены. Тяжелые надбров­ные дуги прятали под собой провалы с вкраплениями маленьких карих глаз. Широкие скулы и упрямый, чуть тяжеловатый подбородок, поддерживающий пару тонких, постоянно сжатых в узкую полоску губ. Честно говоря, в целом Ти-Джей производил впечатление немного отста­вного дегенеративного вояки. И надо признаться, это бы­ло не так уж далеко от истины.

Однако в чём в чём, а в бессилии этого человека явно уличить было нельзя. Сжимая в огромных руках бокал, он громогласно хохотал, перекрывая своим смехом даже мощные музыкальные пассажи магнитофона.

В этом кабаке со странным названием «Взбесившаяся луна» Ти-Джея знали все. И, наверное, именно поэтому никто не пытался нарываться с ним на драку. Это могли себе позволить разве что новички, случайно забредшие сюда. Но таких, как правило, Ти-Джей задевал сам.

Он любил драться, считал хорошую драку отличным развлечением и получал от потасовок настоящий кайф. В сущности, когда-то Ти-Джей. был неплохим парнем. Но это было давно, и гигант уже успел изрядно подзабыть всё то хорошее, что когда-то жило в нём. По большей части потому, что хорошее только мешало ему существо­вать в своё удовольствие. Угрызения совести, как и все прочие человеческие качества, которые обычные обыватели называют порядочностью, ничего не стоят, когда срав­ниваешь их, по крайней, мере с одним ударом кулака. Ти-Джей уже усвоил правило: прав не тот, кто прав, а тот, кто сильнее.

Когда-то давно, лет двенадцать-пятнадцать назад, а может и больше, он тоже питал какие-то иллюзии отно­сительно справедливости. Но потом, со временем, всё больше и больше разочаровывался в своих прежних убеждениях. Сначала с недоумением, а затем и с любопытст­вом, он познавал истинную справедливость этого мира, в котором убийцы становились героями. Причем, чем боль­ше жертв было на их счету, тем большим вниманием и уважением они пользовались. Их мемуары моментально становились мировыми бестселлерами и раскупались мил­лионными тиражами. К ним было приковано внимание прессы. О них писали в газетах и кричали по телевидению.

Впрочем, он, Ти-Джей Хэлуэй, также удостоился вни­мания прессы. Вчера ему позвонила какая-то девчонка из«Лос-Анджелес таймс» и сказала, что готовит репортаж о «зелёных беретах» и в связи с этим хотела бы взять у него интервью. Ведь он принимал участие в настоящих боевых действиях, верно? Ну, вот и хорошо. Завтра вечером? Прекрасно. А где? Может быть... Ну, хорошо, хорошо... Значит, в семь, во «Взбесившейся луне». Отлично. Молодой человек согласился. Репортёрша казалась настроен­ной мирно, а Ти-Джей не знал, насколько обманчивы, бывают голоса. Одно его беспокоило: он не слишком-то хорошо умел облекать свои эмоции в убедительные лако­ничные фразы. В этом, собственно, и заключалась основная беда. Как раз поэтому, сидя на высоком табурете, Ти-Джей хлебал выпивку в надежде на то, что алкоголь поможет ему, немного раскрепоститься.

Народу в баре как всегда было не протолкнуться. Дым висел коромыслом. Поначалу репортёрша не хотела идти сюда, но он пообещал ей, что с ней ничего не случится. Он даже потом проводит её до дома. С таким парнем, как Ти-Джей, она может ничего не бояться. Она видела когда-нибудь его мускулы? Ему ничего не стоит отделать двух-трёх человек. А то и побольше. По крайней мере, вся шпана окраины знает и уважает его. Так что безопасность на этой территории он ей гарантирует. На таких условиях девчонка согласилась на предложенное им место встречи.

Ти-Джей одел самую лучшую свою рубашку, и даже потрудился выгладить брюки. Ему не хотелось выглядеть ублюдком в глазах миллионов читателей. Напротив, он думал о том, что если ему предстоит отстаивать честь «зелёных беретов», несомненно, самых крутых ребят в Америке, а может и в мире, он должен быть на высоте.

В бар Ти-Джей пришёл за полтора часа до назначенно­го срока. В основном, из-за того, что хотел успеть про­пустить стаканчик-другой до того, как девчонка появится и начнёт задавать свои вопросы. Его появление в чистой рубахе и отутюженных брюках вызвало целый взрыв при­ветственных возгласов, свиста и топота. Постоянные по­сетители знали и уважали его. От Ти-Джея за милю несло одеколоном «Олд Спайс», волосы были набриолинены и уложены аккуратной «шапочкой». Ни дать ни взять герой войны.

Впрочем, это было недалеко от истины. Героем-то он, может и не был, но в своем взводе считался одним из лучших. Он служил в корпусе «зелёных беретов» до тех пор, пока в жестокой драке не свернул шею одному из сослуживцев. Дерьмовому засранцу, нелестно отозвавше­муся о Ти-Джее как о мяснике. Впрочем, правота его слов подтвердилась ровно через полминуты, когда ублюдок валялся на земле с пустым, застывшим взглядом и баш­кой, вывернутой в сторону под неестественным углом. Сам факт убийства доказать было бы не так уж и сложно, но вмешалось начальство, которое не хотело неприятнос­тей на свою голову. К тому же, убитый оказался ещё и латинос, что, сами понимаете, тоже имело кое-какое зна­чение. Одним словом, для Ти-Джей дело закончилось вполне благополучно. Не считая того, что его выперли из армии. Выгнали пинком под зад без выходного пособия, а заодно и без права вторичной вербовки.

Этот момент своей биографии Ти-Джей переживал до­вольно болезненно. Особенно в последнее время. Ибо драминг-аут, выбарабанивание, позорное изгнание из армии, явно не вписывалось в его представления о собст­венной жизни. Он был настоящим образцом «зелёного берета», сильным, безжалостным, страшным. Поэтому считал, что на кое-какие вещи командование могло бы посмотреть сквозь пальцы. Но, что случилось, то случи­лось...

Сейчас Ти-Джей, облокотившись о стойку, отодвинул от себя пустой стакан и подмигнул бармену.

— Тим, налей-ка мне ещё одну.

— А не многовато будет? — бармен улыбнулся ему. — Всё нормально. Я в порядке, — Ти-Джей осклабил­ся.

Мышцы на его руках расслабились и татуированный орёл еле заметно шевельнул крыльями. Получив вторую порцию, Ти-Джей. отпил глоток и посмотрел на дешёвень­кие электронные часы, плотно обхватывающие его могу­чее запястье. Пять минут, как прошёл оговоренный срок. И хотя женщины, как по собственному опыту знал Ти-Джей, всегда были склонны опаздывать, в данный момент он почувствовал волнение и досаду.

«А что, если она не придёт?» — вдруг подумал парень.

Он даже испугался подобной возможности. Чёрт, уже почти весь их блок знает, что сегодня у него будут брать интервью для «Лос-Анджелес таймс». Где же она, девчон­ка-то? Чёрт побери, если она не придёт, над ним будет потешаться весь бар. Но тогда уж пусть дерьмовая репор­тёрша помолится. Он отыщет эту чёртову суку и самолич­но свернёт ей шею.

Молодой человек отхлебнул ещё глоток и смахнул капельки, повисшие на верхней губе.

— О’кей, — пробормотал он. — Ещё пять минут.

Жар приятной волной прокатился по могучему телу. Ти-Джей взял со стойки салфетку и, запустив руку под рубашку, вытер пот с груди.

— Ну, давай, давай, давай, появись же, — пробормотал он себе под нос.

Ни бармен, никто из окружающих этого не слышал. Ти-Джей, конечно, старался сделать беспечный вид, вроде того что ему совершенно побоку, появится эта девчонка или нет. Её проблемы. Но на самом деле все понимали, что это совершенно не так. А он понимал, что всё это понимают. И потому испытывал ещё большую досаду.

Наконец, за его спиной что-то произошло. Какое-то изменение атмосферы. Голоса стали чуть тише, ропот смолк, люди перестали звенеть посудой и шаркать ногами по полу. Что-то изменилось. И тому могла быть только одна причина — сюда вошёл кто-то чужой.

Ти-Джей, старательно имитируя нарочитое безразли­чие, лениво обернулся.

Да, девчонка была что надо. Высокая, стройная, с симпатичной мордашкой, затянутая в строгий белый кос­тюм. Туфли на высоком каблуке и чёрная сумочка, вися­щая через плечо. Блондинка. Он обожал блондинок.

Девушка сделала несколько шагов и остановилась, ог­лядывая зал. Впрочем, она достаточно быстро увидела Ти-Джея и направилась к нему. Он улыбнулся и взмахнул могучей рукой. Через секунду бормотание за спиной де­вушки возобновилось. Она словно рассекала волны своим телом. Какая-то невидимая граница отделяла её от не большого, пропахшего дешевым табаком и столь же де­шевой выпивкой зальчика. А между ней и посетителями пролегла настоящая пропасть. Когда она подходила к стойке, разговоры за её спиной уже вспыхнули с прежней силой. Действо свершилось, она прошла.

— Вы ведь Ти-Джей Хэлуэй? — улыбаясь спросили девушка, останавливаясь рядом с ним.

— Точно, мэм, — осклабился он. — Прямо в точку.

— Прекрасно. Я — Норма Торенс, репортёр «Лос-Анд­желес таймс».

— Великолепно, Норма. Хотите что-нибудь выпить?

— Бокал апельсинового сока, — девушка присела на табурет. — А вы и правда выглядите, как настоящий супермен, — вскользь заметила она.

Ти-Джей расцвёл. В её устах эта похвала была особен­но приятной.

Бармен торопливо подал ей ледяной апельсиновый сок в запотевшем бокале. Девушка взяла его грациозным дви­жением. Настолько грациозным, что Ти-Джей даже залю­бовался. Редко какая-нибудь женщина производила на него подобное впечатление. А эта... Эта была настоящей красоткой.

— Э-э... Норма, а где же ваш магнитофон? — озада­ченно спросил молодой человек.

— В сумочке, — спокойно ответила девушка.

Она расстегнула сумочку и вытащила чёрную коробоч­ку диктофона «Sony».

— А камера? Вы ведь должны что-то фотографиро­вать? Или нет?

— Разумеется. Но вряд ли возможно осуществить съём­ку здесь, — девушка улыбнулась и обвела взглядом тес­ное, прокуренное помещение кабачка. — Сами понимаете. Во-первых, слишком много народу, а во-вторых, в прин­ципе, вряд ли это возможно. Я подумала, что запишу интервью на магнитофон, а затем мы поедем к вам и там отснимем плёнку. Знаете, интерьер квартиры, обстановка, армейские фотографии — всё это должно произвести на читателей должное впечатление, создать необходимую ат­мосферу. Я хочу показать, как обходится наше правитель­ство с людьми, защищающими страну. Так сказать, жизнь без прикрас. Провернём всё это ещё раз. Здесь будет что-то вроде генеральной репетиции. Договорились?

— О’кей, — засмеялся Ти-Джей и покачал головой. — Я собственно, так и думал. Конечно, здесь накурено, да и ребята наши, сами понимаете, — он покосился в сторону столиков и тут же поправился. — Нет, я не имел в виду ничего дурного. Просто мешали бы, лезли в кадр.

— Именно об этом я и говорю, — засмеялась девушка. Смех у неё тоже был приятный. Звонкий и чистый. Ти-Джей захохотал.

— Чёрт, вы знаете, я не очень в плане потрепаться, Если бы вы брали интервью у Болтуна Смита, так он бы вам запросто тут наговорил всяких разных вещей. Он у нас мастак и про политику поболтать, и про тряпки, и про ниггеров тоже.

— Ниггеров? — девушка удивленно вскинула брони. Она как бы невзначай нажала кнопку диктофона. — Вы что, не любите ниггеров, мистер Хэлуэй?

— Я-то? — Хэлуэй наморщил лоб и, словно помогая бегу своих мыслей, еще раз отхлебнул из бокала. — А кто же их любит-то? — наконец сказал он. — Черномазые только портят нам жизнь. Катились бы себе на свой север да жили бы там, если ихним белым так нравится с ними возиться. А заодно пусть бы забрали с собой остальных.

— Остальных?

— Ну да, всех этих жёлтых, красных, латинос. Всех.

— Да-да, наверное.

Девушка покачала головой, словно раздумывая, какой может быть следующий вопрос. Похоже, его рассуждений по поводу чернокожих несколько разочаровали её.

Ти-Джей это почувствовал и тут же поправился:

— Ну, вы мне скажите, если что не так.

— Нет-нет, не волнуйтесь.

Она улыбнулась, но с какой-то долей неловкости. Затем, словно оттягивая время для того, чтобы лишний раз поразмыслить, не торопясь взяла бокал и сделала ещё один маленький глоток.

— А вы-то сами? — вдруг спросил Ти-Джей, прищу­рившись.

— Что? — девушка повернулась к нему.

— Вы-то сами как относитесь к ниггерам?

Она дёрнула плечом.

— Ну, знаете, я стараюсь их не замечать.

— Не замечать? — хмыкнул Ти-Джей — Я бы тоже их не замечал, да вот только они все время нарываются на драку.

— С вами? — удивленно спросила девушка, окидывая взглядом могучую фигуру.

— Ага, — парень гордо приосанился. — Правда, драка всё время заканчивается не в их пользу.

— Я так и думала, — кивнула журналистка. — Скажи­те, ну а какого мнения вы о нашей армии? В частности, о «зелёных беретах».

— О «Зелёных беретах»? — задумчиво повторил Ти-Джей., словно пытался найти в этой фразе какой-то ответ, черпая из неё силы. На его лице появилось странное выражение неловкой задумчивости. — Упс, — пробормо­тал он, — даже не знаю. Но мне кажется, что они самые лучшие парни в этой стране.

— Лучшие парни? А почему вы такого мнения о них?

— Ну... э-э-э... Ну в конце концов... — Ти-Джей замял­ся. — Они защищают свою страну.

— Вы в этом абсолютно уверены? — заинтересованно Переспросила репортёрша. — Но ведь если мне не изменя­ет память, так же говорил сержант Эндрю Скотт. Вы помните эту историю? Он, кажется, тоже был «зеленым беретом»?

— Да, мэм. Он — настоящий «джи-ай».

— Следует ли мне понимать, что вы... оправдываете действия сержанта Скотта? — спросила девушка, поднося диктофон к самым губам Ти-Джея.

Тог недоуменно отстранил голову. В его глазах появи­лось выражение лёгкого испуга. Он смотрел на чёрную коробочку с таким видом, словно в ней могла быть спря­тана тротиловая шашка.

— Ну да, — пробормотал он. — Оправдываю. Он ведь хотел прикончить «лягушатника», мать его.

— «Лягушатника». Вы не любите французов?

— Да я их вообще всех не люблю. Китайцев, францу­зов, латинос. Какая, на хрен, разница? Все они, говно собачье. Сволочи. Вот настоящие враги страны. Что вы думаете? Они приезжают сюда как эмигранты, а сами шпионят на коммунистов.

— На коммунистов? — эхом повторила девушка.

— Ну да. Я имею в виду всех этих красных, русских. Страны третьего мира, одним словом. Скотт был прав. Придёт день, и они ещё свернут нам шею.

— Вы уверены в этом? — еле заметно усмехнулась девушка.

— Конечно. А чего же тут не быть уверенным. Скотт точно знал, что делал. А сейчас ваша братия облаяла его с ног до головы. Он — герой страны. Его надо было поддерживать, а не этих двух ублюдков. Девро и эту вашу... как её...

Фамилию он так и не вспомнил. Золотистая дымка алкоголя затуманила ему мозги, и он уже плохо сообра­жал. Ти-Джей лишь понял, что девушка взяла его под руку.

— Пойдемте, выйдем отсюда. Здесь, во-первых, слиш­ком шумно, а во-вторых, слишком дымно. По-моему, будет лучше, если вы окажетесь на свежем воздухе. Прой­дёмся немного, а когда вам станет полегче, поедем к вам. На мой взгляд, ваша точка зрения достаточно интересна, чтобы серьёзно и подробно поговорить о ней.

— О’кей, — Ти-Джей кивнул внезапно потяжелевшей головой. — Что-то, мать его, нехорошо мне.

Он поднялся и пробормотал бармену:

— Слышь, Тим, запиши на мой счёт. Я завтра распла­чусь.

Бармен только вежливо улыбнулся. Вообще-то, в их заведении не торговали в кредит, но с этим парнем пред­почитали не связываться. К тому же, надо отдать ему должное, он исправно платил по счетам. Пусть даже и с задержками. Посему бармен и не особенно волновался. Он не знал, что в следующий раз увидит Ти-Джея только на экране телевизора.

Нетвёрдой походкой молодой человек зашагал в сто­рону выхода. Девушка шла за ним, ловко лавируя между столиками, отвечая на восторженный присвист чуть-чуть натянутой улыбкой. Но, в общем-то, для человека, явно не привыкшего к посещению подобных мест, она держа­лась молодцом. Именно так потом и скажет бармен.

Табачный дым сделал их фигуры зыбкими и нереаль­ными. Они, словно растворялись в нём, как растворяются и солнечном свете клочья утреннего тумана. Через секунду дверь бара уже захлопнулась за ними.

Выйдя на улицу, молодой человек несколько секунд постоял, облокотившись рукой о стену, покачиваясь и жадно вдыхая прохладный воздух.

Что-то, наверное, сожрал не то, — подумал он. — Точно. Вроде и выпил — то всего ничего. Чёрт, дерьмо! Того и гляди, эта девка ещё повернётся и уедет».

— Слушайте, Норма, — обратился он к стоящей рядом девушке. — Сейчас у меня всё пройдёт. Сейчас. Несколько минут. Немного подышу и оклемаюсь.

— Конечно, — ответила она. — Не волнуйтесь.

Двое парней прошли мимо, уважительно покосившись на чуть пошатывающегося Ти-Джея, и скрылись за две­рью бара. Похоже, этот кабачок был центром местной цивилизации. Разъяренные звуки музыки окутывали весь квартал. Однако никого это особенно не беспокоило. Как только дверь за ребятами закрылась, и улица вновь стала пустынной, девушка неожиданно подняла руку.

В то же мгновение, в квартале от них, в тени вспыхнули белым, нестерпимо слепящим светом фары мощного автомобиля. Это был «шевроле-фургон». Заревел мотор, и машина, набирая скорость, покатила в их сторону. Девуш­ка спокойно стояла, наблюдая за её приближением.

Молодой человек прищурился, недоуменно глядя на ревущего, несущегося на них монстра.

— Что за мать твою, — пробормотал он. — Что за херня такая?

Он покосился на девушку.

— Не волнуйтесь, это фургон нашей компании, объяснила она. — Честно говоря, я побоялась приехать сюда на своей машине.

— А-а, — Ти-Джей тяжело, по-бычьи, тряхнул голо­вой.

В желудке у него образовался жёсткий шар, который начал быстро подниматься к горлу. Он наклонился и его вывернуло прямо на стену и на тротуар.

Ти-Джей вытер рот кулаком и невнятно пробормотал:

— Прошу прощения, это, наверное, гамбургеры. Сегод­ня я ел гамбургеры.

— Ничего, бывает, — улыбнулась девушка.

Она-то точно знала, в чем здесь дело. Пока Ти-Джей обозревал зал, ей удалось незаметно бросить пару кристалликов в его бокал. Хороший препарат, практически не оставляющий следов. Симптомы отравления убедительно напоминали обычное алкогольное опьянение, что было весьма, и весьма кстати.

Скрипнув тормозами, фургон остановился, не доехав до стоящей пары примерно метр. С грохотом распахну­лись дверцы кузова, и из его нутра быстро выбрались четверо крепко сложенных парней, одетые в чёрные ком­бинезоны и чёрные кепки с длинными козырьками.

— Берите его, — указала на Ти-Джея девушка.

Четыре пары рук схватили безвольно обмякшего гиган­та и потащили в кузов. Если он и понимал, что происхо­дит, то на сопротивление сил у него всё равно уже не оставалось. Ти-Джей только вяло мычал, продолжая тряс­ти головой. Изредка он раскрывал рот и делал судорож­ные рвотные движения. Однако всё, что было у него в желудке, уже давным-давно выплеснулось на асфальт.

Девушка брезгливо обошла лужу и направилась к ка­бине, к переднему пассажирскому сиденью.

В этот-то момент из кабачка и вышел кто-то из не очень трезвых и не очень везучих постояльцев. Несколько секунд жилистый худощавый парень туманно разгляды­вал как Ти-Джея запихивают в машину и, наконец, за­орал:

— Эй, эй, эй, ребята! Что вы делаете? Полегче, полегче!

Он шагнул вперёд, явно с целью заступиться за прияте­ля которого отлично знал, и с которым они вместе не раз опрокидывали рюмку-другую, и в этот момент один из чёрнокепочных молодцов обернулся. На губах у него за­стыла неживая улыбка, а глаза поблёскивали странным, стеклянным огнём.

— Всё в порядке, приятель, — наконец сказал он. — Всё нормально. Просто этот парень перебрал лишнего.

— Да? Что-то странно, — скептически заметил худо­щавый. — Я видел, сколько он выпил. Ти-Джей нужно в три раза больше, чтобы хотя бы закосеть. Так что, невешай мне дерьмо на уши, приятель. Лучше я сам провожу его домой.

— Конечно, тогда забирай.

Человек в чёрном посторонился, и худощавый зашагал к кузову. В тот момент, когда он прошёл мимо кабины, один из выбравшихся из фургона людей вдруг шагнул ему навстречу и выбросил вперёд правую руку. В неярком, тусклом свете фонарей мелькнуло острое, отточенное как бритва лезвие.

Клинок вошёл худощавому в живот чуть выше паха. Одним заученным движением убийца вспорол своей жер­тве живот снизу до самой грудной клетки. Худощавый захрипел. Он вцепился скрюченными пальцами в распахи­вающуюся рану, из которой осклизлыми сиреневыми пу­зырями торчали кишки, и попытался зажать её, чтобы хоть как-то остановить кровь. В глазах его белыми пят­нами застыла боль и какое-то детское недоумение. Он, похоже, ещё не понял, что произошло.

В этот момент старший, тот самый, что предложил ему забрать Ти-Джея, подошёл к худощавому со спины и, вытащив из потайного кармана такой же нож, как у напарника, одним движением перерезал умирающему гор­ло. Кровь хлынула тяжёлым, вязким фонтаном, заливая тротуар. Разом обмякшее тело завалилось на бок и, пере­катившись на спину, замерло. Мёртвые глаза уставились в звёздное небо.

Девушка, выбравшаяся из кабины, несколько секунд смотрела на мертвеца и, наконец, сказала:

— Чёрт, дерьмо. Поехали отсюда. Быстро.

Ти-Джея в мгновение ока затолкали в фургон. Люди в чёрном тоже забрались внутрь и закрыли за собой дверцу.

Девушка села в кабину и бросила водителю: — Поехали. Живее, живее.

«Шевроле» взревел мотором и через несколько секунд скрылся в темноте.

* * *

«Лос-Анджелес таймс»,

тридцатое августа, среда.

Нил Эй. Петерсон,

одиннадцатая страница.

«Совпадение или злой умысел».

«Сегодня в пять часов утра, на Сто двадцать шестой дороге, не доезжая восьми километров до городка Фил­моор, проезжавшим мимо пятидесятивосьмилетним фар­мацевтом Джоном Эль-Андерсоном замечена яркая вспышка.

Остановившись у обочины, Джон Эль-Андерсон увидел пылающий в стороне от дороги костёр. Ему показалось, что это горела машины. Джон Андерсон поступил точно так же, как поступил бы любой из нас. Добравшись до ближайшего телефона-автомата, он вызвал службу спасения.

Полицейские, пожарные и «скорая помощь» прибыли через семь минут после звонка. Останки пылающего авто­мобиля им удалось погасить лишь через двенадцать минут и тo с большим трудом. Как заявил лейтенант пожарников Боб Ройсон, похоже, кто-то основательно потрудился для того чтобы эта машина горела, как свечка. Хотя полиция до сих пор не может утверждать наверняка, было ли это убийство или просто произошёл несчастный случай.

Тем не менее, из машины были извлечены четыре аб­солютно сгоревших трупа. Одного из погибших удалось опознать. Это военнослужащий корпуса «морских коти­ков» Патрик Ли Джонс. Командование базы до сих пор пребывает в недоумении, почему в пять часов утра их солдат оказался на пустынном шоссе так далеко от города. Друзья рядового Джонса утверждают, что он собирал­ся провести эту ночь с девушкой. Однако женских трупов в машине не обнаружено.

Полиция ведёт интенсивное расследование».