Пока Скай рассматривал Змея с безопасного расстояния, Квинтус с приятелями совершенно осмелели. Монстр дергался, пытаясь дотянуться до людей, но явно не мог до них добраться. И людям это нравилось. Скай вспомнил, как в детстве ходил с дядей в городской зверинец. Там возле клеток с хищниками всегда ошивалась толпа мальчишек, так и норовивших потыкать через решетку палкой в бок яростно рычащего зверя. Смотрители отгоняли их, но те возвращались снова. По слухам, иногда кто-то из нахалов терял бдительность и добавлял работы дежурящему в зверинце целителю. По счастью, волшебство позволяло даже прирастить обратно откушенную руку, если, конечно, удавалось отнять ее у зверя достаточно быстро. Скай, впрочем, счел это ужасно несправедливым по отношению к хищникам. Мало того что палкой ткнули, так еще и законной добычей насладиться не дают. Сочувствия к хулиганам он в себе тогда не отыскал ни капельки.

Когда Синистр притащил от стены длинный канделябр, благо хотя бы не зажженный, и ткнул им монстра прямо в пасть, Скай не выдержал и решил вмешаться. Но не успел он сделать и шага, как выяснилось, что рукотворная нечисть вовсе не так беззащитна. В теле живого заклятья высветилась сине-фиолетовая яркая полоска – и Змей внезапно удлинился сразу шагов на десять. Отлетел в сторону брошенный канделябр. Хулиган отшатнулся, но крючковатые жвала уже впились ему в грудь. По гибкому телу Змея заструились потоки высасываемой из человека Силы. Тот вопил и дергался, пытаясь освободиться, но тщетно. Несколько мгновений – и уже бесчувственное тело отлетело к стене. Змей завис над Квинтусом и его приятелем, выбирая следующую жертву. Квинтус замер. Второй парень выхватил кинжал и встал в стойку. Это и решило дело. Змей навис над ним, будто мифический дракон над рыцарем на старинной картине. Едва уловимое глазом движение – и жвала сомкнулись на правом плече врага. Сила потекла по змеиному телу. Но на другом конце не было того, в кого заклятье должно было ее перекачать. Когда впустую «питался» малый Змей, Сила просто разливалась вокруг светящейся лужицей. Но новое творение смотрителя Ганна разбрасываться энергией просто так не желало. Пульсирующий поток достиг хвоста и пошел обратно, растворяясь в силовых линиях живого заклятья.

Скай внезапно осознал, что то, что они принимали за ошибки в схеме, ошибками вовсе не было. Заклятье работало именно так, как замыслил его создатель. Ничего лишнего, ничего случайного. Месть тем, кто посмел бы похитить записи изобретателя, вот что это было такое. И тот кусочек заклятья, что показался волшебнику знакомым, был Охранными чарами. Сторожевым заклятьем, чтобы не позволить никому вмешаться в уже созданного Змея. Ганн догадывался, что после первой неудачи его творение наверняка захотят исправить. И приготовил незадачливому мастеру парочку неприятных сюрпризов.

Змей пил Силу и становился все ярче. Казалось, движения его тоже стали быстрее. Скай отступил, пока тварь не обратила внимания на него, и полез в саквояж. Заклятье Ганн разработал еще до того, как Нику удалось уничтожить синего Змея. Так что оставался шанс, что против серебра не устоит и этот вариант. Серебряный нож у Ская был. Но, как назло, волшебник не держал его под рукой. Серебро, да еще заговоренное от нечисти, мало подходит для любых других нужд. Разве что некоторые зелья им можно мешать, да и для этого специальная ложечка годится лучше. Поэтому ножик и хранился где-то на дне саквояжа, перекочевывая в поясные ножны лишь тогда, когда волшебник выходил на охоту за нечистью. И в последний раз это было давненько. Скай мысленно выбранил себя за разгильдяйство и в который уж раз пообещал себе навести в вещах идеальный порядок, едва только выберется отсюда. Если выберется.

Тем временем монстр уже отбросил жертву и переключился на Квинтуса. Тот кинулся было бежать к выходу, но гибкое тело перегородило ему путь, и безглазая голова помедлила пару мгновений, будто примериваясь. Потом жвалы впились в грудь. В этот момент со стороны двери в змеиную тушу прилетел Громовой удар. Заклятье с характерным треском ударило в прозрачную тварь и впиталось в нее, не причинив существенного вреда. Змей дернулся так, что содрогнулись стены. Кажется, он стал еще длиннее, свечение усилилось, крылышки затрепетали быстрее. Пока что он был занят Квинтусом, но голова вместе с зажатой в челюстях добычей повернулась к новым противникам.

Скай, как раз вытягивавший из саквояжа наконец-то найденный нож, оглянулся на Крея и Линта. Студент так и стоял ровно на том месте, где Скай его оставил. Видимо, обмер от ужаса. Крей отбросил разряженный боевой артефакт и, похоже, готовился всадить в Змея Солнечную ярость – редкое заклятье для убийства нечисти. Сил у него было всего ничего, но на эту магию как раз хватало. Вот только Скай отчетливо понимал, что заклятье не причинит монстру никакого урона, тем более что на нечисть он только слегка похож. Зато оно еще немного подпитает тварь. И вот тогда, пожалуй, Змей сможет дотянуться и до Ская, и до стоящих в дверях людей. А Крей наверняка выбросит всю Силу до последней капли. И уже ничего не сможет противопоставить твари.

– Стой! – крикнул Скай, уже понимая, что не успеет.

Успевал он только одно. Набросить на себя Защиту и встать между бывшим другом и его целью. Змей не должен был до него дотянуться. Заклятье Крея просто поглотится Защитой и не разозлит тварь еще сильнее. А потом уже можно будет подобраться к ней с ножом. Главное – успеть. И он успел. Преподаватель Боевого волшебства мог бы им гордиться. Если бы не то, что произошло дальше.

Ослепительно-золотой луч врезался в Защиту Ская. По куполу Силы прошла едва заметная рябь, потом воздух задрожал, словно кто-то ударил по колоколу настолько огромному, что удар порождает даже не звук, а дрожь в самой сути мира. А потом мир разлетелся от точки, где столкнулись заклятья. Ская отшвырнуло через всю залу к окнам мимо выронившего добычу Змея и впечатало спиной в стену меж двух окон. Крея и Линта ударило в стену коридора напротив двери. С потолка сперва посыпался дождь из хрустальных сосулек, а потом с грохотом рухнули люстры.

Скай пытался восстановить дыхание, но пока это не получалось. Бархатная портьера почти не смягчила удар. Голова, как ни странно, уцелела, а вот спине здорово досталось. Волшебник чувствовал себя отбивной на сковородке. И сил у него осталось примерно столько же, сколько у отбивной. Оставалось только беспомощно смотреть. На противоположном конце медленно вставал на четвереньки Линт. Крей тоже пошевелился, пытаясь приподняться. Квинтус, лежащий неподалеку от Ская, признаков жизни не подавал. Однако Змей, пришедший в себя первым, безошибочно нашел недоеденную добычу. Он лениво вытянулся и впился в лежащего человека. Скай осторожно пошевелил пальцами и понял, что ножа в руке нет. Куда именно он отлетел, оставалось только гадать. На поясе еще висел обычный нож, но толку с него не будет, даже если удастся дотянуться. Похоже, здесь это приключение и завершится. Глупо и бессмысленно.

Змей покончил с Квинтусом и поднялся на хвосте, выбирая следующую жертву. Покачал башкой под потолком и рухнул прямо на едва шевелящегося Крея. Скай зажмурился, но тут же решил, что закрывать глаза, когда смотреть в принципе осталось совсем недолго, будет непростительной трусостью. Он разжал веки и увидел, как к пульсирующему фиолетовому телу подползает на четвереньках рыжий студент. Взмах руки – и огромная тварь выгибается и разевает пасть в беззвучном реве. Потом змеиное тело выпрямилось, пробивая потолок. С грохотом посыпались камни. Каким-то образом Ганн сумел продумать не только то, как его творение будет действовать, но и то, как оно будет умирать. Скай даже удивился, сколько ненависти и коварства таилось в невзрачном пожилом волшебнике. Гигантская туша билась в конвульсиях, разнося все вокруг. Проламывались стены, разлетались вдребезги каким-то чудом уцелевшие при первом ударе зеркала. Волшебнику все-таки пришлось зажмуриться, чтобы сберечь глаза от летящих во все стороны осколков стекла и вспышек Силы.

Голос мгновение полюбовался результатами своего эффектного явления и снова отступил в глубину головы. Ник вытер рукавом слезы и поспешил за убегающим шаамом. Что бы там наверху ни происходило, нужно было скорее заканчивать тут и спешить на подмогу Скаю. В коридоре Пит как раз выдернул топор из спины очередного мертвеца и присоединился к погоне. Однако жрец бойко добежал до двери и выскочил из древнего подвала в новый погреб. Дверь он за собой не закрыл. Ник уже взбегал по каменным ступенькам, когда наверху снова грохнуло. Потом земля задрожала и проход перед ним обрушился. Травник едва не упал на Пита. Тот придержал его, и оба уставились на перегородившие проход камни и обломки бревен. Наверху продолжалось нечто невообразимое. Сыпались камни, летели осколки. Кто-то там наверху вопил от страха и боли, кто-то, кажется, умирал. Леший в Нике мечтал выскочить отсюда прочь и бежать в лесную чащобу. Сейчас ему было совсем не до еды. Голос оставался где-то в глубине, но травник чувствовал, что и он в крайней степени озадачен. Голосу было любопытно и совсем не страшно. Каким-то образом его настроение передалось и Нику. Скай просто не может вот так погибнуть. А что до остальных, то так им и надо. Пит оттянул друга с прохода назад, под древние своды. Здесь с потолка летели штукатурка и песок, но камни, из которых были сложены арки, держались прочно.

Казалось, Змей издыхал целую вечность. Когда все наконец стихло, Скай с удивлением осознал, что все еще жив. Он с трудом приподнялся. В воздухе удушливым туманом стояла пыль. В проломе потолка виднелось высокое темнеющее небо с быстро бегущими розовыми облаками. Каменный пол теперь заканчивался в шаге от ног, обрываясь неровным провалом куда-то вниз. О Змее напоминали только разбрызганные по обломкам капли Силы, медленно впитывающиеся в камень. На другой стороне провала кто-то шевельнулся. Скай пригляделся и с трудом узнал в запыленном до равномерно-серого цвета человеке Линта.

Когда своды перестали дрожать, Ник осмотрелся. В воздухе висел густой полог пыли, пол засыпало слоем песка и мелких камешков, но в остальном старый подвал уцелел. Люди поблизости были перепуганы, но невредимы. Из соседней двери осторожно выглянул небритый пленник. Он высунулся в коридор, огляделся, но пересекать защитную веревочку не спешил.

– Вы кто? – невежливо поинтересовался он у Пита и Ника.

– Гости, – ответил Пит. – А ты?

– Ремус, домоуправитель, – представился мужчина. – А нежить где?

Пит вгляделся в темноту коридора и выругался. Потом перехватил топор и кинулся обратно к дальней камере.

– Там еще один оставался.

Ник припустил за товарищем. Если мертвеца нет в коридоре, значит, видимо, в одной из камер нарушилась защита на входе. Скорее всего, в дальней, где жрец кормил нечисть. Выбегая оттуда, он вполне мог зацепить веревочку ногой. А в комнате оставался тот человек, на которого шаам натравил Жигальщика. И вряд ли он в состоянии отбиться от живого покойника.

Человек, впрочем, оказался не промах. Когда травник следом за Питом вбежал в комнату, там обнаружились немертвая женщина со спутанными светлыми волосами и седой старик, яростно тычущий краем шаамского бубна прямо в пасть наседающей на него покойнице. Пит перехватил топор и ловко обезглавил мертвеца. Старик с облегчением отбросил бубен и вытер руки об изрядно грязные портки. На плечах у него виднелись круглые алые следы от присоски Жигальщика, под глазом желтел здоровенный синяк, но сломленным пленник не выглядел.

– Спасибо, парень! А то я уж думал, конец мне настает. Уж так на меня этот проклятущий мертвяк насел, жуть! Ого, Ремус, и ты живой? А что там так громыхало?

– Понятия не имею, – проворчал подошедший домоуправитель. – Но выход завалило. Надеюсь, весь дом не рухнул.

– А пусть бы и рухнул, – жизнерадостно улыбнулся старик. – Лишь бы и проклятущему мальчишке Квинтусу камешком по темечку приложило.

– За языком-то следи, – как-то неуверенно одернул его домоуправитель. – Про юного господина так негоже говорить.

– А я как раз увольняюсь, – заявил старик. – Не господин он мне опосля такого. А хорошему садовнику работа завсегда найдется.

– Рекомендаций не дам, – заявил Ремус. – Заранее предупреждать положено.

Кажется, спорить с подчиненными настолько вошло у домоуправителя в привычку, что ни плен, ни рухнувший дом, ни мертвое тело под ногами его не останавливали. Пит не выдержал и в голос расхохотался. Все уставились на него.

– Давайте мы сначала отсюда выберемся, а потом уже вы будете решать, кто кому какие рекомендации даст, – предложил он, отсмеявшись.

Ремус, кажется, собрался возразить, но вовремя понял, что спорить тут не о чем.

В подвальных камерах нашлись Манс, две девушки-служанки и изрядно избитый бородатый мужчина, очень похожий на тех охранников, что Ник видел наверху. Складывалось впечатление, что охрану Квинтус, или, скорее, его папаша, подбирал по внешности. Да так, наверное, и было. Если королевские охранники все были будто на одно лицо, то и советник отставать не должен.

Манс был молчалив и вздрагивал от любого шума. Девушки ревели. Бородач едва мог стоять, держась за стену. Еды в подвале не было, если не считать припасенной Питом на черный день краюхи хлеба. Слишком мало для восьмерых. Вода нашлась в одной из незанятых пленными комнат: из каменной трубы в стене вытекал хиленький ручеек, пробегал по недлинному желобу и скрывался в другой трубе.

– Что ж, несколько дней мы тут сможем протянуть, – подытожил Пит. – Но лучше бы как-то побыстрее выбраться. Холодно тут, голодно, да и мертвецы уже воняют.

– Да как тут выберешься? Выход-то напрочь завалило, – посетовал Ремус.

– А тут где-то тайный ход есть, – сказал старый садовник.

Управдом уставился на него, как на безумца.

– Какой еще тайный ход? Совсем из ума выжил? Сроду в этом доме никаких ходов не было, я бы о таком знал!

– А в доме их и не было, – хитро усмехнулся садовник. – Зато в саду был. Большую клумбу за домом видал?

– Конечно, видал, – согласился Ремус.

– Дык вот, ограда той клумбы никакая не ограда. Енто когда-то беседка была. От нее фундамент с полом только и остались. А в середке пола дырка со ступеньками. И ведут они под дом. В каменную кладку упираются, но такую, не шибко толстую. Так я сверху той дыры досочки положил, землицы насыпал и цветочки посадил. Землицы там не шибко много. Коли найдем, где та дыра с этой стороны, там уж без труда откопаемся.

– А почему ты мне об этом ходе не рассказал? – возмутился управдом.

– А ты не спрашивал, – ехидно улыбнулся старик. – С садовником-то болтать ниже твоего достоинства. Чего ж я тебя такой ерундой от важных делов отвлекать буду?

– Ладно, почтеннейший, – с примирительной улыбкой произнес Пит. – Сейчас-то найти выход – дело первостепенной важности. Как ты думаешь, где здесь может тот проход быть?

– Да кто ж его знает? – развел руками садовник. – Где-то справа и недалече от южного угла, но и не в самом углу. И, в случае глубину прикинуть, то в подвале ента дырка не у самого пола должна быть, а где-то на уровне пояса, наверное.

Фонарей у пленников было всего два, поэтому разойтись по всем комнатам с южной стороны не получилось. Пришлось осматривать по две зараз. Простукивать камень было нудно и, как показалось травнику, бессмысленно. Камни наверняка слишком толстые даже там, где они закрывают проход. Ник зажмурился и представил себе план дома. Большую клумбу за домом видел и он, но где она расположена, если смотреть оттуда, где он стоит сейчас? Увы, считать шаги, пробираясь по подвалу, травник не догадался. Пришлось ощупывать каменные стены в поисках места, где кладка будет тоньше. Или…

Травник прильнул к стене и принялся ее внимательно обнюхивать. Через тонкий слой садовой взрыхленной земли должен был просачиваться воздух. И пахнуть этот воздух должен иначе, чем в подвале. Ник не мог точно сказать, чем должна пахнуть клумба, но был уверен, что сможет отличить этот запах.

Удача улыбнулась ему в коридоре между третьей и четвертой по счету камерами. От стены на уровне груди он почувствовал не то что другой запах, а даже и слабое дуновение. Ник ощупал стену и убедился, что камень тут немного другой на ощупь и словно бы слегка теплее. А на полу под заложенным проходом нашлись следы когда-то бывшей тут лестницы. Для верности травник заглянул в камеры и убедился, что между ними как раз поместится проход шириной в шаг.