Скай как раз перепроверял расчеты, когда за окном процокали копыта и проскрипели рессоры кареты. Крей недовольно ухмыльнулся.

– А вот и гостеприимный хозяин дома вернулся. Вы уж его не обижайте, парни!

Линт помрачнел. Скай кивнул и вернулся к цифрам. Кажется, наконец-то удалось подобрать правильные значения. Но ошибка в заклятье явно была не единственной. Есть еще пара мест, которые волшебнику казались очень подозрительными.

– Линт, давай переделаем модель вот под эти параметры, поглядим, что из этого выйдет? – предложил он.

Моделирование заклятья было делом долгим и кропотливым, самое то, чтобы сжечь лишние свечки и дать спасателям нужное время. А уж если переделывать модель под каждое исправление, дознаватель Данн сможет найти их, даже если Ник не сумел проследить за каретой. Крей, к сожалению, тоже понимал, сколько времени займет работа при таком подходе.

– А давайте Линт просто внесет изменения в саму тварь? На ком испытать, у нас найдется.

– А почему Линт? – спросил Скай. – У меня практики больше. Ну и рановато еще будет испытывать, я уверен, что там и еще ошибки есть.

– Ты мне дороже, – рассмеялся Крей. – Этого вашего Манса змеюка чуть не слопала, когда он полез ее править. Еле отбили. А раз ты уверен, что есть другие ошибки, ищи их лучше сейчас. Ты же не хочешь, чтобы ваши приятели просидели в подвале до зимы? Там холодно и страшно.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошли наряженный в роскошный черный бархатный сюртук Квинтус с двумя знакомыми Скаю приятелями-поэтами. Высокий брюнет – Синистр – и невысокий рыжеватый парнишка с пробивающимися усиками, чье имя волшебник не вспомнил бы даже под угрозой мучительной смерти. Квинтус при виде пополнения в рядах волшебников нисколько не удивился, а вот его товарищи, кажется, встретить тут Ская не ожидали.

– Добрый вечер, господа! – Квинтус чуть поклонился. – Рад вас здесь видеть.

– И вам доброго вечера, – буркнул Скай и снова уткнулся в бумаги.

В конце концов, именно так и должен себя вести очень занятой волшебник. Хотите развлечений – похищайте танцовщиков из балета. Или приглашайте дам из всем известных заведений. К тому же в цепочке формул именно на этом листе Скаю померещилась какая-то очень знакомая последовательность.

– Линт, взгляни-ка сюда, – тихо ткнул он в бок явно не знающего, как себя вести, студента.

Тот с радостью откликнулся. Крей заглянул ему через плечо, готовый вернуться к обсуждению. Заклятье явно интересовало его больше, чем возвратившийся в особняк Квинтус. Кажется, не обижать хозяина дома у волшебников никак не получалось. Тот, впрочем, мириться с невниманием к своей персоне не захотел.

– Крей, мы хотим взглянуть на Змея! – громко заявил он.

Крей нахмурился. Помолчал. Скай, отлично знающий нрав бывшего друга, понял, что в очень скором будущем нахального мальчишку ждут большие неприятности. Прямо сейчас проявлять характер Крей не стал. Сдержался, но запомнил. И расквитается непременно.

– Хорошо, – кивнул он наконец с самым невозмутимым видом. – Пойдемте все вместе. Дружище Скай, тебе будет полезно посмотреть на нашу проблему, скажем так, непосредственно.

Скай с сожалением отложил бумагу. Он так и не успел вспомнить, что именно в формуле показалось ему знакомым. Но был совершенно уверен, что этого модуля там не должно было быть. Малого Змея он в свое время изучил досконально. Когда вещица попала к нему в руки, он не сразу понял, что это и каково ее предназначение. Поэтому потратил не одну свечку на то, чтобы разобраться в устройстве живого заклятья. Большого Змея он внимательно не рассматривал, но видел и даже испытал на себе. И готов был поклясться, что вот эта строчка формул в заклятье лишняя. А еще волшебник терпеть не мог, когда его отрывали от работы. Увы, ситуация не располагала к спорам. Скай подхватил саквояж и пошел следом за Креем.

Крей тем временем пересек кабинет и распахнул дверь на другой его стороне. Остальные последовали за ним. Короткая галерея, увешанная картинами в золоченых рамах, привела их в огромную бальную залу. Скай потрясенно замер на пороге. Зала, конечно, и планировалась так, чтобы потрясать воображение и соперничать роскошью с королевским дворцом. Но к роскоши волшебник был равнодушен. А вот обитатель залы оставить волшебника равнодушным не мог. В центре помещения над выдолбленной прямо в полированном камне пола спиралью свивалась кольцами огромная полупрозрачная змея с маленькими крылышками по бокам широкого лентовидного тела. И от малого Змея, который мирно дремал в шкатулке на дне саквояжа Ская, и даже от той змеюки, что прошлой зимой лишила Крея волшебной Силы, эта тварь отличалась, как отличается горный синий барс от домашних кошек. Тело Змея искрилось фиолетовыми молниями и находилось в непрерывном движении. Безглазая голова с крючками-жвалами поворачивалась из стороны в сторону, словно искала добычу. Крылышки нервно трепетали в такт мерцанию.

Скай заметил, что Крей, пропустив в залу Квинтуса с приятелями, сам входить не спешил. Напряженное внимание на его лице трудно было принять за страх, но волшебник слишком хорошо знал бывшего лучшего друга. Крей боялся. И боялся очень сильно. Линт тоже входить в обиталище монстра не пожелал. Студент скрывать страх не считал нужным.

– Видишь, – шепнул он Скаю. – Она хищная. И голодная.

Змеюка тем временем одним движением распрямилась, оказавшись всего в паре шагов от вошедших в залу молодых людей. Парень, чьего имени Скай не помнил, отпрыгнул в сторону, Синистр отшатнулся, Квинтус расхохотался. К огромной твари он проявил только презрительное равнодушие. Хвост змеи был закреплен в центре спирали на полу. До людей она не дотягивалась. Но Скаю все равно было не по себе. Когда змея распрямилась, волшебник разглядел и еще одну деталь. В самом центре спирали на маленькой площадке лежала кучка обугленного тряпья. Совсем небольшая кучка – то, что осталось от одежды стоявшего там человека. И, скорее всего, от его тела.

Скай осмотрелся, но трупов других жертв не заметил. То ли свою добычу змеюка съедала целиком, то ли, что вероятнее, их все-таки как-то сумели убрать.

– И как, по-твоему, мы должны с этим работать? – спросил он у так и стоящего в дверях Крея.

Тот пожал плечами, явно не собираясь подходить ближе к волшебному существу.

– Ты волшебник, ты и думай. Оригинального Змея можно было деактивировать, он тогда прятался в узор на полу. Полагаю, этого вы тоже сможете отключить.

– А я полагаю, что этот вариант мы уничтожим и пересоберем заново, – не согласился Скай. – Внести правки прямо в заклятье точно не получится. Вот только еще вопрос, как мы будем его уничтожать?

– Ты справишься, я уверен. Как-то же ты управился с Ганновым Змеем.

Скай пока не стал разочаровывать Крея. В конце концов, со змеюкой в пещере Ник справился одним лишь серебряным ножом. Вот только та змеюка не сопротивлялась. И вообще, была занята. Травник уничтожил ее аккурат в тот момент, когда она начала перекачивать Силу из бессознательного Крея в почти бессознательного Ская. Повторять это с новой змеюкой не представлялось возможным. К счастью, прямо сейчас можно было ничего не предпринимать. Время на размышления еще есть. А там или что-нибудь придумается, или подоспеет помощь, и придумывать ничего не придется. Тогда Змей станет проблемой мудрых старцев из Гильдии. И если раньше Скаю было бы обидно отдавать неразгаданную загадку кому-то другому, то сейчас он уже с радостью бы от этой загадки избавился. Видимо, так и становятся старыми лентяями.

Ник крался по подвалу. Пока что это было не зловещее подземелье, а самый что ни на есть обычный погреб с белеными кирпичными стенами. Очень большой, чистый, хорошо освещенный волшебными фонариками и полный всевозможной снеди на полках, в корзинах, бочках и дорогущих волшебных холодных ларях. Под потолком висели окорока, на стенах – связки лука, чеснока и нарядных алых и оранжевых перцев. Если бы не отвратительная близость живых мертвецов, здесь было бы даже уютно. Травника передернуло от самой идеи держать нежить так близко к еде. Видимо, у похитителей совсем нет практической смекалки. Гадкое ощущение, особый запах нежити непременно пропитает продукты, и скоро их станет невозможно есть. Наверное, даже волшебный ларь не спасет. Впрочем, решил Ник, так им, этим злодеям, и надо. Пусть хоть за одним столом с покойничками и нечистью обедают. Расстройство живота они точно заслуживают.

За светлыми чистыми погребами нашлась еще одна дубовая дверь, а за ней началась другая часть подвала, более грязная и, видимо, обычно неиспользуемая. Здесь в комнатах по сторонам коридора пылились старая мебель, пустые бочки и какой-то неопознаваемый хлам. В конце этого коридора виднелась еще одна дверца, невысокая, но основательная. Плотно подогнанные толстые доски, рыжеватая от ржавчины, но крепкая железная оковка, здоровенные петли для навесного замка. Сейчас замок был отперт и висел на дверной ручке. К двери травник подкрался особенно осторожно. Где-то совсем рядом были враги. К тому же дверца даже на вид была скрипучей.

Ник взялся за ручку, примериваясь, как бы незаметно открыть дверь, когда тишину подвала нарушил громкий мучительный стон. Леший внутри травника вскинулся, ловя отголоски чужой боли. Ник стиснул рукоятку топора и открыл дверь. Скрип потонул в новом стоне. Травник хотел уже войти, но сначала снял с дверной ручки открытый замок. Если кто-то захочет запереть его здесь, пусть это хотя бы не будет легко. Вот только куда бы его спрятать? Как назло, возле двери было пусто, никаких ящиков с хламом, в которые можно было бы сунуть увесистую железяку. Отбросить подальше тоже не выйдет, шум привлечет ненужное внимание. Возвращаться не хотелось. Пришлось пока нести железку с собой. Травник опустил замок в сумку, спустился по грубым каменным ступенькам и невидимкой ступил на грязный пол. Здесь уже ничто не напоминало уютный погребок. Особняк был, видимо, отстроен поверх старого фундамента, и этот подвал остался от него. Сырые стены из грубо обтесанного камня сходились к сводчатому потолку, в воздухе висел запах плесени, нежити и живых людей, которых явно держали здесь уже давно. Свет одинокого волшебного фонаря, висящего на ржавом факельном кольце впереди, почти не разгонял мрачную темноту. Запах страха, отчаяния и боли. Нику хотелось бежать прочь. Воспоминания о совсем другом подвале, в котором пахло точно так же, обрушились на него, почти парализовав. А вот Лешему хотелось рвануться вперед. Он давно не ел. Страх и боль были всего лишь желанной пищей. Голос пока молчал и, кажется, оценивал обстановку.

Чувство собственной беспомощности нахлынуло – и отступило. Деревянная рукоять топора под пальцами казалась теплой и надежной. И даже если бы топора не было, у Ника еще были его способности. И магия, которой его учили Скай и господин Арли. И добротный нож в кожаных ножнах. И припрятанный в кармане маленький серебряный ножик, с которым Пит научил его отлично управляться. Это враг должен бы был бояться, если бы мог знать, что Ник пришел за ним.

Когда глаза привыкли к темноте, травник сумел разглядеть живых мертвецов. Четыре темных фигуры переминались в дальнем конце коридора у одного из дверных проемов. Оттуда в коридор падали отблески света от еще одного фонаря. И именно там, судя по ощущениям Лешего, находились и жрец, и нечисть, и ее добыча. Травник осторожно двинулся вперед. От нежити его защитит амулет. Нечисти сейчас не до него. Жрец тоже, видимо, занят. И если он посмел причинить вред Питу, то Нику наплевать на возможные последствия – из этого подвала негодяй живым не выйдет.

Как ни странно, в здешних камерах не было дверей. Ник присмотрелся и заметил в ближайшем проеме тонкую разлохмаченную нить, натянутую поперек входа. На нитке болтался пяток маленьких деревянных кружков. Вырезанных на них символов травник не видел, но знал, что они там есть. Такие же, как на висящем у него на шее амулете. Защита от нежити. Только вместо цельного амулета цепочка из отдельных знаков. Попробуешь снять – знаки могут сдвинуться, и амулет потеряет силу. Что ж, с такой охраной двери действительно без надобности. Безоружным пленникам даже страшнее, если от смерти их отделяет только тонюсенькая нитка с жалкими кусочками дерева. Тут уж не до мыслей о побеге.

Травник заглянул в камеру. Сидящего в ней человека он определенно не знал. Немолодой мужчина с седой щетиной на лице, в грязноватых кальсонах из тонкого полотна. Он испуганно смотрел в коридор, но не на неприметного травника, а куда-то мимо. Скорее всего, опасался бродящих где-то в полутьме мертвецов. В следующей камере сжалась в комок молодая служанка в ночной сорочке. Напротив нее нашелся Манс, похожий и одновременно не похожий на свой портрет. Студент был тощ и выглядел обезумевшим от страха. Ник догадался, что волшебника то ли вообще не кормят, то ли держат на голодном пайке, чтобы не набрался сил. Желание убить шаама и его сообщников стало почти невыносимым.

Из дальней камеры снова раздался стон. Мертвецы, привлеченные звуком, качнулись в его сторону, но уперлись в невидимую стену защиты и остались на месте. Потом Ник услышал негромкий спокойный голос шаама:

– Я же говорить, будешь кричать – будешь больнее. Молчи!

Ник хотел рвануться туда, расталкивая мертвецов, но в следующей камере увидел Пита. Друг был цел, но бледен и яростен. Он стоял у самой нитки, отгораживающей его узилище от коридора. На его лице Ник словно увидел отражение собственных чувств: страх, ненависть к палачу и жгучее желание вмешаться. Но босиком и без оружия выйти наружу означало лишь обречь себя на бессмысленную гибель. Поэтому Пит сжимал зубы и кулаки, но оставался на месте. Травник остановился напротив и тихим шепотом окликнул:

– Пит!

Кучер молча заозирался, пытаясь понять, откуда донесся шепот и не послышалось ли ему.

– Отойди в сторонку, – шепнул Ник.

Пит молча посторонился, и травник осторожно перешагнул через нитку. Из той комнаты, где кормил свою нечисть шаам, эта камера не просматривалась, поэтому Ник стал видимым. Пит окинул его почти не удивленным взглядом и широко улыбнулся. Потянулся даже обнять нежданного спасителя, но остановился, помня, что лишних прикосновений даже от друзей Ник не любит. Поэтому он ограничился приветственным кивком и протянул руку за топором. Мол, сначала разберемся с врагами, потом будем разговаривать. Ник хотел было спорить. Топор отдавать не хотелось. Но травник вдруг понял, что слишком устал для битвы с мертвецами. Топор в руках Пита будет куда как более опасным оружием. К тому же у Ника возник отличный план. Он отдал топор, стянул с шеи амулет от нежити и накинул на Пита.

– Иди, я догоню, – шепнул он.

Кучер хищно улыбнулся и бесшумным шагом вышел в коридор. Ник присел у порога и наложил на нитку с деревяшками заклятье Твердости. Основному действию волшебной вещицы дополнительная капелька магии не повредит. Теперь амулет можно было спокойно вытащить из дверного проема, отрезать ножиком лишние концы нити и убрать палочку в карман. Долго заклятье не продержится, но на полсвечки его точно хватит.

Снаружи тем временем завязалась заварушка. Слышались возня и глухие удары. Ник снова стал неприметным и выскользнул наружу с ножом в руке. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как на замахивающегося топором Пита из дальней камеры вылетает Жигальщик. Травник бросился вперед, чтобы перехватить тварь, но кучер и сам увернулся от светящейся в темноте гадины. Отмахнулся топором, но Жигальщик резво юркнул обратно в комнату. Пит переступил через поверженное тело одного из мертвецов и последовал за нечистью. Остальных бродячих покойников можно будет уложить и позже, а вот шаама нужно было обезвредить уже сейчас.

До проема оставался всего шаг, когда коридор заволокло густым туманом. В дело вступил Болотный морок. Туман не выглядел непроглядным. Кое-где вдали мерцали огоньки. Вот только никакой «дали» в коридоре вообще-то не было и быть не могло. Ник, на которого способности другой нечисти действовали слабее, чем на остальных, иллюзии Морока поддавался не до конца. Но зрение упрямо твердило, что вокруг бескрайнее туманное болото. Тогда Ник закрыл глаза, положившись на чутье Лешего. И использовал еще одну дареную способность – спутал пространство вокруг. Пускай-ка и жрец поплутает в собственном коридоре. Теперь Ник чувствовал, где находятся живые, где мертвые и где собралась вокруг шаама его нечисть. Чувствовал азарт и досаду Пита, заблудившегося в тумане. Чувствовал испуг и удивление жреца. Чувствовал страх его недавней жертвы и остальных пленников.

Ник на ощупь переступил через труп, обогнул замершего у входа Пита и вошел в комнату. Для того, чтобы найти шаама, ему даже глаза открывать не понадобится…

«Пригнись!» – рявкнул вдруг Голос.

Ник послушался. Над головой что-то просвистело. Ник открыл глаза. Здесь тоже стоял туман. Но не такой густой, как в коридоре. То ли Морок сосредоточил свои усилия именно там, а на комнату у него не хватило сил, то ли Леший в Нике уже немного привык к обстановке, но здесь были вполне различимы стены, недовольно мерцающий Жигальщик и зловещая фигура жреца.

Шаам был в жреческом облачении. Поверх рубахи он набросил длиннополое одеяние, расшитое костяными бусинами. На голове красовалась меховая шапка, с которой свешивалась длинная бахрома, занавесившая лицо. В правой руке шаам держал круглый кожаный бубен, в левой – что-то вроде короткой плетки с четырьмя хвостами. Каждый хвост был увенчан здоровенным вороньим черепом. В двух черепах глазницы были пустыми, в двух – светились тусклым зеленым огнем. В тумане безликий враг выглядел пугающим, будто бы и сам был не вполне человеком. Жрец встряхнул бубном. Зашелестели многочисленные трещотки на его краях. Леший внутри Ника внезапно заслушался этого треска-шелеста, так похожего на шелест листьев в родном лесу… И пространство снова стало нормальным, а сам Ник – видимым. Жрец махнул плеткой в сторону травника. Жигальщик, послушный приказу, взвился, целясь прямо в середину груди, в сердце. Увернуться травник не успевал. Заплутавший в тумане Пит прийти на помощь точно не сможет. Ник ударил нечисть ножом, но закаленная сталь прошла насквозь, не причинив Жигальщику ни малейшего неудобства. Огненный сгусток почти уже коснулся рубахи. Травник рефлекторно схватил тварь свободной левой рукой. Пальцы сомкнулись на пульсирующем пламенном теле нечисти. В руку будто впился рой огненных ос, но до груди Жигальщик не дотянулся. Он яростно загудел и засветился еще ярче, извиваясь под пальцами. А потом Ник перестал чувствовать пальцы. И вообще чувствовать хоть что-то кроме боли. Так больно ему не было никогда в жизни.

Физически. Но не душевно.

Сквозь застилающие глаза слезы Ник вдруг отчетливо увидел каменистую тропинку, петляющую между высоких стеблей с серебристо-белыми цветами. И лицо дедушки.

– Беги, Вит! Доберись до города! Об этом нужно рассказать!

И он побежал. Не смог не побежать. Хотя должен был остаться. В носу щипало от слез и густого сладковатого запаха пыльцы.

А потом прошлое сменилось каменными стенами и замершей напротив фигурой шаамского жреца. Разум уже не мог контролировать горящую руку. Пальцы разжались, и Жигальщик выскользнул на свободу. Он неторопливо, будто издеваясь, перекувыркнулся в воздухе и снова нацелился Нику в грудь. Поднять руки или уклониться сил уже не осталось.

– Стоять! – скомандовал Голос вслух, внезапно оттеснив Ника в сторону.

Совсем как когда-то давно, в еще одном подвале, где Ник тоже оказался в безвыходной ситуации. И, как и тогда, появление Голоса произвело на присутствующих неизгладимое впечатление. Пожалуй, даже большее, чем в прошлый раз. Замер, не добравшись до добычи на полпальца, Жигальщик. Замер с поднятой плетью жрец. Замер над его плечом Болотный морок. Туман тут же пропал, будто его и не было.

– А ну брысь! – не сбавляя тона, рявкнул Голос.

Морок и Жигальщик рванули прочь. Хвосты плетки дернулись за ними, будто натянувшиеся поводки. В следующий миг что-то с тихим, но отчетливым звоном лопнуло и огоньки в глазницах черепов погасли. Выражения лица жреца не было видно под маской, но Ник чувствовал его нарастающий ужас. Он сделал шаг назад, прикрываясь бубном, как щитом. Ник поднял нож. Однако шаам не стал дожидаться неизбежного. Он швырнул противнику в лицо бубен, заставив того посторониться, и резво выскочил в коридор. Ник рванулся следом, но в этот момент раздался глухой удар, потом оглушительный треск. Стены содрогнулись, с потолка посыпались пыль и кусочки скрепляющего камни раствора.