Очередная дверь, высокая и двустворчатая, привела волшебника в огромный салон. Шаам остался снаружи и прикрыл за ним дверь. У Ская в глазах уже рябило от великолепия, поэтому он не стал осматриваться и сосредоточился на поднявшемся навстречу с дивана человеке.

– Ну, здравствуй, дружище Скай! – улыбнулся Крей.

Трудно было поверить, что радость в его голосе фальшивая.

Старый приятель подошел к волшебнику и обнял его, как давно потерянного брата. Скай замер, приготовившись отражать атаку. Но Крей только сжал его плечи, а потом отступил, разглядывая опешившего волшебника. Произведенный эффект его явно забавлял.

Крей выглядел немного лучше, чем в последнюю встречу в ритуальном зале смотрителя Ганна. Уже не изможденный, просто худой. Черный вязаный свитер, какие носят северяне, странным образом не скрывал, а только подчеркивал фигуру. Отросшие темные волосы собраны в такой же, как у самого Ская, аккуратный хвост. От висков наметились тонкие белые прядки, словно горный снег оставил ему на память свою метку. Залегшие в уголках рта и между бровей складки стали резче, придавая лицу уже даже не серьезность, а хищность. И дружелюбная улыбка это впечатление не исправляла, а лишь усиливала. И волшебной Силы в нем почти не ощущалось. То ли недавно выложился, то ли пока так и не сумел ее восстановить.

– Чего молчишь? Не ожидал меня увидеть?

– А кто бы ожидал? – признался Скай. Раз бывший друг ведет себя так, будто ничего и не случилось, то, наверное, и волшебнику стоит держаться так же. – Здравствуй. Но к чему этот балаган с похищением моего человека? И где он, кстати?

Крей картинно развел руками.

– Я просто хотел увидеть тебя, а не всю Охрану Гильдии скопом. Вот только не надо врать, что ты на них не работаешь. Я уже достаточно давно воскрес, чтобы собрать все слухи, все сопоставить и понять, каким именно попутным ветром тебя занесло в Хангайские пещеры, да еще сразу после того, как туда же заявились агенты Охраны. А потом еще эта странная история с дохлым художником и не менее дохлым библиотекарем. Обыватели, конечно, скушали официальную версию, но волшебники-то сплетничали совсем о другом. И кто опять присутствовал при гибели несчастного злодея? Мой старый друг Скай и какой-то еще дознаватель Гильдии. Про придворный заговор, за который ты получил награду, я даже говорить не буду. Ты, небось, и сам уже про эту историю слышать не можешь? – рассмеялся Крей.

– Не могу, – признался Скай. – Достали уже с этой наградой. И вот не поверишь, но ее я и правда заработал по чистой случайности. Но все-таки где мой кучер?

– Под надежной охраной. Цел и практически невредим, хотя и ужасно недоволен, – махнул рукой Крей. – Но пока что побудет там. Потому как мне нужно, чтобы у тебя не было ни малейшего искушения меня сдать. Кстати, а где твой второй помощник?

– Я отослал его по делам, а тут как раз заявился твой посланец. Так что, думаю, бедняга сейчас переживает и гадает, куда все подевались. Может, позволишь хоть записку ему отправить?

Крей рассмеялся, будто шутка получилась удачной. Скай сменил тему.

– Так все-таки зачем я тебе понадобился? Только не ври, что так соскучился, что аж Охрана Гильдии тебя не испугала. Заметь, я не отрицаю, что у меня есть с ними дела, но и не подтверждаю.

– Да ну ее, твою работу! После ареста Фаула ты у меня последний оставшийся друг, – усмехнулся Крей. – Если не считать Кайкэна, конечно. А если без шуток, то мне нужен твой волшебный талант.

– Силу, что ли, вытянуть решил? – прямо спросил Скай.

Крей посмотрел на него неожиданно мрачно.

– Не из тебя. Но в каком-то смысле именно для этого ты мне и понадобился.

– Хватит загадок! – почти искренне возмутился Скай. – В каком таком-сяком смысле? Объясни толком, что и в каком смысле я могу для тебя сделать. Может, тут и болтать не о чем, сделаю, да и все.

– Ты же любишь загадки. А старый лешак Ганн, чтоб его в Нижнем Мире Бродячий Рой закусал, подло зашифровал свои проклятущие записи. Так что малого Змея мы воссоздать сумели, а с большим никак не можем справиться. Первого мастера, которого я для этого нанял, он убил. Второй пытался исправить, но ничего не вышло. Сейчас у меня есть очень талантливый парень, почти такой же крутой, как ты, но он только и сумел понять, что инструкция неправильная и то, что по ней сделано, правильно работать не будет. А где именно ошибка, он разобраться не может. Талант есть, а опыта и знаний маловато. И тут я узнаю, что ты в городе. Это же подарок судьбы! Кто, если не ты, сможет разобраться, чего там старый паскудник намудрил в схеме!

– А если я откажусь? Очень уж мерзкая штука этот ваш Змей. Столько народу уже угробил, подумать страшно.

– Вот поэтому я и начал с того, что обеспечил тебе весомый стимул мне помогать. Если ты этого своего кучера терпишь рядом с собой так долго, значит, чем-то он тебе дорог. Намного дороже всяких там незнакомцев. Лучше бы, конечно, было и второго помощничка раздобыть. Для надежности. Но ты ведь и этого не ценишь и не хочешь, чтобы его слопала злая нечисть? Кайкэн может это легко устроить. Проверять будешь или на слово мне поверишь?

– Я должен убедиться, что Пит жив и в порядке. Тогда и о деле поговорим. Тебе ведь без этой змеюки жизнь не мила?

Крей посмотрел мрачно.

– А то сам не понимаешь? Это вообще не жизнь.

Скай, увы, понимал. Даже совсем недолгие периоды, когда ему доводилось оставаться без волшебной Силы или способности с нею управляться, вспоминались вместе с отголосками ужаса. А вдруг волшебство потеряно насовсем? Как сейчас себя чувствует Крей, жутко было даже представить. Но Скай был твердо уверен, что не стал бы ради восстановления собственной Силы вытягивать ее из других. И уж тем более не стал бы убивать. У Крея же ни уже совершенные, ни будущие убийства не вызвали и тени сожаления.

Тем временем бывший друг направился к двери, приоткрыл ее и что-то тихо сказал ожидающему в коридоре шааму. Потом повернулся к Скаю.

– Да что ты стоишь, присаживайся! Сейчас покажем тебе твоего помощника. И саквояж куда-нибудь поставь, я же на него не покушаюсь.

Сидеть и ждать Скаю не хотелось, но артачиться было глупо. Волшебник демонстративно кинул саквояж на диван и уселся на мягкий подлокотник лицом к двери. Крей вернулся к нему и устроился на соседнем диване.

– Не переживай ты так, ничего страшного я с ним не сделал. Я же не злодей какой.

Скай даже не стал скрывать скептическое выражение лица. Все равно эта тема в разговоре рано или поздно возникнет.

– Фаул не рассказал тебе, что я спускался за ним в колодец и видел, сколько там было трупов? Что-то я уже не уверен, что ты не злодей.

Крей усмехнулся.

– Раньше ты, помнится, не страдал особым человеколюбием. Какое тебе дело до незнакомых мертвецов?

– Хотя бы такое, что если ты так легко скормил их всех своей змеюке, то и со мной наверняка поступишь точно так же. О том, что в принципе нельзя убивать людей, с тобой разговаривать уже, очевидно, поздновато.

– Ой, какой пафос! Тебя, часом, твой зануда-дядюшка не кусал? Так уж и нельзя? Неужто ты и какому-нибудь разбойнику не дашь отпор и позволишь взамен убить себя? Ну ладно, допустим, одного разбойника ты ласково парализуешь и сдашь стражникам. Повесят за нападение на волшебника его уже они, ты руки не запачкаешь. А если нападающих несколько и со всеми церемониться Силы заведомо не хватит?

– Нельзя убивать тех, кто на тебя не нападал. Невиновных, прости уж за пафос. Что-то такое еще и в Кодексе написано, – спорить и доказывать очевидное Скаю не хотелось, но Крей всегда умел втягивать его в глупые дискуссии.

– Кодекс придумали старые зануды, чтобы всем унылым обывателям спокойно жилось. А еще там написано, что вообще все волшебники должны друг друга уважать, например. И кто из почтенных старцев, заседающих в Совете Гильдии, уважает вчерашних выпускников? Или вольных практиков? А уж если самые ревностные хранители Кодекса его так вольно трактуют, то простым волшебникам тем более позволительно относиться к этой пыльной книжице так, как она того и заслуживает. Вот, например, если ты плывешь на лодке и с одной стороны от тебя тонет волшебник, а с другой полная лодка крестьянских детишек, Кодекс прямо предписывает тебе спасать собрата по Гильдии. Но я отчего-то уверен, что ты поступишь совсем по-другому.

– А ты вообще никого спасать не будешь, – буркнул Скай.

– Возможно, – не стал спорить бывший друг. – Смотря кто этот волшебник и чьи это детишки. Но я это к тому, что мы с тобой оба спокойно нарушим Кодекс, как только его положения нам чем-то не понравятся. Ты в этом ничем от меня не отличаешься. Кстати, в редакции Кодекса всего-то от начала позапрошлого века на тех, кто не состоит в Гильдии, все эти правила «не убий, не ограбь, не оскорби» не распространялись. Всякие там права – только для братьев-волшебников. А вот если некто оскорбил волшебника, то убить его Кодекс прямо-таки предписывал, дабы другим было неповадно. Соблюдал бы ты эти законы? Или все-таки собственные правила важнее?

– Но мы-то, к счастью, живем не в позапрошлом веке. И, помнится, волшебников вы тоже убивали. Того же смотрителя Тарна. А он, как я понял, с Ганном дружил. А может быть, и с тобой тоже. Так что твои правила тоже вызывают некоторые вопросы.

– А вот это претензия не по адресу, – мрачно усмехнулся Крей. – Это все Ганн. В принципе, некоторых конкретных волшебников я был бы очень даже не против скормить змеюке или даже просто скинуть в тот колодец вниз головами. Да хотя бы того же Ганна, будь он сотню раз проклят! Но, заметь, я этого не сделал. А вот он подсуетился. И я отлично помню, что именно твое появление в тот раз спасло меня от старого мерзавца. Так что можешь не беспокоиться. Убивать тебя и твоего кучера у меня в планах не значится. Скармливать Змею тоже. Мы просто воссоздадим Круг, я проведу парочку ритуалов, наберусь Силы и уеду отсюда очень-очень далеко. У меня нет никакого резона оставаться тут и портить настроение нашей, то есть уже вашей, драгоценной Гильдии. В мире полно мест, где волшебник может жить весело и интересно.

– Зачем ты вообще вернулся? – спросил Скай. – Ну или остался тут после того, как узнал, что Фаула арестовали? Очевидно же, что он всех вас сдал поименно.

– Конечно, обидно, что дружище Фаул сдал и меня. Но, увы, силой духа он никогда не отличался, а твои коллеги явно с ним не церемонились. А назвал он, конечно, не всех, а только тех, кого сам знал. У нас тут оставались еще спонсоры из числа тех, кому волшебного дара от природы не досталось. Или такие, как Квинтус.

– А что с Квинтусом? – поинтересовался Скай.

– Да ничего особенного. Способностей он не лишен. Но время, когда можно было их полноценно развить, давно упущено. Учиться надо было вовремя начинать. Но в детстве интереса к волшебной науке у него не было, как и вообще к любому учению. А теперь вот захотелось, но поздно. То есть он еще и теперь смог бы чему-то научиться, но это потребовало бы неимоверных усилий всего лишь для того, чтобы просто сравняться с теми, кто все годы в Академии разгильдяйничал и спал на парте. Этого наш приятель конечно же не хочет. Он хочет все и сразу. Чтобы уже этой осенью показать своему семейству, что они сильно заблуждались, когда считали его лентяем и неудачником.

– И ты собираешься ему в этом помочь? – удивился Скай. – Ты же таких и сам терпеть не можешь!

– Ну, во-первых, я все-таки честен со своими союзниками. Он предоставил мне убежище и помогает создавать Круг для змеюки. Из весьма, кстати, недешевых компонентов. И людей вон отрядил, тех, что тебя сюда привезли. А во-вторых, план Квинтуса все равно закончится для него трагически. Куда он денется от стражи и твоих коллег после того, как расправится со своими родственничками? Это будет по-своему красиво. У тебя, кстати, будет шанс его задержать, повышение на службе получишь.

– И ты мне в этом не помешаешь? А как же твоя честность с союзниками?

– Он всего лишь предоставляет мне ресурсы в надежде на собственную выгоду. И эту выгоду я ему честно организую. А ты уже спас мне жизнь минимум дважды: когда прервал ритуал и когда прикрыл своим щитом от заклятья Ганна. Несопоставимые вещи, согласись?

Скай внезапно понял, что Крей, вообще-то, не знает, как именно волшебник прервал ритуал. Он был без сознания, как и все его выжившие на тот момент сообщники. Ганн ничего не сказал перед смертью. Фаула в ритуальном зале не было. О том, что часть Силы Крея досталось Скаю, знали только Пит и Ник. Как и о том, что, строго говоря, остановил ритуал именно травник. И на Ганна первым набросился он, и синюю змеюку уничтожил тоже он. Но рассказывать об этом Крею никто не собирался. Что ж, при такой расстановке действительно есть шанс, что бывший друг не желает Скаю зла. Впрочем, расслабляться все равно нельзя.

– А где Квинтус сейчас? Он вообще понимает, во что именно ввязался?

– Ты про ритуал или про похищения достопочтенных членов Гильдии?

– Да про все, – ответил Скай. – И убийства все-таки не каждому легко даются, и от ярости Гильдии его папочкины регалии не спасут. Не может же он этого не понимать?

– Змеюка его очень впечатлила. Эффектная тварь, согласись. А уж посреди бального зала как потрясающе смотрится! – Крей рассмеялся. – Куда краше, чем в пещере. Вот и Квинтус предвкушает, как потрясены будут дражайшие родственнички. На жертвы ему совершенно наплевать. Собственного камердинера скормил змеюке в самую первую очередь, мол, тот всегда жаловался на его выходки папаше. Ну а гнев Гильдии он себе попросту не представляет. Он же из тех, кому всегда абсолютно все сходило с рук. Так что наш золотой мальчик спокойненько ездит по всевозможным приемам, наслаждаясь напоследок ощущением того, что он-то не такой, как все эти жалкие людишки, и знает что-то-кое-что, что всех совершенно шокирует, когда раскроется. Я, признаться, даже немного завидую такой незамутненности мозгов.

Дверь распахнулась, и в проеме появился Пит в сопровождении жреца. Скай с трудом подавил желание вскочить. Медленно поднялся и пошел навстречу. Крей последовал за ним.

– На всякий случай напоминаю: не делай глупостей, и никто не пострадает.

Глупостей Скай делать не собирался. Пит выглядел бледновато, но был цел. Из одежды на нем оставались только подштанники и простая рубаха, разорванная от ворота до низа. А с шеи чудовищным ожерельем свисал полупрозрачный, но видимый даже без Особого взгляда Жигальщик. Тело нечисти тихонько пульсировало красноватыми сполохами. Пасть-присоска покачивалась на уровне груди прямо напротив сердца. Одно движение – и вцепится. Жигальщик не просто жизнесос, он питается болью. И способен у своей добычи боль вызывать. Достаточно сильную, чтобы убить или свести с ума. Злобная опасная тварь. Неужели вот этим духом шаамский жрец снимал головную боль у светских дам? Это примерно то же самое, что делать кровопускание двуручным аргассийским топором – в принципе, возможно, но неудобно и опасно.

– Господин? – удивился Пит, быстро обводя глазами комнату. Не нашел Ника и чуть заметно удовлетворенно кивнул. – А что это вы тута делаете? О, и господин Крей тоже здесь?

Скай пожал плечами. Ответ был слишком очевидным.

– Ты как? – спросил он. – Не пострадал?

– Да нет, меня только какой-то магией оглоушили. Да еще вот одежку забрали. Да и жутковато нам там, в подвале-то. И поесть бы чего-нибудь. А так все в порядке.

«Жутковато». Скай прислушался к ощущениям и понял, что от Пита и шаама исходит едва заметный мертвенный холодок. Только что они прошли совсем рядом с ожившим покойником. Больше Пит не боялся ничего и никого. А вот мертвяки почему-то наводили на опытного тайного агента жуть. «Нам» – значит, в подвале, кроме него, есть и другие пленники. Линт? Или еще кто-то? Спросить не вызвав подозрений, увы, не получится.

– Ты же не собираешься морить моего человека голодом, Крей?

– Это было бы слишком мелочно, – отмахнулся тот. – Кайкэн, отведи его обратно и принеси еды и питья. И распорядись, чтобы нам принесли перекус в малую гостиную.

Шаам кивнул и потянул Пита за плечо. Тот послушно вышел.

– А нам в другую дверь, – позвал Крей. – Мы там кабинет обустроили. Ты же всегда любил читать за едой? Вот и будет тебе еда и очень интересное, прямо-таки загадочное чтиво.