Я оставил Грега на парковке у полицейского участка и пошел пешком. Минут через двадцать добрался до Тарп-роуд. До кладбища еще пара миль, в сторону реки. Мы с мамой ходили этой дорогой много раз.

Я поправил рюкзак и пошел. Вечер был прохладный, сверчки и прочая ночная живность громко и мелодично верещали. Я как-то услышал это слово, «мелодично», оно мне очень понравилось.

Скоро раздался грохот, совсем не природный и совсем не мелодичный. Ко мне приближалась машина Карлы и Билли. Она остановилась рядом, Карла сказала мне «привет», я в ответ тоже «привет». Потом спросил:

– У вас на голове раньше была сеточка. Интересно, зачем?

– Ой, Рид, долго рассказывать.

– И толстовка, она хороша, когда холодно, но днем очень жарко. Зачем?

– Угу, – буркнула она, и это был не ответ. Потом сама спросила: – Что ты здесь делаешь?

Мне не хотелось ей объяснять, и я сказал:

– Тоже долго рассказывать.

Решил, что это достойный ответ.

– Туше, – сказала Карла.

– Это по-французски.

– Уи.

– И это по-французски.

– Верно.

– Только я французский не знаю.

– Рид, ты можешь позвонить брату? У нас тут проблемка. Шина спустила.

Я глянул на колесо.

– Шина не спустила. Ее просто нет.

– И снова ты прав.

Я сказал:

– Откройте багажник. Там запаска. Я помогу. Менять колесо приходилось.

Билли захрипел, будто в горле что-то застряло.

– У нас… запаски нет, – сказала Карла.

– Как нет?

– Она тоже села. Отдали ремонтировать.

– Надо было другую запаску положить, пока эту ремонтируют.

– Ну, знаешь, говорят, где дождь – там и ливень.

– Не обязательно. Не всегда. Иногда покапает, а до ливня дело не доходит. Несколько недель назад дождик шел минут двадцать, а потом перестал, до ливня дело не дошло.

– У тебя мобильный телефон есть, Рид? Может, позвонишь брату? И он нам одолжит запаску?

– Они не взаимозаменяемые, – сказал я. – Разве не знаете? У разных машин разные ободы.

– Ой.

– У Грега «форд». У вас «хонда». Не получится.

– Ой.

– Видите вон ту машину?

Я показал на последний дом, за которым дорога уходила в лес.

– Да.

– Там тоже «хонда». Знаете, что это значит?

– Что?

– Что сегодня у вас счастливый день.

Билли снова что-то прохрипел.

– Подъезжайте туда, – сказал я, и они послушались. Люблю, когда люди меня слушаются.

Они подъехали к дому. Там было две машины. Одна – сверкающая «хонда». Другая – выгоревший каркас «шевроле».

В доме горел свет. Я думал, там услышат, что подъехала машина, и выйдут. Но никто не вышел. Тогда я подошел к двери и постучал, спросить, могут ли они одолжить Карле запаску из своей «хонды».

Едва я постучал, внутри что-то шлепнулось.

Потом женщина открыла дверь. Это была Лиз Мойер. Она работала секретаршей в моей школе, а еще играла на гитаре и пела в местных барах. В руке она держала кочергу для камина.

Я глянул ей за спину. На полу лежал мужчина. Из затылка сочилась кровь.

– Да? – спросила Лиз.

– Кажется, я не вовремя? – спросил я.