Глава 5: Аджегунле

Джеймс Тай проснулся в своей каюте ранним вечером — не понимая, какой сейчас день. Его захлестнула волна тошноты, и он бросился в ванную, чтобы вырвать. Монотонный гул моторов дирижабля заглушал его рвотные позывы, но он на всякий случай открыл кран. Закончив, он привёл себя в порядок и вернулся присесть на край кровати.

Чуть больше недели — и химиотерапия уже давала о себе знать.

Тай смотрел в широкое наклонённое вниз окно. Внизу в сумерках мерцал раскинувшийся Лагос, Нигерия. Город был огромен — без сомнений: тридцать миллионов человек, и, по словам Лукаса Рошá, самый быстрорастущий город в мире. Тай знал, что Адедайо Адиса вырос где-то там, в этом котле беспощадной борьбы за выживание, и что его братья, сёстры и мать до сих пор живут там, в крайней нищете. Помочь семье Адисы — это самое малое, что команда могла сделать.

Если Тай пропустит приём лекарств, возможно, у него хватит сил поехать вместе со всеми, когда они приземлятся завтра утром. Ему нужно было поехать.

Тай снова лёг, и сон вскоре поглотил его.

На следующее утро Тай, Джин Хан, Прия Чиндаркар, Севастьян Яковлев и Рошá спустились по трапу дирижабля и вышли под жестокое солнце и изматывающую влажность. Тут же на них накатил запах дыма и мусора. Этот запах Тай хорошо помнил по многим годам, проведённым в менее развитых уголках мира.

«Эос» приземлился в недостроенном деловом парке, выстроенном на свалке площадью в несколько сотен акров, вдающейся в Атлантический океан. Песчаный полуостров был ощетинен недостроенными высотными офисными зданиями, которые уже казались дряхлыми. Это незавершённое прибрежное строительство местами подтапливалось океанскими волнами, и его прорезала полузатопленная сеть улиц в никуда, снабжённых тротуарами. Сам городской силуэт виднелся в паре километров к северу.

Рядом с дирижаблем стояли три чёрных Range Rover и полицейский фургон, а вокруг — с десяток вооружённых людей. Тем временем два нигерийских таможенника в форме беседовали с капитаном Берн сеном, осматривая документы дирижабля и паспорта пассажиров. Те бегло проверили их, поставили штамп и вернули.

Силы Тая были на исходе, но он надеялся, что без лекарств продержится весь день. Он оглядел охрану — подтянутых, цепких западноафриканцев в хаки и пастельных поло, большинство из которых носили чёрные полимерные пистолеты-пулемёты на одноточечных ремнях. Но их взгляды были направлены не на Тая — они смотрели наружу, выискивая угрозы. В ушах у каждого была радиогарнитура. Явно не дешёвый контингент. Скорее всего, корпоративная охрана.

Рошá как всегда перестраховался. Всё-таки он швейцарец. Нигерия, наверное, казалась ему фильмом «Безумный Макс».

Сам Рошá был одет куда небрежнее, чем Тай когда-либо его видел. Он как раз убирал паспорт в карман на молнии и кивнул спутникам. — Капитан Берн сен справится сам. Выдвигаемся.

Тай кивнул на кортеж. — Мы берём всё это?

— Да. Лагос — один из самых опасных городов Африки, а Аджегунле — район, где вырос Адиса, — его самый опасный квартал. Охрана — не прихоть.

Рошá направился к командиру охраны и протянул руку. — Мистер Тинубу, о вас очень хорошо отзываются.

Тинубу был лысым, внушительного вида мужчиной и пожал протянутую руку обеими своими. Ритм его акцента напомнил Таю Адису. — Мистер Рошá. Рад знакомству. С местными «эйри бойз» сегодня проблем не будет. Уверяю вас.

Тай заметил, что Як всё ещё стоит на трапе. — Ты едешь?

Як покачал головой. — Я остаюсь здесь на случай проблем.

— Снова оператор связи?

— Пока — да.

Тинубу открыл заднюю пассажирскую дверь Range Rover и постучал костяшками по утолщённой дверной раме. Он взглянул на Рошá. — Как видите, ваш автомобиль бронирован. С вами всё будет в полном порядке.

Заметно довольный, Рошá сел внутрь. Тай, Джин и Чиндаркар последовали за ним.

Тай наклонился к Рошá. — Танк не нашли?

— Я предпочитаю быть готовым.

— По моему опыту, лучшая защита — слиться с окружением.

Тинубу занял переднее пассажирское сиденье и обратился к Рошá. — Мы доставим вас к дому миссис Адисы в Аджегунле. Это всего несколько километров, но из-за пробок займёт некоторое время.

После этого кортеж резко рванул с места. Рёв старых двигателей внутреннего сгорания всколыхнул в памяти Тая детские воспоминания. Вскоре они добрались до въездных ворот делового парка, где вооружённая охрана пропустила их. Кортеж вылетел на улицы острова Виктория и агрессивно пробивался через умеренный трафик — головная машина расчищала путь миганием фар и сигналом.

Чиндаркар обратилась к Тинубу. — Нам обязательно ехать так быстро?

Тинубу обернулся. — Всё нормально, мисс.

Тай смотрел на проносившуюся за окном набережную. Несмотря на всю свою ветхость, Лагос кипел жизнью: повсюду двигались люди, большинство молодые — тащили ручные тележки, ехали на электросамокатах или торговали с лотков. Это был настоящий улей активности — без какой-либо сверхэффективности. Но людей здесь хватало с избытком.

Взобравшись на новенькую эстакаду, они на скорости пересекли несколько мостов через гавань. Вдали виднелись громоздкие заводы, на зданиях которых красовались логотипы с иероглифами. Вдоль шоссе мелькали рекламные видеощиты с текстом на мандаринском диалекте — быстро сменяющиеся коллажи из продукции, демонстрирующей производственные возможности разных контрактных заводов: от электронных компонентов до тканей и пластика.

Рошá обратился к Тинубу. — Я и не подозревал, что в Нигерии столько промышленности.

— Китайская. — Тинубу махнул рукой. — Всё это.

Спустя несколько километров кортеж пересёк воду, съехал с эстакады и нырнул в лабиринт полуразрушенных малоэтажных строений, тянувшихся до самого горизонта. Их окутал запах мусора и нечистот — словно занавес. Такая густая вонь заставила Тая поморщиться.

Тинубу указал на протекавший неподалёку коричневый канал, забитый мусором. — Это канал. К сожалению, городские службы в этом округе оставляют желать лучшего.

Это было из тех преуменьшений, которые лишь подчёркивают всю нелепость картины, открывавшейся за окном. Дымная дымка мешала разглядеть канал вдоль. Вскоре их машины увязли в уличных пробках — кортеж углублялся в жилые кварталы. Высокие краны вдали указывали на близость контейнерного порта. Вокруг их внедорожника шли пешеходы, проносились мотоциклисты — но никто не вглядывался в тонированные стёкла, пока машина еле ползла в потоке.

Тай заметил тонкие видеоэкраны, в беспорядке облепившие стены то тут, то там: они беззвучно прокручивали рекламу в бесконечных коротких петлях. Размещённые как попало, местами оборванные. — Что это за видеоэкраны повсюду? — спросил он. На ближайшем мелькали китайские иероглифы.

Тинубу поморщился. — Видеонаклейки. Настоящая чума!

Тай попытался осмыслить увиденное. — То есть это… наклейки?

Рошá перебил его. — Пока вас не было, технологии шагнули вперёд. Дешёвые тонкоплёночные видеоэкраны, питающиеся от беспроводной энергии. Рекламщики теперь повсюду их лепят. В ЕС они запрещены.

Джин скривился. — Понятно почему. Жуть.

Вскоре кортеж медленно пополз по узким переулкам, зажатым между жилыми домами — четырёхэтажными, обшарпанными, с перилами балконов и подоконниками, увешанными сохнущим бельём и утыканными маленькими спутниковыми тарелками. Промежутки между ними заполняли выцветшие политические плакаты с лицами местных партийных боссов. На первых этажах теснились киоски с мобильными телефонами, магазинчики с горами упакованных в ящики бутылок воды и лавки, набитые манекенами-торсами в ярких нарядах. Тай поднял взгляд и увидел большой, покрытый сажей христианский крест, прикреплённый к перилам. На соседней стене кто-то трафаретом нанёс белой краской английские слова: This building not for sale. Beware of 419.

Он уже собирался спросить Тинубу об этом, когда передний «Рэнж Ровер» остановился, и их внедорожник резко затормозил следом. Тай подался вперёд и увидел, что дорогу впереди загородил потрёпанный белый полицейский пикап. Рядом стояли офицеры в форме с длинноствольным оружием.

Тинубу тихо выругался и кивнул водителю. — Задний ход, объедем. Но, взглянув назад, он помрачнел.

Тай посмотрел за внедорожник: сзади дорогу тоже перекрыли полицейские, а рядом с ними — люди в гражданском с автоматами. Те обступали вымытый и навощённый шампанский «Бентли»-внедорожник, из которого вышел нигерийский мужчина в синей шёлковой рубашке, брюках и дизайнерских очках. На запястье сверкал золотой хронограф.

Тем временем улица вокруг кортежа стремительно опустела — пешеходы вдруг нырнули в подворотни и дверные проёмы. Торговцы убирали товар и опускали ставни.

Рошá беспокойно огляделся. — Я думал, мы договорились об охране, господин Тинубу.

Тинубу отмахнулся от его слов. — Ничего не поделаешь, господин Рошá. Это полиция. Вы, очевидно, не были до конца честны со мной о цели вашего визита. Думаю, этот человек хочет поговорить с вами.

— С каким человеком?

Глядя в заднее стекло, Тай изучал спокойное безразличие мужчины, который теперь облокотился о капот «Бентли». Тай повидал достаточно мест на свете, чтобы понять, в какой ситуации они оказались. Он открыл дверь и выставил одну ногу наружу. — Все, оставайтесь в машине.

Рошá поднял взгляд. — Вы выходите?

Чиндаркар сказала: — Лукас прав. Нам надо держаться вместе.

Тай вышел и заглянул обратно в машину. — Отсюда мы не уедем, пока они нас не отпустят. Пойду узнаю, чего они хотят. — Он закрыл дверь «Рэнж Ровера» и двинулся по пустой замусоренной улице к «Бентли». И тут заметил, что рядом с ним идёт Джин.

Джин говорил, не отводя взгляда от вооружённых людей. — Мы никогда не выходим в ВКД в одиночку, Джей-Ти. Ты знаешь это.

Тай чуть улыбнулся и кивнул. Джин был, конечно, прав — и он был рад его присутствию. Они вместе сокращали расстояние. Когда они приблизились к «Бентли», вооружённые люди по обе стороны положили пальцы на спусковые крючки.

Мужчина, опиравшийся о капот «Бентли», вдруг раскинул руки и улыбнулся ослепительно белозубой улыбкой. — Господин Джин. Господин Тай. Я так рад, что вы приехали из самого Люксембурга навестить мать Адедайо. Ваша забота о её благополучии трогает. — Его английский с британским акцентом был безупречен. Одежда — безукоризненна.

Тай сказал: — Позвольте угадать: вы, должно быть, ога Адедайо.

Мужчина поднял брови. — Впечатляет. Ваше знакомство с лагосской культурой экономит наше время.

Джин спросил: — Чего вы хотите?

— Лишь того, что мне принадлежит, господин Джин.

Адиса научил Тая, что слово ога обозначает в Лагосе нечто вроде босса — покровителя, которому обязаны платить дань. Адиса был худощавым самоучкой, но исключительно одарённым хакером, которого вынудили вступить в банду киберпреступников, занимавшихся вымогательством с захватом спутников. Вот так он попал в поле зрения Натана Джойса — захватив один из коммуникационных спутников Catalyst по заданию этой банды. Той же банды, которая впоследствии продала имя Адисы Джойсу. Банды, предположительно возглавляемой человеком, стоявшим теперь перед ними.

Ога продолжил: — Прошу понять: в Лагосе ни один человек не остров. Я сделал Адедайо тем, кто он есть. Без меня он был бы ничем.

Тай скрыл закипавший гнев.

— Отсутствие Адедайо обошлось мне дорого, а преждевременная смерть господина Джойса лишила меня обещанной компенсации. И теперь я узнаю, что Адедайо жив — и находится в космосе. Зарабатывает хорошие деньги. Благодаря мне.

Джин спросил: — Откуда вы всё это знаете?

— Потому что ваши переговоры не защищены. Не от нас. Вы въехали сюда в бронированной машине, думая, что она вас защитит, но даже сейчас ваши телефоны выдают ваши тайны.

Тай сказал: — Всего, чего добился Адедайо, он достиг благодаря собственному уму и мужеству.

— Я уверен, что Национальное агентство космических исследований и разработок Нигерии будет очень гордиться своим сыном-йоруба. Однако всё, что Адедайо заработал в космосе, принадлежит по праву не ему, а мне.

Джин нахмурился. — По какому праву?

— У Адедайо и меня есть юридически обязывающий контракт. — Ога протянул руку, и стоявший рядом человек вложил в неё прозрачный планшет. Несколькими движениями ога вызвал яркую голограмму, которая держалась даже на дневном свету. На ней отображался сайт правительства Люксембурга. — Я вижу здесь, что Адедайо числится техническим директором вашей компании. Мои люди говорят, что он также владеет долями в вашем предприятии — в этой «Корпорации Катализ».

Джин бросился вперёд, вставая лицом к лицу с ога. — Не смейте!..

Мужчины по обе стороны подняли оружие, и Тай оттащил Джина назад. — Спокойно! Спокойно.

Ога сохранял невозмутимость. — Вы, китайцы. Вы приходите в Африку — так же, как до вас пришли европейцы и американцы, — и ведёте себя так, будто владеете нашей землёй и нашими людьми. — Внезапно его выражение смягчилось, и он поднял руки. — Но таков уж устроенный мир, не правда ли? Жить — значит бороться. Ваш отец — великий оба, господин Джин. Поэтому из уважения я буду с вами откровенен и претендую лишь на то, что мне причитается. — Он выключил голограмму. — Доли Адедайо в «Корпорации Катализ» должны быть переданы корпоративной структуре, которую я контролирую.

Тай нахмурился. — С какой стати нам это делать?

Джин добавил: — И как? Эти доли принадлежат Адедайо, а не нам.

— Принадлежали Адедайо; одна из моих компаний является его единственным наследником.

— Наследником? Аде не мёртв.

— Адедайо пропал пять лет назад — и теперь официально мёртв. Мои друзья в Национальной комиссии по народонаселению Нигерии позаботились об этом.

Тай и Джин обменялись потрясёнными взглядами.

— И именно я — а не его семья — наследую его имущество. Словом: теперь мы с вами деловые партнёры, господа.

— Мы никогда на это не согласимся, — резко ответил Тай.

Ога приподнял брови. — Нет? — Он снова поработал с планшетом и спроецировал голографическое фото дома. — Ваш адвокат — прячущийся вон в том «баке» — купил этот дом на острове Виктория в подарок госпоже Адиса и её детям — братьям и сёстрам Адедайо. — Он опустил планшет. — Оставьте дом себе. Семье Адедайо он не понадобится. — Он оглядел покосившиеся многоквартирные дома. — Им очень хорошо здесь, в Эй-Джей Сити, и пока вы выполняете то, что мне должны, они останутся в безопасности. Хотя я бы не поставил ни гроша на их судьбу, если вы осмелитесь мне противиться. Аджегунле может быть опасным местом без защиты.

Тай теперь понял масштаб их просчёта. Приехав сюда, они не защитили семью Адисы, а поставили её под смертельную угрозу.

Ога снова нажал на планшет. — И теперь я знаю, насколько ценны наши дела… — Голографическое изображение сменилось картой спутниковых орбит — их были сотни, — движущихся вокруг Земли. Ога увеличил масштаб, выделив детали одного конкретного спутника. — Американский разведывательный спутник был перенацелен так, чтобы находиться прямо над нами во время вашего сегодняшнего визита. Точно так же над нами уже кружит китайский беспилотник с нескольких тысяч футов. Китайцы и американцы отслеживают каждый ваш шаг. Следят за вашим дирижаблем. Чем бы вы с Адедайо ни занимались — это привлекло внимание сверхдержав. А значит, это поистине ценно.

Тай и Джин наклонились, чтобы рассмотреть голограмму. Трудно было сказать, говорит ли человек правду, но мысль о том, что их команду преследуют США и Китай, немедленно показалась правдоподобной — и теперь они знали, каким образом.

Ога улыбнулся — и повернулся к ним спиной, передавая планшет своему помощнику. — Отдайте мне то, что причитается, господа, иначе я жестоко расправлюсь с семьёй Адедайо. Мои люди свяжутся с господином Рошá — раз уж он слишком труслив, чтобы встретиться со мной лично. — Он засмеялся и сделал круговой жест рукой, и окружавшие его люди — включая полицейских — двинулись к своим машинам. Один из мужчин открыл дверь «Бентли», и ога сел внутрь. Через несколько мгновений вся группа тронулась с места, начала сдавать задом, а затем рванула по боковой улице — с мигалками и воющими сиренами.

Вскоре Тай и Джин стояли на улице одни.

—

Тай закричал: — Мы прилетели на чёртовом дирижабле, Лукас! Дирижабли буквально используются как рекламные баннеры. Потом мы въехали бронированной колонной в квартал Аде. Конечно, его ога об этом прослышал — и вот в каком положении мы теперь оказались. Мы поставили всю семью Аде в опасность. Надо было действовать осторожнее.

Рошá продолжал качать головой. — Дирижабль и наша охрана ничего не изменили. Господин Тинубу говорит мне, что китайские агенты уже связались с семьёй Адисы и показали им свидетельство о смерти Адедайо. Они утверждают, что мы пытались их обмануть — забрать его доли в «Катализе», откупившись одним лишь домом.

— Почему вы всё это не продумали? Вести наши дела здесь, на Земле, — это ваша единственная работа! — Тай повернулся и посмотрел в стеклянную стену дирижабля на простирающийся далеко внизу океан. Затем обернулся к Чиндаркар и Яку на другом конце стола переговоров. — Что нам делать с этим ога? Мы что, и вправду думаем отдать ему долю Аде в компании?

Джин смотрел перед собой. — Нам следует выплатить ога из наших собственных долей. Аде не должен отвечать за нашу оплошность.

Як вмешался: — Если вы думаете, что этот лагосский гангстер удовлетворится долей Адедайо, вы ошибаетесь.

Чиндаркар всплеснула руками. — Як, если мы не дадим этому ога то, что он хочет, он может начать убивать братьев и сестёр Аде.

— Они действительно способны на это?

— Мы хотим проверить?

Рошá сказал: — Это лишь делает ещё более насущной необходимость заручиться защитой крупной державы.

Тай повернулся. — Пожалуйста, прекратите это.

Чиндаркар грустно покачала головой. — Мы ещё даже не покинули Землю, а уже теряем контроль.

Тай спросил у Рошá: — Сколько ещё до острова Вознесения?

Рошá ответил безучастно: — Утром мы будем в Южной Атлантике.

— Просто доставьте нас туда.