Глава 46: Противостояние

НАСЕЛЕНИЕ СТАНЦИИ КЛАРК: 199

ДНЕЙ ДО ОТПРАВЛЕНИЯ К РЮГУ: 0

РЕСУРСОВ ЗАПУЩЕНО НА L2: 317 200 ТОНН

Если бы это было возможно, несомненно, тысячи репортёров, папарацци и новостных дронов кружили бы повсюду, чтобы запечатлеть отправление «Оберхауза» к Рюгу. Вместо этого земные СМИ соблазнили некоторых членов экипажа Станции Кларк весьма значительными суммами за съёмку этого события для аудитории родного мира.

И тем не менее ни в бесконечных аналитических материалах, ни в публикациях в социальных сетях об asteroid miners не выражалось ни страха, ни возмущения по поводу ядерных двигателей, приводящих в движение «Оберхауз». Корабль, напротив, повсеместно восхищались как самым передовым и мощным космическим аппаратом из когда-либо построенных. По всему Интернету любители космоса и школьники изучали фотографии его строительства в открытом космосе. Каждый модуль, каждый двигатель. Физические и инженерные факультеты университетов по всему миру не справлялись с потоком желающих поступить — настолько молодые люди стремились присоединиться к набирающему силу освоению дальнего космоса. Космос теперь явно стал будущим человечества.

Джеймс Тай думал об этом, застёгивая рюкзак и в последний раз оглядывая свою каюту — достаточно просторную, чтобы заметить лёгкий изгиб пола в гостиной.

Как странно, что теперь это казалось ему нормой. У него была квартира на дальней стороне Луны. Что подумал бы о нём тот, молодой? Недели, месяцы и годы усилий накапливались, и теперь это была его реальность. И пришло наконец время уходить. Все, казалось бы, непреодолимые препятствия были преодолены — пусть и ценой дорогих жизней. Всё свелось к этому мгновению.

Он рассмотрел памятные предметы на своём столе: безделушки от астропредпринимателей в поисках инвестиций, камень, поднятый на Луне, образец выращенной древесины, подаренный аспирантами из агролаборатории Линн Холстад, вышитый нашивный знак миссии «Константина» — подарок наблюдателей из Космических сил США, — изображающий исторический корабль рядом с Рюгу.

На стене над столом висели чертежи, иллюстрации и технические характеристики НТР-01 «Оберхауз». Теперь, когда у них были ресурсы на орбите, он при любой возможности предпочитал материальные документы — физические вещи. Изображения, которые можно было рассматривать и трогать, даже не надевая кристалл.

На пробковой доске и в рамках на стене над столом были закреплены десятки фотографий. Члены экипажа Станции Кларк. Пейзажи Луны. Дорогая сердцу фотография в рамке: весь первоначальный экипаж «Константина» — все восемь человек — обнявшись в невесомости, сделанная незадолго до отправления корабля; автографы поверх изображения. И новые снимки: четыре робота «Талос», тоже обнявшись, в комбинезонах и пузырчатых шлемах, делают селфи на поверхности Луны; позади них — наполовину построенный Пусковой дом, а их одноразовые костюмы украшены нарисованными изображениями НЛО и стилизованными прозвищами. Хотя это были роботы, Тай узнал каждого из них: Джин Хан, Роберт Эклунд, он сам и Севастиан Яковлев. И он почти мог представить, что они улыбаются. Ощущение товарищества, общих трудностей и общей цели придавало его жизни смысл.

Рядом висела фотография Тая вместе с Ричардом Оберхаузом на базовом лагере в Мексике: оба в оранжевых троговых костюмах и шлемах спелеологов. Добродушное лицо Оберхауза, смеющегося над тем, что Тай, видимо, только что сказал. Что именно — Тай не мог вспомнить. Этот человек, добровольно пожертвовавший ради него жизнью все те годы назад — и тем самым сделавший всё это возможным. Чем был обязан Тай такому человеку? Он понял: обязан всем — и вместе с тем ничем, ведь именно так Оберхауз и хотел бы. Он вспомнил спокойные последние слова наставника. «У нас нет роскоши долгих прощаний… Иди!»

Взгляд Тая мельком задержался на зеркале у двери — он был в МКД-костюме. Если бы только Оберхауз мог видеть его сейчас. Что бы он сказал? Тай отдал бы всё за один последний разговор с ним. Или со всеми другими дорогими друзьями, которых уже нет.

Он бросил последний взгляд на свою каюту, прекрасно понимая, что может никогда сюда не вернуться. Но он также осознал: это было нормально. Тай был готов.

Послышался стук в дверь.

Тай на мгновение замешкался, прежде чем открыть её — и обнаружил на пороге Прию Чиндаркар. Разногласия последних лет из-за приоритетов миссии тяготили его, и он был рад увидеть её перед отлётом.

Она выглядела грустной, но тоже была рада его видеть. — Мои контакты в CSpOC сообщают, что ни Китай, ни Северная Корея, ни кто-либо ещё не запустили ни одного корабля к Рюгу. «Оберхауз» полетит в одиночку.

Он кивнул. — Хорошо. — Он посторонился, пропуская её.

Она на мгновение замялась, затем вошла. — Возможно, это связано с большим расстоянием в этот раз — или со всеми катастрофами, которые переживают Китай и другие страны на Земле. — Она помолчала. — Плюс то, что о северокорейской миссии так ничего и не было слышно — и они так и не отправили обратно буксировочные роботы.

— Ты пришла напомнить мне об этом. Сегодня?

— Таковы факты.

Он просто смотрел на неё.

— Знаю, временами казалось, что я противостою тебе в этой миссии, Джеймс, но хочу, чтобы ты знал: это всегда было и моей целью. Все компромиссы и уступки были не случайны. Слишком многое зависело от успеха Станции Кларк. И от ЦТБ. Не только для нас, но и для всех на Земле. И всё же я никогда не отказывалась от этой спасательной операции.

— Знаю. Я начинаю понимать, что без того, что сделали ты и Джин, мы никогда бы не зашли так далеко.

Они помолчали несколько минут, и он осознал, что имел роскошь быть таким целеустремлённым именно благодаря ей. Да, «Оберхауз» был меньше и скромнее, чем ему хотелось бы, — но он был готов. И это, несомненно, самый мощный космический аппарат из когда-либо построенных.

Он повернулся к виртуальному окну в стене гостиной. Оно показывало вид снаружи Станции Кларк — расцветающую там индустрию освоения дальнего космоса — и стройный силуэт «Оберхауза», пришвартованного в километре отсюда. — Хорошо, что ты и Джин останетесь — и проследите, чтобы всё это продолжалось. — Он снова повернулся к ней. — Мы сделали всё, что мир просил нас сделать, Прия, но пришло моё время уходить.

— Знаю. — Она раскинула руки, и они обнялись на несколько мгновений. — Было честью служить с тобой в одной команде, Джеймс Тай.

— И мне было честью служить с тобой, Прия Чиндаркар. — Он взял её за плечи и заглянул ей в глаза. — Если я не вернусь, у Лукаса есть инструкции перевести все мои акции тебе и Хану.

Она посмотрела ему в глаза. — Тогда лучше возвращайся, иначе нам придётся идти тебя искать.

На его губах мелькнула лёгкая улыбка. — Не утруждайтесь.

С этими словами он подхватил сумку и шлем, и они вышли из его каюты, направившись в вестибюль ЦТБ. Там, уже в своих костюмах МЦЗ, его ждали Севастиан Яковлев, доктор Элизабет Джозефсон — вернувшаяся на Станцию Кларк после двух лет изучения медицины редактирования генома на Земле — и инженер-ядерщик Олег Гусев. Все они стояли перед металлической скульптурой оррери и должны были стать экипажем Тая в этом путешествии. Рядом с ними находились Джин Хан и Рамон Марин — оба в стандартных лётных комбинезонах.

Тай кивнул экипажу «Оберхауза». — Готовы?

Те ответили кивками.

Джин выглядел непривычно расстроенным. Он протянул руку. — Хотел бы полететь с вами. Надеюсь, ты это знаешь.

Тай пожал его руку. — Конечно, знаю. Но мы не можем позволить себе лишнюю массу.

Джин засмеялся против воли. — Вот до чего я дошёл в последнее время?

— Мы вернёмся. Если Исабель и Аде живы — мы доставим их домой.

— Знаю, что вернёте. — С этими словами Джин обнял Тая. — Возвращайся целым, брат. — Они задержались в объятиях на мгновение. Затем Джин обнял и остальных членов экипажа.

Тай пожал руку Марина. — Рамон, спасибо, что выстроил для нас здесь целую новую экономику. Не уверен, что что-либо из этого стало бы возможным иначе.

— Ты слишком щедр на похвалу — но это было моим удовольствием. По-настоящему.

Экипаж подхватил снаряжение и двинулся к двустворчатым дверям штаб-квартиры ЦТБ.

Джин, Чиндаркар и Марин остались, глядя им вслед.

Джин крикнул вдогонку: — Там снаружи толпа. Поэтому я попросил офицеров ССР сопроводить вас до транзитного корабля. Чтобы избежать инцидентов.

— Вы не доверяете нашим международным наблюдателям?

— Я не хочу идти на лишний риск. Совет Безопасности ООН ещё не изменил своё постановление относительно «Оберхауза».

— Не ждите с нетерпением.

Чиндаркар сказала: — Мы будем в центре управления. Не пропустим ни минуты.

Экипаж махнул на прощание и вышел в лифтовый холл ЦТБ.

Там десятки сотрудников ЦТБ стояли и аплодировали, приветствуя четвёрку экипажа «Оберхауза» криками. Телефоны и кристаллы записывали, как те проходили мимо в костюмах МЦЗ с вещами в руках. Несколько офицеров ССР оттесняли сотрудников, расчищая путь. — Дорогу! Прошу дорогу!

Тай и остальные кивали, проходя через этот коридор из доброжелателей и поднятых телефонов, запечатлевших этот момент. Без сомнения, миллионы — а возможно, десятки или сотни миллионов — людей наблюдали за ними с Земли.

Экипаж «Оберхауза» проследовал к лифту, где командир ССР — аккуратный британец кавказской внешности лет тридцати с небольшим, с именем «Уилкинс» на серебристо-сером лётном комбинезоне — физическим ключом открыл запертые двери лифта. Затем он протянул им руку. — Майор Роджер Уилкинс, Цислунарная поисково-спасательная служба. Для меня честь познакомиться с вами. Мои люди обеспечивают безопасность пути впереди.

— Благодарим, майор.

Уилкинс вошёл в лифт вместе с ними и нажал кнопку центрального ствола станции. Толпа прощально кричала вслед, пока не пропала из виду за закрывшимися дверьми.

Лифт поднимался, и командующий офицер ССР посмотрел на всех четверых. — То, чего вы достигли здесь, в открытом космосе, вошло в историю. Надеюсь, вы все это понимаете.

Тай сказал: — Нам много помогали.

Затем Уилкинс вставил ключ в противопожарный щиток лифта и повернул его в положение «Стоп». Лифт резко остановился. Зазвучала тревога.

Як удивлённо поднял взгляд. — Что это значит?

Гусев нахмурился. — У нас стартовое окно, майор.

— Да, как раз об этом… — Командир снова повернулся к ним. — До сих пор нет разрешения с Земли на ваши урановые реакторные стержни. В его отсутствие мне приказано не допустить запуска «Оберхауза».

Тай уставился на него. — Это шутка? Мы не собираемся распространять ядерное оружие. Весь мир это знает. Мы летим спасать наших товарищей по экипажу. — Тай обвёл жестом пространство вокруг. — Вот ради чего всё это было! Станция! Масс-драйверы! Всё!

— И я совершенно уверен, что мир благодарен. Но Совет Безопасности ООН запрещает эксплуатацию несанкционированных ядерных реакторов в цислунарном пространстве.

Джозефсон фыркнула. — Это безумие…

— Вы должны были проводить нас к транзитному кораблю.

— Прия и Хан знают об этом?

Уилкинс покачал головой. — Разумеется, нет.

Як сказал: — Вы неблагодарные…

Гусев взглянул на свой кристалл. — Время здесь критично.

Тай указал на офицера. — Откройте лифт. Немедленно.

Як поднял руки, призывая к спокойствию. Затем повернулся к офицеру. — Как вас зовут?

— Майор Роджер Уилкинс, комендант казарм Первого цислунарного поисково-спасательного корпуса.

— Цислунарный поисково-спасательный корпус — который ЦТБ основал в сотрудничестве с государствами Земли и которому мы жертвуем жильё, системы жизнеобеспечения и материально-техническое снабжение.

— Верно, товарищ учёный Яковлев.

— Понимаете ли вы, майор Уилкинс, сколько миллионов людей на Земле ожидают, что мы выйдем из этого лифта и направимся к своему кораблю?

Офицер кивнул. — Да, я имею об этом представление.

— Все знают, зачем мы построили «Оберхауз» и что намерены с ним сделать. Мы никому не угрожаем.

Джозефсон добавила: — Вы знаете, сколько людей на Земле получили пользу от ЦТБ? От того, что здесь было достигнуто?

Тай сказал: — Мы эксплуатируем огромный ядерный реактор на базе Морра.

Уилкинс кивнул. — Ториевый реактор. И стационарный. Вас предупреждали, что вам не позволят активировать ракету с ядерным тепловым двигателем.

— И вы серьёзно думаете, что мы собираемся создавать бомбы?

— Дело не только в бомбах… — Офицер вздохнул. — «Оберхауз» представляет собой стратегический потенциал, не имеющий аналогов в открытом космосе. У вас самый мощный и совершенный космический корабль с большим отрывом. А что если вас и ваш корабль захватят северные корейцы, когда вы прибудете к «Константину»?

Тай, Як, Джозефсон и Гусев обменялись недоверчивыми взглядами.

Офицер глубоко вздохнул, затем извлёк из лётного комбинезона спрятанный полуавтоматический пистолет.

Тай смотрел в растерянности.

Як медленно покачал головой. — Не делайте этого…

Джозефсон сказала: — Это неправильно.

Тут офицер повернул пистолет рукоятью вперёд и протянул его Таю. — Вам может понадобиться это. — Он поднял взгляд. — Чтобы защитить свой корабль.

Тай смотрел то на пистолет, то на офицера с недоумением.

— Я должным образом уведомил вас, что вы нарушите Резолюцию 5213 Совета Безопасности ООН, если запустите реакторы «Оберхауза». Однако я не могу по совести выполнять то, что считаю незаконным приказом — физически препятствовать вашему отбытию. — Он сделал паузу. — Хотя, повторяю, у вас нет действующей лицензии. Над этим стоит поработать.

По телу Тая разлилось облегчение. — Вас распнут, майор.

— Весьма вероятно, да. — Он глубоко вздохнул. — Я надеялся, что вы согласитесь дать показания в мою пользу на военном трибунале. — Он вложил пистолет в руку Тая. — Что возможно, лишь если вы вернётесь.

Тай кивнул. — Или мы можем написать кое-что по дороге.

— Это было бы… очень кстати.

Як расхохотался. — Какая удача… — С этими словами он откинул клапан рюкзака и достал обрезанное двуствольное ружьё с дополнительным нарезным стволом — то самое, которое прятал.

— Боже мой. — Уилкинс уставился на него в изумлении. — Что это такое?

Як поднял ружьё. — ТП-82. Стандартное снаряжение.

— Какого чёрта оно у вас?

Он похлопал по стволу. — На случай нападения медведя. — Як убрал оружие, затем протянул руки и обнял майора, троекратно поцеловав его в обе щеки. — Дружище! — Потом хлопнул офицера по спине. — Вы хороший человек, майор. Думаю, у вас большое будущее в космосе. — Як взял у него пистолет. — Он нам может пригодиться. Спасибо.

Офицер передал два запасных магазина. — Экспансивные патроны. Не пробивают обшивку корпуса. — Он посмотрел на приклад ружья Яка. — В отличие от вашей тяжёлой артиллерии.

Уилкинс повернул ключ и нажал кнопку лифта, ведущего к ядру станции.

К тому моменту, как двери лифта открылись, все они уже находились в невесомости.

Уилкинс взглянул на свои старинные авиаторские часы. — Итак, до отхода у вас два часа двадцать одна минута.

Они по очереди пожали ему руку, скользя в дверной проём.

—

Чуть более чем через два часа Тай и Як надели шлемы МКД и вышли в открытый космос у борта «Оберхауза», перебираясь рука за рукой к коммуникационной башне огромного корабля. Тай прислушивался к переговорам по радио между Станцией Кларк и центром управления полётами, пока Як, как капитан «Оберхауза», отдавал команды Гусеву, пристёгнутому в одном из жилых отсеков вместе с доктором Джозефсон.

Затем Тай и Як сманеврировали, ухватившись за служебный поручень на носу корабля. Это казалось идеальным местом, чтобы публично попрощаться со Станцией Кларк — и с Землёй — и они знали, что десятки камер фиксируют этот момент.

Когда в наушниках начался обратный отсчёт, Тай подумал о том, сколько лет прошло с тех пор, как они летели к Рюгу на «Константине». Он смотрел на разрастающийся промышленный комплекс вокруг станции — вдали достраивался массивный каркас солнечного энергетического спутника нового поколения «Звезда Африки». Он восхищался тем, как далеко они продвинулись. Глядя вниз, на корпус корабля под ногами, он понимал, что «Оберхауз», в отличие от «Константина», не хрупок. Он мощный и надёжный.

Голос Яка зазвучал в ухе: — Четыре… три… два… один… зажигание.

Вспомогательный химический двигатель «Оберхауза» запустился, плавно уводя корабль от окрестностей Станции Кларк, не оставляя за собой радиационного следа; теперь, когда они двигались, четверть g ускорения позволяла им «стоять» на решётчатой палубе, опоясывавшей коммуникационную башню.

Убедившись, что страховочные тросы надёжно закреплены, они наблюдали, как Станция Кларк, теперь ярко сияющая праздничными огнями, проплывает мимо.

Тай заметил сотрудников цислунарной поисково-спасательной службы, выстроившихся в ряд в скафандрах у входа в ангарный отсек станции. Все они салютовали «Оберхаузу», скользящему мимо.

Тай и Як помахали в ответ — несомненно, именно этот момент и стремились запечатлеть камеры.

В переговорном устройстве раздался голос Габриэля Лакруа с острова Вознесения. — Прощайте и попутного ветра, «Оберхауз».

Проводив взглядом удаляющуюся Станцию Кларк, Тай и Як перебрались рука за рукой к шлюзу «Оберхауза». Войдя в жилой отсек, они пристегнулись.

В пятистах километрах позади Гусев запустил последовательность зажигания четырёх ядерных двигателей «Оберхауза» — и тем самым официально нарушил Резолюцию 5213 Совета Безопасности. Когда он начал разгонять реакторы, корабль охватил глубокий гул, затем Гусев включил кислородные форсажные камеры. Интенсивность гула вокруг нарастала, передавая ощущение огромной, едва сдерживаемой мощи, сменявшейся неуклонным ускорением. Первоначальный разгонный манёвр длился несколько часов — что невозможно для химических ракет — а когда он завершился, вращением раскрутили два жилых отсека корабля, создав искусственную гравитацию.

К тому времени «Оберхауз» двигался со скоростью значительно выше 20 километров в секунду по траектории, ведущей к встрече с астероидом Рюгу через тридцать два дня.