Глава 38: Распространение

НАСЕЛЕНИЕ СТАНЦИИ КЛАРК: 115

ДНЕЙ ДО ОТЛЁТА К РЮГУ: 554

РЕСУРСОВ ДОСТАВЛЕНО НА L2: 83 400 ТОНН

Совет директоров Catalyst Corporation собрался за новым столом с поверхностью из спечённого и отполированного лунного реголита. Джеймс Тай, Прия Чиндаркар, Джин Хан и Севастиан Яковлев присутствовали лично, тогда как проекция Лукаса Рошá в дополненной реальности — из Люксембург-Сити — передавалась с Земли с задержкой в несколько секунд.

Все они смотрели на виртуальный космический корабль, парящий над столом, пока Як обращался к ним. — Я принял близко к сердцу замечания по предыдущей конструкции, и эта новая концепция требует значительно меньшей массы, при этом по-прежнему удовлетворяя всем требованиям миссии.

Чиндаркар сказала: — По размерам он явно выглядит разумнее.

— Да. Он потребляет втрое меньше топлива, чем первый вариант.

— Превосходно. Я впечатлена тем, что вам удалось так сильно его сократить.

Джин спросил: — Lunargistics участвовала в разработке этого проекта?

— Нет. Мы с Джулианом работали с новой компанией из Чехии. Фирма называется Star Power. Они проектировали космические корабли как для ЕКА, так и для частных европейских аэрокосмических компаний. — Он повернул модель. — Ни один корабль прежде не сочетал эти характеристики. Тем не менее мы привлечём необходимых специалистов, чтобы—

— У вас есть смета расходов? — перебил Рошá, возможно из-за задержки передачи.

Тай бросил на него раздражённый взгляд. — Спокойно. Он дойдёт до стоимости.

Як снова повернулся к модели. — Общая длина корабля — 128 метров, запас топлива — 712 тонн. — Он поочерёдно выделял каждую секцию модели. — Двигательная установка, два последовательно расположенных топливных бака, модуль звёздной фермы, включающий авионику и модуль жизнеобеспечения. Вокруг этой звёздной фермы закреплены четыре подвесных топливных бака по 100 тонн. Солнечная и коммуникационная антенная система, стыковочные узлы, и наконец, тензегрити-конструкция, содержащая жилые модули с искусственной гравитацией. — Он привёл модель в движение: кольцо жилых модулей раскрывалось, словно оригами — из сплошного кольца, едва шире четырёх внешних подвесных баков, в четыре трапециевидных клина, соединённых с осью корабля раскладывающимися фермами, которые фиксировались на месте, замыкая кольцо. Каждый из четырёх жилых модулей соединяли узкие телескопические переходные тоннели. Як сложил модуль и несколько раз повторил раскладку и складывание.

Чиндаркар улыбнулась. — Элегантно. Намного лучше «Константина».

Джин указал: — Эти соединительные тоннели между модулями — они герметичные?

— Да. Вы можете переходить из модуля в модуль при вращении. — Он поднял взгляд от модели. — Однако радиус вращения составляет всего 80 метров. Тем не менее мы рассчитываем, что экипаж, хорошо адаптированный к жизни на Станции Кларк, сможет достаточно справляться с эффектами Кориолиса в ходе двухмесячной миссии.

Джин спросил: — А двигательная установка?

Як на мгновение сделал паузу, затем развернул модель и увеличил изображение четырёх ракетных двигателей, расположенных в виде узлов вокруг кормы корабля. У края модели появилась надпись. — Корабль обозначен NTR-01, то есть ядерная тепловая двигательная установка.

Джин нахмурился. — Ядерная?

Як поднял руку. — У USSF есть корабли класса «Конестога». У России и Китая—

Рошá сказал: — Мы уже получили выражения обеспокоенности относительно наших запасов урана от совета управляющих Международного агентства по атомной энергии. Это тридцать пять государств.

Тай сказал: — Можем мы сначала выслушать, что представляет собой проект?

Рошá уступил.

Як продолжил, увеличив изображение до разреза одного двигателя. — NTR-01 оснащён четырьмя ядерными двигательными установками мощностью 500 мегаватт, размером с мусорное ведро, весом 3 тонны каждая, содержащими примерно по 50 килограммов урана—

— По пятьдесят кило каждый!

Тай сказал: — Это будет чертовски долгое совещание, если вы не перестанете перебивать.

Джин повернулся к Таю. — Сколько килограммов урана у нас сейчас?

Як ответил. — Восемьдесят два. Однако через полтора года у нас будет более чем достаточный запас.

— Вы не серьёзно намерены обогащать этот уран.

Як вдохнул. — Мы будем использовать стандартное топливо HALEU — высокообогащённый низкообогащённый уран.

Чиндаркар нахмурилась. — И что это такое?

— Обогащённый до уровня от 5 до 19,75 процентов. Это ниже оружейного уровня.

Рошá спросил: — И какой процент требует ваш двигатель?

Як поморщился. — Девятнадцать и семьдесят пять сотых процентов.

— И вы предлагаете начать строить центрифуги и обогащать уран — на Станции Кларк?

Як посмотрел на Рошá. — Вы делаете это звучит зловеще.

— Даже если мы получим разрешение, потребуются инспекторы ООН для мониторинга обогащения — и это при условии, что мы вообще получим разрешение, в чём я сомневаюсь.

Тай повернулся к призрачному изображению Рошá. — Никто не говорил, что мы будем просить разрешения.

Чиндаркар сказала: — Дж.Т.—

Як поднял руки. — Можно мне, пожалуйста, закончить презентацию? По крайней мере, тогда мы будем знать, о чём спорим.

В комнате стало тихо.

— Спасибо. — Он вернулся к модели, выделив реакторный сердечник. — Двигатель оснащён реактором «серсер», то есть с карбидом циркония в качестве топлива и бериллиевым замедлителем. Из этих материалов только бериллий придётся доставлять с Земли. Все остальные материалы мы можем получить или синтезировать из лунного реголита. — Он поднял взгляд. — Удельный импульс каждого двигателя превысит 950 секунд — это вдвое больше эффективности любой химической ракеты. Характеристическая скорость — порядка 15 километров в секунду.

Джин кивнул. — Впечатляет.

Чиндаркар присвистнула.

— Корпус этого двигателя будет изготовлен из карбидной керамики на основе тантала и гафния с точкой плавления 3 871 градус Цельсия и рабочей температурой 3 327 градусов Цельсия. Его можно изготовить на месте, поскольку мы выделили достаточно гафния и тантала из лунного реголита.

Модель ожила, когда ядерный реактор зажёгся.

— Пропеллент будет покидать сопло ракеты со скоростью 10 километров в секунду при такой температуре. — Он указал жестом, и снаружи двигателя появились дополнительные трубопроводы. Он снова поднял взгляд. — Но с добавлением форсажных камер на O2 мы можем увеличить тягу на 62 процента — хотя это снизит топливную эффективность, уменьшив удельный импульс до 700.

Джин вглядывался в модель, явно впечатлённый.

— Как гоночный автомобиль, да? — Як указал на топливный бак. — Водород — идеальное рабочее тело, но аммиак — идеальное топливо, которого у нас ещё осталось 600 тонн, плюс ещё 720 тонн, если буксир Эми Цукады прибудет по расписанию.

Джин сказал: — Сколько раз мне повторять…

Тай сказал: — Ладно. Тогда мы платим за то, чтобы нужный нам аммиак доставили с Земли.

— Это обойдётся в целое состояние и потребует сотрудничества с земными властями.

Чиндаркар спросила Яка: — Если водород — лучшее топливо, зачем вам аммиак для горючего?

— Избавляет нас от трудностей и лишней массы при хранении жидкого водорода — аммиак состоит из трёх атомов водорода и одного атома азота. Мы извлекаем водород по мере необходимости через электрохимическую ячейку с протонопроводящей мембраной, интегрированной с никель-кальциевым амидным катализатором. Аммиак эффективно расщепляется на азот и водород при температуре всего несколько сотен градусов — это легко делается вблизи реактора. — Як повернулся к аудитории. — Ещё вопросы?

Рошá сказал: — Да. Вы в своём уме?

— Разумные вопросы есть?

Рошá продолжил: — Вы планируете обогащать уран — именно то, по поводу чего русские, американцы и китайцы уже выразили серьёзную озабоченность.

Тай сказал: — Потому что они хотят уран для себя. Мы ничего незаконного не делаем. Мы пытаемся спасти наших друзей, а не строим оружие. Нужно просто действовать.

— Скрывать обогащение урана — очень плохая идея. — Чиндаркар на мгновение замолчала, затем сказала: — Дж.Т., мы только недавно установили стабильные отношения с международными наблюдателями. Как бы трудно это ни было принять, обогащение урана потенциально спровоцирует громкий международный призыв установить над нами внешний контроль. И если это произойдёт, как мы вообще сможем отправить спасательную миссию?

Джин стиснул зубы, затем повернулся к Таю. — Прия права: мир не будет просто сидеть сложа руки, пока мы превращаемся в ядерную державу. Это потребует тонких переговоров. И инспекций.

Рошá добавил: — Дела там в последнее время идут очень хорошо. Не забывайте, насколько важна ЦТБ для будущего цивилизации. Люди здесь, на Земле, извлекают CO2 из воздуха, чтобы заработать луны и инвестировать во внеземную экономику. Это кардинально изменит ситуацию с изменением климата. Но мы все видели, что происходит здесь, на Земле, с нациями, которые начинают обогащать уран в погоне за ядерным оружием. Они…

Тай крикнул: — Мы не добиваемся ядерного оружия!

Чиндаркар подняла руки. — Мир этого не будет знать. Нам нужно сначала выйти на международное сообщество, чтобы убедиться, что они понимают, что мы делаем.

Рошá сказал: — Даже если они разрешат, потребуются инспекции МАГАТЭ.

Тай сказал: — И сколько времени займёт всё это организовать? Нужные люди вообще сертифицированы для полётов? — Он кивнул в сторону модели. — Нужно начинать планировать строительство этого корабля. До прибытия Рюгу осталось всего полтора года.

Джин сказал: — Время ещё есть. Думаю, нам стоит отложить этот вопрос, пока мы не выясним, как его воспримет международное сообщество.

Тай покачал головой. — Мы не можем ждать.

— Дж.Т…

— По крайней мере нужно начать строить корпус корабля. Если не реакторы, то несущую конструкцию, трубопроводы и жилые отсеки экипажа.

— Это станет огромной тратой ресурсов, если мы не получим международного одобрения.

Тай пристально посмотрел на него. — Тогда предлагаю убедиться в том, что мы его получим. — Он указал на модель. — Потому что это именно тот корабль, который нужен нам, чтобы добраться до Рюгу.

Як вмешался: — Я согласен с Дж.Т. Нужно начать строительство несущей конструкции корабля — иначе мы можем не успеть.

— Но с постройкой двигателей и обогащением урана подождём? — осторожно предложила Чиндаркар.

Тай вздохнул.

Джин сказал: — Если мы получим необходимые разрешения — только тогда приступим к обогащению урана.

Тай оглядел присутствующих за столом. — Но тем временем начнём строить несущую конструкцию корабля. Верно?

Остальные члены правления кивнули.

Рошá сказал: — Что ж, предлагаю начать строительство неядерных частей NTR-01, но отложить реакторы и топливо до тех пор, пока я не прощупаю позицию земных властей по вопросу обогащения урана в глубоком космосе.

Тай возразил: — Не формулируйте так. Контекст важен. Скажите им, что нам просто нужно реакторное топливо. Мы не делаем оружие.

— Кто за?

Все присутствующие подняли руки.

— Тогда предложение принимается единогласно.

Пока Тай и Як шли к лифту, Тай сказал: — У меня появилось новое уважение к тому, чего добился Джойс — каким бы подонком он ни был — там, на Земле.

Як кивнул. — Я часто об этом думаю.

Тай обернулся, чтобы убедиться, что они одни, затем наклонился и тихо произнёс: — Из любопытства, Як — что нужно для обогащения урана?

Як тоже огляделся и, не увидев никого, всё же наклонился ещё ближе. Он говорил тихо. — Во-первых: избежать обнаружения. Здесь это гораздо проще.

— А само обогащение — его можно провести прямо здесь, на месте?

— Да. — Он сделал паузу. — Процесс предполагает выщелачивание урана в серной кислоте — она у нас есть — для получения жидкого оксида урана. Затем уран осаждается из раствора с помощью аммиака — который тоже есть. Это даёт порошок «жёлтого кека» — почти полностью состоящий из изотопа U-238. Но нам нужно выделить 0,7 процента, которые составляют U-235 — именно он нужен для реактора.

Тай попытался прочитать выражение лица Яка. — И мы справимся со всем этим?

Як кивнул. — Путём преобразования жёлтого кека в газ с помощью фтора — небольшой запас есть на борту для холодильного оборудования. Полученный гексафторид урана закачивается в специализированную центрифугу, где разница в массе изотопов разделяет их после многократных циклов.

— Мы можем построить такую центрифугу?

— Центрифуги — да, можем. По завершении обогащённый U-238 снова переводится из газа в твёрдое вещество путём добавления кальция — его у нас в избытке. Кальций реагирует с фторидом, образуя соль, и оставляет только оксид U-235, который затем нагревают и экструдируют в топливные таблетки U-235. Наш конечный продукт.

— Сколько всё это займёт?

— После настройки оборудования… несколько месяцев.

Они посмотрели друг на друга.

Тай наконец прошептал: — Как всегда говорил Джойс, Як: лучше просить прощения, чем разрешения.