Глава 32: Монумент

НАСЕЛЕНИЕ СТАНЦИИ КЛАРК: 26

ДНЕЙ ДО ОТПРАВЛЕНИЯ К РЮГУ: 858

Несколько дней подряд Линн Холстад не отходила от постели Роберта Эклунда в медицинском отсеке Южного хаба. Прия Чиндаркар была рядом, готовая помочь со всем, что потребуется Холстад; и хотя все старались предоставить им как можно больше уединения, это было непросто — перегородки между секциями недавно разобрали на нужды станции.

Труднее всего было видеть замешательство на лице Эклунда. Чиндаркар хотела, чтобы он понял, что происходит, и, к счастью, в конце концов это, похоже, дошло до него. Инсульт случился из-за сильнейшего стресса, который он пережил при повышенном уровне CO₂. Холстад в итоге сумела дать ему понять, что он снова на станции Кларк.

Правая половина тела Эклунда была парализована, и он потерял способность говорить. Холстад успокаивала его, разговаривала с ним, а однажды, в особенно тяжёлый день, надела ему на глаза хрустальные очки. Он немного поборолся, но она сказала: «Боб, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты увидел».

Чиндаркар стояла рядом и могла наблюдать слой дополненной реальности, который он видел, — большой виртуальный экран, парящий в изножье кровати. На нём транслировалась прямая видеозапись с базы Морра — с гребня мыса Брюс, откуда был виден уже завершённый масс-драйвер.

Эклунд вдруг замер, осознав, что видит перед собой. Его глаза на мгновение встретились с её взглядом.

— Смотри, Боб. Смотри.

Пока она тоже смотрела, голоса по каналу связи отчитывали диагностику, и наконец прозвучали слова…

— Активируем последовательность катушек: три… два…

И вдруг из дула вылетел раскалённый добела сгусток реголита, по дуге ушёл за горизонт и исчез в чёрном небе.

— Траектория в норме! Выстрел двести тридцать девять — хорошая траектория. Подготовка выстрела двести сорок… Огонь.

Ещё один раскалённый добела сгусток беззвучно мелькнул над горизонтом.

И ещё один. И ещё.

Эклунд попытался улыбнуться, хотя глаза его блестели от слёз.

Она наклонилась и поцеловала его в лоб, придержав его лицо у своего. — Это работает. Именно так, как ты и говорил.

Он вздрогнул и слабо сжал её руку. Говорить он не мог, но явно хотел.

Она говорила с ним тихо, но Чиндаркар не могла не слышать. — Теперь многое станет возможным, Роберт. — Она сжала его руку, и в его глазах читались одновременно радость и печаль.

Чиндаркар почувствовала, как он борется за каждый вдох, и сама ощутила, как на глаза наворачиваются слёзы.

Холстад сказала:

— Спасибо за этот дар.

— Эклунд умер два дня спустя.

Холстад поговорила с его дочерью на Земле, чтобы сообщить о смерти отца — и о том, чего он достиг. Официальные лица НАСА «не могли ни подтвердить, ни опровергнуть» рассказ Холстад его семье; однако, когда дочь дала согласие на кремацию останков Эклунда вне Земли, стало очевидно: кто-то в НАСА или правительстве всё же нашёл в себе порядочность сообщить семье правду — пусть и неофициально.

Весь экипаж присутствовал на траурной службе в Южном хабе, и на многих лицах блестели слёзы, когда они наблюдали, как «мул» помещает останки Эклунда в фокус солнечной печи, питавшей саму станцию Кларк. Завёрнутое в серебристый материал тело вспыхнуло ослепительным светом. Чиндаркар подумала, что для первопроходца космоса быть поглощённым Солнцем — достойная дань уважения.

Чиндаркар, Джин Хан, Джеймс Тай (осунувшийся после стандартной химиотерапии) и Севастьян Яковлев стояли рядом, пока Холстад вышла перед собравшимися скорбящими; единственным «цветочным» украшением служили саженцы из её лаборатории. Когда Тай и Хан выражали ей соболезнования, Холстад отворачивалась — что неудивительно: Чиндаркар присутствовала при их первом разговоре после возвращения Тая, когда Холстад посмотрела ему прямо в глаза и сказала: «Роберт был прекрасным человеком, и теперь он мёртв — потому что вы не могли подождать даже месяца и продолжили своё безрассудное приключение. На Земле девять миллиардов людей страдают от последствий изменения климата, а вам лишь бы спасти двух своих друзей — которые, скорее всего, уже мертвы. Эгоистичный ублюдок!»

Тай промолчал, и с тех пор она не сказала ни слова ни ему, ни Джину.

Но сегодня об этом никто не говорил. Сегодня был день памяти.

Холстад обвела взглядом экипаж — всех тех, кто теперь действительно мог приступить к работе благодаря ресурсам, поднимавшимся с поверхности Луны. На её лице мелькнула улыбка, и она произнесла: — Я помню… — Она сделала паузу, чтобы совладать с чувствами. — Я помню, как Боб впервые появился на станции Кларк и… — Она указала на посадочную площадку лифта H4 над ними. — …слетел вниз, как Тарзан, чтобы доказать какое-то положение физики.

Скорбящие засмеялись и захлопали в ладоши.

«Или, по крайней мере, именно это он утверждал. Он всегда вкладывал в работу всего себя без остатка. И теперь его труд подарит жизнь бесчисленным другим — далеко в будущем.» Она подняла небольшой листок бумаги. «Я изучила химический анализ лунного реголита.» Она остановилась и с трудом справилась с голосом, прерывающимся от горя. «В ядрах, которые мы обработали, содержится фосфор — треть процента по массе.»

Скорбящие снова зааплодировали.

Она повернулась к экрану дополненной реальности, где транслировалось сожжение останков Экланда. «И к этому запасу, с согласия его семьи, я добавлю фосфор Роберта тоже. Чтобы он стал будущей жизнью. Думаю, он бы одобрил.»