Глава 28: Декларация

16 ИЮНЯ 2039 ГОДА

Лукас Рошá занял место за трибуной в голове самого большого конференц-зала в офисах корпорации Catalyst. Его аудиторию составлял набитый до отказа зал из правительственных министров, сотрудников разведки, учёных и дипломатов — почти сотня человек, — приглашённых на это закрытое мероприятие; все они были в бейджах на ланьярдах с фотографиями и именами, подтверждавших, что их личности проверены и установлены сотрудниками Catalyst.

Он кивнул аудитории. — Доброе утро. Позвольте начать с того, что это брифинг, а не пресс-конференция. Поскольку существование станции Кларк на обратной стороне Луны официально ещё не признано ни одним государством — членом ООН, всё, о чём я буду говорить сегодня, является закрытой информацией и, по всей видимости, будет засекречено вашими правительствами. Я не уверен, как долго это ещё продлится; тем не менее корпорация Catalyst на данный момент сохраняет эту тайну как жест доброй воли и чтобы дать земным правительствам время подготовить официальный публичный ответ. Прошу учесть, что Catalyst не признаёт никаких правовых оснований для обязательного сохранения такой секретности.

В зале прокатился гул. Среди присутствовавших были представители многих стран — в том числе государств, уже имеющих наблюдателей на борту станции Кларк (США, Канада, Россия, Китай, Индия и Германия), а также гости из Франции, Великобритании, Бразилии, Японии, Австралии, Новой Зеландии, Южной Кореи, Норвегии и представители компаний Space Titan: Starion, Zephyr и Celestial Robotics, среди прочих. Рошá заметил вдоль задней стены руководителей и директоров крупных космических агентств — в том числе Эрику Лисовски из NASA.

— Моя цель сегодня — проинформировать правительственных и корпоративных участников о последних событиях, связанных с Цислунарной товарной биржей, штаб-квартира которой расположена на станции Кларк в точке Лагранжа EM-L2.

Гул усилился.

Один из мужчин произнёс: — Это незаконная организация.

— Если позволите продолжить…

Другой мужчина выкрикнул: — Господин Рошá, можете ли вы прокомментировать недавнюю гибель человека на станции Кларк и рассказать об обстоятельствах…?

— Пожалуйста, оставьте вопросы до окончания брифинга. Благодарю. — Он опустил взгляд на свои записи, хотя в действительности сделал это лишь для виду. Повестка дня была у него в памяти до мельчайших деталей.

Он обвёл взглядом выжидающие, хотя по большей части недружелюбные лица. — Как первая полностью внеземная децентрализованная автономная организация — или DAO — Цислунарная товарная биржа, далее именуемая «ЦТБ», заявляет о суверенитете над своей деятельностью в дальнем космосе и устанавливает блокчейн-реестр и правовую базу для участников своего рынка. Блокчейн ЦТБ, а также её сети транзакций и расчётов будут поддерживаться исключительно за пределами Земли и, следовательно, не будут регулироваться земными институтами.

Теперь в зале начались настоящие дискуссии.

Рошá повысил голос. — Подробности правовой базы ЦТБ будут предоставлены вам в письменном виде по завершении этого брифинга. Основным принципом этой базы станет приверженность Всеобщей декларации прав человека — а также Соглашениям Артемиды и международному морскому праву, которые здесь упоминаются как отправные точки для дальнейших правовых прецедентов в дальнем космосе.

Он выдержал паузу, давая сказанному осесть. — Как организация на основе блокчейна, ЦТБ будет вести неизменяемые записи о праве собственности на внеземные активы посредством невзаимозаменяемых токенов и осуществлять все финансовые транзакции в своей собственной криптовалюте — монете lūna. Количество монет lūna будет устанавливаться держателями управляющих токенов DAO и обеспечиваться внутренне ценными внеземными товарами, энергией, продуктами и услугами, представленными на рынке ЦТБ. Данная схема эмиссии призвана обеспечить относительную стабильность по отношению к земным рынкам: создание монет lūna естественным образом ограничивается временем вывода на рынок новых доступных ресурсов и энергии, что обеспечивает предсказуемый и устойчивый рост.

— Управление самой ЦТБ также будет осуществляться держателями токенов DAO — большинство из которых в настоящее время проживают на станции Кларк. Однако по мере роста капитализации и объёма сделок ЦТБ будут расти и управляющие токены, и круг участников управления.

В зале установился постоянный фоновый гул, но Рошá повысил голос и продолжил. — Весь бизнес, осуществляемый в рамках ЦТБ, будет номинирован в lūna; объём торгов, а также рынок деривативов и фьючерсов в ЦТБ будут определяться имеющимися там ресурсами. Говоря проще: ЦТБ располагает наиболее развитой коммерческой инфраструктурой и возможностями в дальнем космосе и потому станет идеальной площадкой для участников космического рынка. Точно так же, являясь DAO, ЦТБ представляет собой прозрачную, равноправную и международную торговую площадку с чёткими правилами, обеспеченными самим протоколом блокчейна — криптографически — и не привязанными к политическим целям какого-либо суверенного земного государства.

Он обвёл взглядом зал. — Основополагающий принцип ЦТБ заключается в том, что от космической отрасли должно выигрывать всё население Земли, а не лишь несколько миллиардеров и могущественных государств. Мы убеждены, что участие народов мира в развитии цислунарной отрасли породит то доверие и добрую волю, которые необходимы человечеству для глобального мышления и действий и тем самым — для перехода к следующей ступени развития цивилизации.

— Чтобы содействовать этому, ключевой функцией блокчейна ЦТБ станут смарт-контракты, встроенные в протокол и предоставляющие возможность любому жителю Земли напрямую зарабатывать монеты lūna — или их доли — при скромных местных вложениях в возобновляемую энергию и стандартное оборудование. Это осуществляется с помощью нашего смарт-контракта CarbonExchange, который вознаграждает за удаление CO2 из атмосферы — на основе обратной кривой бондинга относительно трёхсот пятидесяти частей на миллион — и выплачивает монеты lūna за каждую тонну секвестрированного CO2 с использованием солнечной, ветровой или иной зелёной энергии, доставленной подписанту ЦТБ. Размер выплат также в определённой мере модулируется географическим положением, чтобы стимулировать географически распределённое улавливание углерода.

Присутствующие делали заметки, хотя несколько человек подняли руки.

Рошá продолжил. — Важно отметить, что монеты лýна нельзя купить. Их можно только заработать — либо через смарт-контракты ЦКБ, либо получив листинг своего бизнеса на ЦКБ и впоследствии привлекая нативные инвестиции лýна в дальний космос. Никакая сумма в фиатной валюте не даст доступа на торговую площадку ЦКБ. Такое разграничение между земной и цислунарной экономикой абсолютно намеренно — оно призвано предотвратить монополизацию цислунарного рубежа несколькими могущественными финансовыми структурами или суверенными державами, базирующимися на Земле, и вместо этого обеспечить широкое, глобальное процветание для цислунарной индустрии.

— Токены управления, напротив, можно заработать только за долгосрочную надёжную работу в экосистеме смарт-контрактов ЦКБ. Иными словами, те, кто последовательно поддерживает сеть и её функции, получают право участвовать в её управлении.

Он оглядел аудиторию. — Теперь я готов ответить на ваши вопросы.

Десятки людей подняли руки, и один из них выкрикнул: — Разве Catalyst Corporation не управляет этой Цислунарной Commodity-Биржей — и разве вы, как генеральный директор Catalyst, фактически не являетесь там «королём»?

В зале прокатился лёгкий смех.

Рошá покачал головой. — Нет. Я не король. Catalyst Corporation — люксембургская компания с дочерней структурой, имеющей листинг на ЦКБ; однако Catalyst не управляет ЦКБ. Как и никто другой. Как я уже говорил, это ДАО. — Он указал на кого-то. — Следующий вопрос.

Одна из женщин спросила: — Зачем кому-то тратить реальные деньги на удаление CO₂ из атмосферы, чтобы получить в оплату ваши никчёмные монеты лýна?

— Монеты лýна — единственная валюта, принимаемая на ЦКБ, и они обеспечены товарами, энергией, продуктами с добавленной стоимостью, услугами или инвестиционной долей в компаниях, прошедших листинг на ЦКБ — то есть ценностями, обладающими внутренней стоимостью. А поскольку ЦКБ является крупнейшей единой торговой площадкой в дальнем космосе, мы уверены, что монета лýна будет иметь реальную ценность — особенно если экономические системы здесь, на Земле, погрузятся в рецессию или ещё хуже. После завершения строительства станция Кларк позволит астропредпринимателям иметь доступ к долгосрочному жилью, а также к ресурсам и энергии in situ в дальнем космосе, что создаст бесчисленные, непредсказуемые выгоды. Космические стартапы смогут создавать целые новые отрасли и рынки, которые мы пока не можем предвидеть. Идея состоит в том, чтобы максимально широкий круг людей был вовлечён и участвовал в космической торговле. Мы хотим, чтобы каждый житель Земли получал прямую выгоду от космоса.

Какой-то мужчина крикнул: — Что произойдёт, если кто-то уничтожит ваши внеземные центры обработки данных?

Рошá кивнул. — Повторяю: мы ожидаем, что земные государства будут кровно заинтересованы в успехе ЦКБ, особенно поскольку она помогает им бороться с изменением климата через удаление CO₂ и предоставляет гражданам возможности для стабильных инвестиций. При этом наша сеть спроектирована с расчётом на отказоустойчивость и находится за пределами прямого контроля со стороны земных властей.

— Но не за пределами досягаемости ракет.

— Полагаю, я ответил на ваш вопрос.

Ещё один мужчина спросил: — Ваша ЦКБ будет облагать налогом внеземные доходы?

— На данный момент мы работаем по принципу «нулевая гравитация — нулевой налог»; однако сам блокчейн будет обслуживаться за счёт транзакционных комиссий, устанавливаемых рынком — как это происходит с криптовалютами здесь, на Земле. Разумеется, держатели токенов ДАО могут проголосовать за изменение этого в будущем.

Ещё один из присутствующих спросил: — Господин Рошá, насколько мне известно, ЦКБ лицензировала или приобрела космические аппараты и роботизированное оборудование у компании Starion Джорджа Бёркетта, а также у Celestial Robotics Алана Гоффа и у горнодобывающей компании Cahill Heavy Industries. В последний раз, когда я проверял, ими владеют миллиардеры. Являются ли эти компании инвесторами в ЦКБ?

— В ЦКБ нет «инвесторов» как таковых. Есть держатели токенов ДАО, но эти токены зарабатываются за создание и поддержание сети. Что касается Бёркетта, Гоффа и Кэхилла: прототипы оборудования были предоставлены бесплатно или по себестоимости компании Catalyst Corporation, имеющей листинг на ЦКБ, для подтверждения возможностей оборудования в полевых условиях — хотя я ожидаю, что Catalyst в какой-то момент заключит с этими земными компаниями договор аренды или купли-продажи. Но они не являются инвесторами.

— И один из посадочных модулей «Кенгуру» недавно потерпел крушение?

Рошá ответил: — Да. Однако у Starion есть ещё один посадочный модуль, и мы надеемся отправить его в течение нескольких недель — как только найдём место на ракете.

Один из правительственных министров сказал: — Что помешает «Космическим титанам» вроде Джека Мейси превзойти вас в космосе — и вытеснить вас с рынка?

Снова прокатился лёгкий смех.

Рошá поморщился. — Ценю вашу обеспокоенность. Однако мы считаем, что значительное преимущество, которым располагает ЦКБ в дальнем космосе, делает планы Мейси — в особенности колонизацию Марса — нежизнеспособными. Мне едва ли нужно объяснять людям в этом зале, почему прогресс в пилотируемых миссиях в дальний космос не был приоритетом. Правительствам и инвесторам пришлось бороться с «Долгой чрезвычайной ситуацией» изменения климата, а экспедиция на Марс этому не способствует. Мы надеемся, что смарт-контракт CarbonExchange ЦКБ станет стимулом для улавливания атмосферного CO₂ и поможет преодолеть этот кризис — а также положит начало эпохе глобального процветания.

Рошá взглянул на аудиторию из по-прежнему преимущественно скептически настроенных лиц и спрятал свои записи во внутренний карман пиджака. — Благодарю вас за уделённое время.

Затем он повернулся и вышел, пока зал взорвался новыми выкрикиваемыми вопросами.