Глава 24: Зелёная команда

НАСЕЛЕНИЕ СТАНЦИИ КЛАРК: 24

ДНЕЙ ДО ОТПРАВЛЕНИЯ К РЮГУ: 1 136

К третьей неделе апреля внутри станции Кларк мало что изменилось. Однако с помощью Синей и Красной команд и дистанционной строительной группы Кернера на острове Вознесения снаружи станции разворачивались масштабные перемены. Спутник солнечной энергетики был почти достроен рядом со складским двором. Точно так же рафинировочный завод, расположенный на центральной оси между станцией и тепловой электростанцией, был завершён наполовину. В складском дворе, менее чем в километре от станции Кларк, накапливались сборные компоненты лунной базы — готовые к транспортировке на поверхность Луны.

И именно в это время циклер «Розетта» доставил четвёртый экипаж в окрестности точки Лагранжа L2, откуда их подобрали два телеуправляемых транзитных корабля, высланные со станции Кларк, и днём позже прибыла Зелёная команда.

Капитан Джин Хан и Севастьян Яковлев встретили новоприбывших у стыковочного отсека, однако Прия Чиндаркар предпочла наблюдать через камеру наблюдения в Южном хабе за тем, как группа плыла через стыковочные люки.

Зелёная команда состояла из семи человек — включая ещё одну пару международных наблюдателей, навязанных им в рамках договора Рошá с земными властями: первым был подполковник Хардик Катри от индийской ISRO, вторым — Максимилиан Хубер, немецкий астронавт Европейского космического агентства, представлявший ЕС.

Остальные пятеро членов Зелёной команды окончили подготовку на острове Вознесения. Среди них была Линн Холстад — агроном в возрасте около пятидесяти лет из Университета штата Айова, чьи расходы на перелёт покрывал исследовательский грант NASA. Был Браам де Йонг — нидерландский робототехник и астропредприниматель с компанией под названием Life-Bot, занимавшейся созданием автоматических роботов для спасения в космосе. Предполагалось, что он отработает свой перелёт на станцию Кларк, помогая готовить катушки для масс-драйвера, прежде чем сможет заняться собственным делом. Затем была Милена Якубец — бывший специалист ЕКА по системам жизнеобеспечения из Чехии, а также У Мэйлин — тайваньский разработчик микрочипов, ещё один астропредприниматель и основательница компании Bootstrap; она приехала исследовать производство кремниевых пластин в условиях микрогравитации с использованием местных ресурсов. И наконец, Роберт Эклунд — вышедший на пенсию физик NASA и создатель масс-драйвера, который им предстояло построить на лунной поверхности. Чиндаркар несколько раз общалась с Эклундом в видеозвонках. Ему было пятьдесят восемь — он был самым старшим в экипаже, — однако выглядел он вполне привыкшим к микрогравитации после недели в пути и, широко улыбаясь, обнимал Джина, а затем Яка в шлюзовом отсеке.

Совет «Катализатора» единогласно решил, что участие Эклунда в дистанционном строительстве на лунной поверхности будет бесценным — чего он не мог обеспечить с Земли из-за временны́х задержек при эффективной работе на поверхности. Вот он и был здесь — явно в восторге от того, что оказался в космосе.

Несколько минут спустя, когда Зелёную команду распределили между Северным и Южным хабами для выравнивания распределения масс, из разных сторон послышались возгласы удивления и восхищения: новоприбывшие выходили на лестничную площадку лифта Южного хаба на уровне H4. Синяя и Красная команды собрались внизу, чтобы посмотреть на это зрелище, хорошо помня собственное изумление при первом взгляде на интерьер станции.

Тай стоял рядом с Чиндаркар, и они оба с некоторой усмешкой смотрели вверх — сначала Холстад и У, затем де Йонг и Эклунд выглянули с перил уровня H4 на огромный отсек и стоявший внизу экипаж. Джин появился у них за спиной (по всей видимости, Як уводил остальных в Северный хаб).

Эклунд крикнул: «Привет, станция Кларк!» — и голос эхом разнёсся по отсеку.

Красная и Синяя команды отозвались приветствиями и помахали руками. Атмосфера была праздничной.

В этот момент Эклунд размотал то, что выглядело как страховочный фал, прикреплённый к его поясу, и защёлкнул карабин одного конца на металлических перилах. Он посмотрел вверх. «По моим расчётам, это должно быть абсолютно безопасно…»

И с этими словами Эклунд перелез через перила.

Джин крикнул: «Боб!» — и бросился к нему.

Не успел Джин вмешаться — к ужасу всех присутствующих — Эклунд оттолкнулся от посадочной площадки лифта и прыгнул в пустоту над собравшимся экипажем в десяти метрах внизу. Люди вскрикнули и бросились врассыпную.

Однако, хотя поначалу Эклунд падал «вниз», примерно на полпути к полу его движение замедлилось — и всем тут же напомнило о том, что они находятся на вращающейся космической станции: падение плавно сменилось боковым скольжением против направления вращения — к задней стене. Поначалу это происходило медленно, но затем начало ускоряться, пока он не натянул фал в руке. «На этом расстоянии от оси станции мы вращаемся со скоростью примерно семьдесят миль в час…»

Эклунд плыл в воздухе, пропуская натянутый трос сквозь ладони и мягко корректируя курс, — и снова начал плавно снижаться. Ослабляя и натягивая фал, он регулировал скорость спуска. Пока наконец не опустился на стальную палубу обеими ногами — совершенно цел. Он широко улыбнулся и поднял руки. «Дамы и господа — физика!»

Облегчённый экипаж разразился хохотом и аплодисментами. Их прервал крик сверху.

«Боб!»

Все посмотрели вверх и увидели Джина — капитана станции Кларк — более взволнованным, чем Чиндаркар когда-либо его видела.

«Мы доставили вас сюда не для того, чтобы вы убились, исполняя дурацкие трюки».

Эклунд указал на трос в своей руке. «Никакой опасности не было, капитан».

«Пока вы находитесь на этой станции, вы будете соблюдать все правила безопасности, и я запрещаю кому-либо здесь повторять то, что вы только что видели. Это понятно?»

Собравшийся экипаж кивнул и произнёс в унисон: — Так точно, капитан.

Эклунд отпустил страховочный трос и повернулся к Тайгу и Чиндаркар. — По-моему, неплохая демонстрация центростремительного движения.

Тай протянул руку, едва заметно улыбнувшись. — Боб. Эффектное появление.

— Джи-Ти. Наконец-то встретились вживую. — Эклунд крепко пожал ему руку. — Прия, тебя тоже рад видеть. — Он энергично пожал ей руку. — Я ведь не в серьёзных неприятностях?

— Не обращай внимания на Хана. Он просто нервничает, потому что здесь любая мелочь может стоить жизни — и потому что мы все рассчитываем на тебя.

— Ясно. Ну что ж, я готов сразу же взяться за дело, как только поем и приму горячий душ. Восьми дней в невесомости мне вполне хватило.

Чиндаркар подняла руку, останавливая его. — Плохие новости, Боб. Сантехника не работает. Ни туалетов, ни душа, ни раковин. Только тазики и бутилированная вода. — Она развела руками. — Добро пожаловать на станцию Кларк.

Он посмотрел на неё и на Тая. — Серьёзно?

В этот момент открылась дверь лифта, и появился Джин — он помогал Де Йонгу, а Холстад и У поддерживали друг друга. Джин бросил на Эклунда недовольный взгляд, когда кто-то из экипажа принял Де Йонга, который всё ещё с трудом привыкал к искусственной гравитации.

Эклунд обернулся. — Я только что услышал о проблемах с сантехникой, капитан. Сколько это уже продолжается?

— С самого нашего прибытия. Центр управления полётами занимается этим.

— Это неприемлемо. Проблему нужно решить. Это вопрос здоровья.

Тай сказал: — У нас есть ночные горшки. Молитесь только, чтобы вращательная гравитация не отказала.

— Центр управления, может, и занимается этим, но они там, а мы здесь. Позвольте мне разобраться.

— Як уже занимался.

Джин снова выглядел раздражённым. — Боб, мы подняли тебя сюда для того, чтобы ты руководил строительством масс-драйвера. — Он указал на сборочный участок Сато неподалёку, где на столах лежали недособранные сверхпроводящие катушки. — У нас жёсткий график, и мы не можем терять время, пока ты занимаешься сантехнической проблемой, которую уже решает центр управления.

— Судя по всему, решает плохо. Это уже месяцы длится? — Эклунд поднял руки, когда Джин собирался ответить. — Капитан, отсутствие нормальной сантехники — это же убийца производительности. Сколько времени вы тратите на то, чтобы опустошать и переставлять ночные горшки? Наполнять и перетаскивать бочки с водой?

Чиндаркар посмотрела на Джина. — Он прав, Хан.

Эклунд указал на трубы, идущие вдоль лифтовой колонны. — Послушайте, дайте мне день-два. Если я не найду проблему, возьму ведро и смирюсь. Но если найду — и на этой космической станции появится горячая и холодная вода — это здорово поднимет и производительность, и моральный дух. Договорились?

Помолчав, Джин кивнул. — У тебя три дня, Боб. После этого — только катушки для масс-драйвера. Исключительно.

—

В итоге Эклунду понадобилось два дня, чтобы найти причину неисправностей сантехники. На устранение неполадок ушло ещё три дня, что сделало его настоящим героем на борту. Весь экипаж отпраздновал это событие долгими горячими душами.

Решение оказалось не таким сложным, каким его представлял центр управления полётами, — Эклунд выяснил, ползая по трубопроводным коридорам станции Кларк, что центр управления пользовался более новой версией схемы водоснабжения, нежели той, которую роботы CVD Кернера фактически построили в глубоком космосе. Более новая версия была разработана специально для устранения проблем, которые они испытывали, — проблем, возникших из-за включения автоматических регуляторов уровня воды в первоначальный проект; эти устройства были рассчитаны на постоянную гравитацию и потому вели себя непредсказуемо в условиях изменяющейся вращательной гравитации по всей системе. Однако в суматохе после гибели Натана Джойса и последовавших корпоративных банкротств исправленные чертежи так и не были переданы команде Кернера. И никто не подумал спросить.

Замена Эклундом регуляторов на программируемые насосы из запасов запчастей решила все проблемы.

После первого горячего душа за несколько месяцев — и после того, как наконец заработал туалет — Чиндаркар устроилась в кают-компании южного жилого модуля на уровне H1 и наслаждалась благами цивилизации. Она также наверстывала новости с Земли через свой кристалл. Большинство из них было гнетущим: конфликты, экономический хаос, засухи, лесные пожары, оползни и бури. Было соблазнительно просто включить какой-нибудь сериал, но она обязана была следить за событиями на планете.

Кают-компании в обоих — северном и южном — жилых модулях состояли из нескольких надувных кресел и пластиковых столиков, напечатанных и собранных теми, кто был вне вахты. К тому времени, когда Чиндаркар устроилась отдыхать, было уже поздно, и единственным другим человеком в помещении оказалась Холстад — недавно прибывший агроном, сидевшая в дальнем конце кают-компании. Она тоже, судя по всему, только что приняла душ и задумчиво потягивала чай. Чиндаркар не хотела её беспокоить и поэтому вжалась в своё кресло, стараясь остаться незамеченной.

В коридоре, ведущем мимо кают-компании, послышались шаги.

С другого конца комнаты Холстад произнесла: — Господин Эклунд. — Шаги остановились. — Спасибо за водопровод.

— Боб. Зовите меня Боб. — Пауза. — Вы выглядите лучше. Вращательная гравитация явно вам на пользу.

— Да. Мои вестибулярные отолиты куда счастливее здесь, чем на лайнере.

— Ваши вестибулярные что?

— Маленькие камешки во внутреннем ухе — вестибулярные отолиты. Они взвешены в жидкости; когда мы двигаем головой, гравитация приводит их в движение. Именно так люди воспринимают движение.

— А, понятно. Раз уж ваши отолиты довольны — могу я задать вам вопрос?

— Конечно.

Его шаги вошли в кают-компанию, и Чиндаркар услышала, как он садится.

— Что агроном делает здесь? Кажется, немного преждевременно, если не возражаете. До выращивания урожая в космосе нам ещё очень далеко.

Та слегка засмеялась. — Я и сама удивлена не меньше вашего. Никогда не думала, что окажусь в космосе.

— Я тоже. Странно, куда нас заносит жизнь. Правда? Для меня это — мечта, ставшая явью.

— Моё прежнее «я» никогда бы не решилось на такое. Слишком опасно.

— Что изменилось?

— Мир. Я сама. — Мгновение тишины. — Отвечая на ваш вопрос: у меня есть образцы радиотрофного гриба — Cladosporium sphaerospermum, — и мне нужно выяснить, как выращивать его внутри двойного корпуса станции Кларк.

— Радиотрофный — то есть питается радиацией?

— Да. Это вид, который процветал вокруг Чернобыля и ослабляет ионизирующее излучение лучше, чем водород, — и при этом без массы водяного льда. Мне предстоит проверить его эффективность в качестве радиационной защиты. И культивировать его.

— Хм. Интересно. Вы уже знаете, где будете работать?

— Нет. Думаю, для моей лаборатории пока нет места. В долгосрочной перспективе я здесь для того, чтобы попытаться выращивать культурные растения из местных питательных веществ — в особенности из внеземного фосфора.

— Фосфор — как в удобрениях.

— Это больше, чем удобрения. Фосфор неотъемлем от жизни. Он используется для создания клеточных мембран и всей ДНК. Без фосфора жизнь в том виде, в каком мы её знаем, существовать не может.

— И он присутствует на Луне, насколько я понимаю.

— Да, и калий тоже. Они вместе с азотом — который, как я понимаю, у нас тоже есть — дадут нам возможность поддерживать живые существа здесь, в открытом космосе. То есть мы сможем распространить жизнь во вселенную.

— Что ж, у вас весьма значительная миссия. А я здесь всего лишь чтобы построить одно устройство.

Короткое молчание. — Вы здесь, чтобы построить масс-драйвер на Луне.

— Верно.

— Как человек учится этому?

— Я потратил тридцать лет на проектирование систем для НАСА, и, честно говоря, за всё это время ни один из моих проектов так и не был реализован. — Пауза. — У вас есть дети?

Молчание, которое Чиндаркар восприняла как покачивание головой.

Эклунд продолжил: — У меня есть дочь. Она адвокат в Хьюстоне. Но я давно в разводе и нахожусь в той точке жизни, когда оглядываешься на сделанное и… Как будто ничего и не было. А потом — откуда ни возьмись — эти безумные астропредприниматели связываются со мной, и теперь у меня есть шанс — впервые — увидеть, как что-то спроектированное мной становится реальностью. Что-то, способное оказать положительное воздействие на мир.

Пока он говорил, Чиндаркар взглянула на окно дополненной реальности в общем слое станции. В нём отображался прямой вид Луны с маленькой Землёй на заднем плане, транслируемый с одной из внешних камер станции Кларк. Чиндаркар представила масс-драйвер Эклунда на поверхности Луны.

Через несколько мгновений Холстад сказала: — В двадцатых я руководила исследовательской лабораторией в Университете штата Айова, где моделировала выращивание сельскохозяйственных культур в условиях современной Земли. Это показало, что нынешние уровни CO₂ и температуры опустошат урожаи. Что нам придётся искать новые способы прокормить миллиарды людей. И сохранить нашу биосферу.

— Значит, вы здесь, чтобы создавать теплицы? Аквапонику?

— Конечно, аквапоника позволяет выращивать растения, но нам понадобится почва, если мы хотим сохранить всю биосферу Земли. И научиться создавать почву той сложности, что существует на Земле, — с нуля, используя ресурсы глубокого космоса, — это будет критически важно. Если мы это сможем, то воссоздадим биосферу Земли где угодно. — Из неё вырвался нервный смешок. — Но, честно говоря, я едва понимаю, с чего начать. Всё время думаю, что кто-то ошибся, выбрав меня для этого.

Повисло многозначительное молчание. Потом Эклунд сказал: — Я однажды ходил на курсы гончарного дела. — Ещё пауза. — Знаю… на пенсии, да? Но учитель разделил класс на две группы. Первой группе, сказал он, оценка будет выставлена за один горшок — который нужно было сделать как можно более совершенным. Второй группе — моей — оценка выставлялась только за количество изготовленных горшков; качество не имело значения.

— Похоже, ваша группа оказалась в проигрыше.

— А вот и нет. Можно было бы так подумать. Но знаете, что произошло? Наша группа в итоге делала лучшие горшки. Мы просто продолжали работать и набираться опыта, пока в конце концов лепка горшка не стала для нас второй натурой — тогда как другая группа в основном теоретизировала и планировала.

— Хм.

— Я тоже так думал. Там, на Земле, наши исследования — это лишь теория. Но здесь пришло время воплотить теорию в практику.

После этого они оба долго сидели в тишине. Чиндаркар была рада просто сидеть рядом с ними.