Глава 22: Отвлечение

НАСЕЛЕНИЕ СТАНЦИИ КЛАРК: 12

ДНЕЙ ДО ОТЛЁТА К РЮГУ: 1 166

Несколько недель спустя жизнь на борту станции Кларк приобрела поистине средневековый характер: экипаж был вынужден полностью обходить систему водоснабжения. Вместо неё пришлось пользоваться ночными горшками в жилых модулях. Их содержимое опустошалось в напечатанный на принтере герметично закрывающийся полимерный бочонок — процедура крайне неприятная — и регулярно сливалось в центральную систему водоочистки в сердцевине корабля. Для этого бочонок с нечистотами нужно было везти на лифте и переливать содержимое в условиях микрогравитации через закрытые гибкие шланги.

Система водоснабжения вышла из строя настолько полностью, что ежедневные гигиенические процедуры приходилось выполнять с водой из бутылей, которую доставляли из центральных резервуаров, используя пластиковые тазы и ручные полотенца — иначе сливные трубы в жилых модулях засорялись в самое непредсказуемое время. Как ни неудобны и как ни деморализующи были эти процедуры, они по крайней мере устранили запахи и угрозу для здоровья, которые до сих пор отравляли жизнь в жилых модулях.

Несколько недель назад центр управления полётами всё ещё работал вместе с Севастьяном Яковлевым над предложенным способом починки водопровода, однако тот получил травму: лезвие металлорезки разлетелось в условиях микрогравитации и пронзило локтевую артерию на его левой руке. Работая одной рукой, он сумел наложить импровизированный жгут, но потерял немало крови прежде, чем до него добралась доктор Джозефсон. Тай, имея сертификат фельдшера, ассистировал ей в медпункте Северного модуля, пока она накладывала швы на артерию Яка, а затем стерилизовала рану плазменным прибором с холодным разрядом — устройством, чей наконечник в форме копья с синим пламенем привёл космонавта в настоящий ужас.

— Не будь таким неженкой, Як! Это возбуждённые электроны, а не настоящий огонь. — Она провела пальцем сквозь пламя, хотя оно и впрямь напоминало паяльную лампу. Простерилизовав рану, она запечатала разрез медицинским клеем и уложила Яка в постель на неделю.

В ответ центр управления полётами запретил все работы по системе водоснабжения — на этом всё и застопорилось. Тай тем временем ещё несколько недель обнаруживал в насосном отсеке плавающие шарики засохшей крови.

Трудности жизни на станции начинали накапливаться. Тай подозревал, что зашифрованные разведывательные донесения, которые отправляли на Землю четверо международных наблюдателей станции, были полны уничижительной критики; эти настроения нередко всплывали за вечерними трапезами, превратившимися в своеобразный форум, где американские майоры и китайские с российскими полковники спорили обо всём — от неудовлетворительного управления станцией до суверенитета над цислунарным пространством.

Наблюдатели, однако, не знали и половины того, что шло не так. Тай нередко работал с системой диспетчерского управления и сбора данных (SCADA) станции, проводя техническое обслуживание, и та фиксировала сотни кодов неисправностей, или «MIL»-кодов, в дюжине подсистем — от электрической до системы жизнеобеспечения и терморегуляции. И в отличие от ранних сбоев на «Константине», эти неисправности были вполне реальными. Хуже того: у станции появилось едва ощутимое, но значительное колебание во вращении, весьма вероятно связанное с проблемами в системе водоснабжения и распределения воды. Пока это хорошо охраняемая тайна, однако тайной она останется лишь до тех пор, пока не усугубится — тогда придётся затормозить вращение станции и разбираться с проблемой в условиях микрогравитации, со всеми сопряжёнными рисками для здоровья и оперативными осложнениями, которые это повлечёт.

К счастью, лунный лайнер «Розетта» прошёл через точку Лагранжа L2 на своей ежемесячной орбите, доставив Красную команду Catalyst — второй экипаж, отправленный центром управления полётами. Красная команда состояла из пяти человек: Хосико Сато, бывший инженер-электронщик Японского агентства аэрокосмических исследований (JAXA), прибывшая для изготовления сверхпроводящих катушек для масс-драйвера; Марко Леметти, итальянский химик-карбонилист, присланный для надзора за строительством рудного перерабатывающего завода станции; Николау Иворра, металлург (и скульптор) из Испании, командированный в помощь и Сато, и Леметти; специалист по связи Челси Бёрк, ещё одна австралийка, прибывшая для обслуживания коммуникационного оборудования; и наконец доктор Жаклин Оана, бывший врач отряда астронавтов NASA, — что означало: теперь на станции будут два медицинских врача. Новые прибывшие довели численность экипажа до семнадцати человек: тринадцать гражданских специалистов и четверо международных наблюдателей.

Несмотря на примитивные условия, боевой дух в Синей и Красной командах оставался высоким; неполадки неполадками, но они несли службу на самой передовой космической станции из всех, что когда-либо строились, и воплощали в жизнь амбициозный план на краю гравитационного колодца Земли.

Сато предстояло много работы: конструкция масс-драйвера Роберта Эклунда требовала изготовления тысяч сверхпроводящих катушек с жёсткими допусками, а затем обмотки их лентой высокотемпературного сверхпроводника из иттрий-бариевой медной оксидной керамики (YBCO), запас которой был доставлен на лайнере. По расписанию у Сато и её команды было лишь десять месяцев на выполнение всей работы.

Тем временем Бёрк, специалист по связи, разыскала нелюдимого Рамона Марина, и с тех пор их чаще всего можно было видеть вместе: они изучали схемы или работали с коммуникационным оборудованием. За исключением одного раза, когда Тай застал Бёрк, идущую в одиночестве через Южный модуль с каким-то электронным устройством, которое то попискивало, то завывало.

Как и весь экипаж, Бёрк была в отличной физической форме — даже исключительной — и привлекательной внешности, хотя и держалась отстранённо. Несмотря на её неприступность, Таю нужно было понять, чем она занимается. Он указал на устройство.

— Что это такое, Челси?

Она подняла взгляд и заговорила с более выраженным австралийским акцентом, чем у Балтер.

— Это мой приятель. Обнаруживает беспроводные передатчики. Микрофоны. Камеры. Всё такое.

— То есть детектор жучков.

— Можно и так сказать. — Она полезла в карман и вложила в руку Тая несколько устройств размером с монету, с торчащими из них тонкими проволочками, похожими на волоски. — И хорошо, что есть. Оказывается, на станции Кларк завелись вредители.

Тай рассмотрел предметы.

— Это подслушивающие устройства?

— Камеры. Замаскированные. В ранние утренние часы загружают видео короткими пакетами. Обычно.

Устройства были без каких-либо маркировок.

— Где вы их нашли?

— Снаружи дата-центра. В туалете. Под поверхностью стола для переговоров.

— Можешь выяснить, кто их подложил?

— Вряд ли. Такие штуки можно купить дюжинами в интернете. Просто в будущем нам нужно тщательнее досматривать новоприбывших.

Тай почувствовал злость — главным образом на международных наблюдателей. Хотя он не знал, кто именно виновен и виновны ли они вообще. — Капитан Джин и Прия Чиндаркар знают об этом?

— Ещё нет. Может, ты им скажешь? — Бёрк забрала устройства обратно. — А пока я подержу их у себя. Рамон захочет взглянуть.

Тай кивнул. — Я прослежу, чтобы они узнали.

— Отлично, спасибо. Ну, если не возражаешь, у меня дел невпроворот. — С этими словами она продолжила сканирование.

Тай смотрел ей вслед и понимал, что нужно было заниматься этим уже несколько месяцев назад. Возможно, устройства подкладывают сразу несколько человек. Что можно сделать, даже если виновные будут установлены, — отправить их обратно на Землю? Пожалуй, лучше просто усилить меры безопасности и поручить Бёрк продолжать сканировать всё, что проходит сквозь заградительный контроль.

Несмотря на столь серьёзные проблемы, Тай, Джин и Чиндаркар нередко отвлекались от критически важных элементов миссии — таких как нефтеперерабатывающий завод или компоненты лунной базы. Вместо этого им приходилось заниматься срочными, но рутинными делами: устанавливать пожарные и защитные датчики, а также станции аварийного дыхательного оборудования в жилых модулях. Это снаряжение тоже прибыло на циклере и было необходимо для безопасности всего экипажа. Больше некому было этим заниматься — Як всё ещё восстанавливался.

Однажды, когда Чиндаркар и Тай устанавливали датчики дыма и CO2, к ним подошёл Як — предплечье по-прежнему было перебинтовано — и показал новостную статью с Земли, проецируя виртуальный экран на их общий слой дополненной реальности. — Смотрите-ка…

Тай взглянул на то, что выглядело как размытая, сделанная с большого расстояния чёрно-белая фотография станции Кларк на каком-то сайте; заголовок над ней кричал: «Совершенно секретная космическая станция за пределами Луны!» — Вот это да. Значит, слово вышло.

Чиндаркар начала читать статью. — Они даже знают название. — Потом подняла голову с разочарованием. — Но они говорят, что она названа в честь Артура Кларка. Не Николь.

— Мы можем это исправить, но то, что новость стала публичной, определённо усилит давление на нас.

Як приподнял бровь. — Не будьте так уверены. То, что что-то сказано, не значит, что это известно.

— Ты у нас теперь Йода?

— Дезинформация. — Он сделал жест. — Эта история висит уже полдня и была подхвачена множеством сайтов с теориями заговора. Тем не менее ни одно крупное СМИ её не повторяет.

Чиндаркар оторвалась от чтения. — Но фотография…

— Как фотография снежного человека. Или Лохнесского чудовища. Да?

Тай прищурился. — Она и вправду немного размытая.

— Многие пользователи в интернете называют это фейком. — Он кивнул в сторону пары международных наблюдателей, о чём-то спорящих за дальним столиком. — Кампания по дискредитации нас уже вполне эффективна. Независимо от того, кто за ней стоит.

— То есть ты говоришь, что эта новость не имеет значения.

— Я говорю, что, чтобы сохранить тайну, кто-то мог выпустить настоящее изображение и заявить, что оно подлинное — но только на конспирологических сайтах.

Чиндаркар сказала: — Ах. Как Джойс поступил с «Константином».

— Именно. Это прививает историю от возможности стать известной.

Чиндаркар подумала. — То есть даже если позже утечёт видеозапись этого места, история уже будет разоблачена — и её ещё какое-то время будут игнорировать.

— Да.

Тай пожал плечами. — Боже, Земля — сумасшедшее место. Но по крайней мере это значит, что медиа не нагрянут к нам. У нас и так хватает поводов для беспокойства.

—

В середине марта Джин и Тай выходили на редкое личное ВКД — пристёгнутые снаружи ангарного отсека станции, они заменяли неисправный транспондер автостыковки. ВКД была необходима, поскольку все роботы «Талос» и другие телеприсутствующие аппараты были заняты на нефтеперерабатывающем заводе или на других строительных работах.

Здесь, на теневой стороне станции, вид Луны, далёкой Земли, звёзд и Млечного Пути был захватывающим — хотя всё это ещё и вращалось вместе со станцией. Так близко к ядру станции искусственная гравитация от вращения была ничтожна, однако движущиеся пейзажи могли вызвать морскую болезнь. К счастью, у Тая и Джина был богатый опыт после многолетней службы на «Константине».

Разглядывая гладкий металлический корпус станции над ангарным отсеком, Тай невольно залюбовался надписью «Станция Кларк» в серых буквах высотой в метр. Ниже, по центру, шрифтом помельче было написано «Люксембург» и изображён его флаг. Команда Кернера также взялась рисовать ряды флагов вдоль верхней части стыковочного отсека, обозначая национальности всех присутствующих на борту — там уже были американский, китайский, российский, индийский, канадский, австралийский, японский, итальянский, испанский, египетский, венесуэльский и британский флаги. Станция Кларк превращалась в бурно развивающийся международный форпост в дальнем космосе.

Оглянувшись, Тай увидел, как сверкает в лучах солнца похожий на люстру каркас частично построенного спутника солнечной электростанции. Он возводился у склада материалов и достигал примерно ста двадцати пяти метров в высоту и семидесяти пяти метров в диаметре в самой широкой части. По его шестиугольной решётке ползали похожие на гусениц роботы. Время от времени вспыхивали электронно-лучевые сварочные инструменты, а телеуправляемые «мулы» то и дело подвозили и увозили материалы.

Голос Чиндаркар внезапно донёсся по их личному зашифрованному каналу. — Я решила, что вы оба должны знать: прямо сейчас ракетные двигатели «Эми Цукады» должны запускаться у Рюгу.

Тай ответил: — Точно. Это же было сегодня, верно?

Она имела в виду третий роботизированный буксир, который они подготовили у Рюгу. Он был больше, чем первые два буксира вместе взятые, — а те обеспечили ресурсами, с помощью которых была построена вся станция Кларк и которые сейчас использовались для строительства спутника солнечной электростанции и секций масс-драйвера. «Эми Цукада» вынуждена была дожидаться открытия окна малоэнергетического перелёта, прежде чем отправиться обратно в цислунарное пространство. Эта многолетняя траектория не подходила для пилотируемых полётов — а значит, не была вариантом для Абарки и Адисы.

Джин вздохнул. — Будем надеяться, что все двигатели запустятся и что с тех пор, как мы его построили, ничего не случилось. Эти дополнительные ресурсы нам очень нужны.

— Нам придётся отправить перехватчик, чтобы забрать его, когда он прибудет. Он выйдет на лунную ДОО в десятках тысяч километров отсюда.

Чиндаркар спросила: — А что, если он не появится в 2041-м? Что тогда делать?

Тай нахмурился. — Что значит «что делать»? Это ничего не меняет. Мы летим на Рюгу.

Джин повернулся к Тайю. — Да. Мы трое готовы рисковать, однако… — Он указал на космическую станцию. — …теперь здесь есть и другие люди. Что, если кто-то погибнет, помогая нам? С какого момента наши попытки спасти двух человек становятся неэтичными?

Тай посмотрел на него с удивлением. — Не думаю, что это правомерный вопрос. Большинство этих людей здесь по собственным причинам — точно так же, как когда-то каждый из нас. И они будут здесь ещё долго после того, как нас не станет. Что бы мы ни сделали.

Они несколько мгновений молча смотрели друг на друга.

Наконец Тай сказал: — Давайте просто сосредоточимся на нашей собственной миссии.