Глава 16: Задним числом

— Ты лгала нам, Эрика.

Эрика Лисовски сохраняла спокойствие. — Это наихудшая трактовка моих действий.

— Ты знаешь, что это правда, и обещаю: на этот раз ты поплатишься тюрьмой.

— Я понимаю, что вы злитесь, но я вам нужна — не в тюрьме, а рядом, чтобы помогать. Я — ваша связная с этими астероидными шахтёрами, а прямо сейчас они — самое важное, что происходит в космосе. А космос — это там, где всё решается.

Видный государственный деятель пристально смотрел на неё. — Вы, возможно, думаете, что можете манипулировать мной, как манипулировали этими космическими миллиардерами, но я не так прост. Это не инновация — это провокация. Внезапное строительство этой космической станции из астероидных ресурсов побудило Китай и Россию обвинить нас в захвате L2. Это спровоцировало политический кризис.

— Но вы не захватывали L2, и более того — вы сами это знаете.

— Как будто Китай нам поверит, и как будто их вера усилит наши позиции. Китайцы заявляют права на эту станцию, поскольку ресурсы, из которых она построена, получены с «Константина».

— У вас тоже есть законные права на эти ресурсы, поэтому главный вопрос в другом: кто реально контролирует станцию? Ответ: астероидные шахтёры.

— Это чертовски катастрофично.

— Не согласна. Это сюрприз, а не катастрофа. Позвольте спросить: были ли вы готовы построить крупнейшую в истории космическую станцию на обратной стороне Луны по хорошо проработанному проекту за несколько месяцев? Нет? Тогда вам следует быть благодарны, что станция Кларк теперь там.

— И называться «станцией Кларк» она тоже не будет. Это я вам обещаю.

— Это бастион свободного предпринимательства на краю нового рубежа. Рубежа, в освоении которого вы совсем недавно отставали. И, как любой рубеж, космос потребует новых портов — дружественных портов, — с которых можно развивать коммерческие и стратегические возможности. Вот что это такое.

Он раздражённо встрепенулся. — Эта станция незаконна и может быть захвачена нашими соперниками и использована против нас.

— Не так-то просто.

— Нам нужно взять её под контроль, пока они не сделали это первыми.

— И что дальше? Весь этот стремительный прогресс на Луне остановится, и вы превратите своё преимущество в настоящий политический кризис. Захватите эту станцию — и весь мир выступит против вас, вместе с Россией и Китаем.

Он смотрел на неё с нескрываемым гневом.

— Вам нужно помогать этим астероидным шахтёрам, а не мешать им. Позвольте им запускать грузы и коллег с Земли. Обычный коммерческий запуск.

— Один из их команды — бывший космонавт. Есть ещё тайконавт.

— Ну и что? Там есть американцы и европейцы тоже. Это международная команда, которая не вызовет противодействия со стороны мирового сообщества. Напротив, это снизит напряжённость. Эта новая станция может стать свободным портом.

— Только не если её захватят китайцы или русские.

— В настоящее время у этих астероидных шахтёров значительное преимущество в многоорбитальной логистике в цислунарном пространстве. На этой новой станции в запасе тысячи тонн топлива в дополнение к строительной массе — куда больше, чем у кого-либо ещё на Луне. Всё это можно направить по траектории перехвата нападающих. Любые попытки захватить эту станцию, скорее всего, потерпят неудачу.

— Они построили эту станцию в нарушение международного права.

Она скривилась. — То, чем они занимаются, выходит за рамки устоявшегося права, признаю. Но вы же наверняка не собираетесь соглашаться с русскими или китайцами, если те скажут, что это незаконно?

Он кипел от злости.

— Думаю, вам следует позвонить генеральному директору Catalyst Corporation и потребовать от него объяснений относительно его намерений.

— Нам следует заморозить их банковские счета и конфисковать активы.

— Не думаю, что это даст тот эффект, на который вы надеетесь.

— Тогда что именно вы предлагаете нам делать? Дайте угадаю: ничего — как вы советовали нам поступать до того, как мы попали в эту передрягу.

— Вы не в передряге. Теперь на новом рубеже есть дружественный порт, с которым мы можем установить официальные отношения.

— Идите к чёрту. Это мятежный форпост.

— А если вы почитаете нашу историю пионеров, то поймёте, насколько выгодными они бывают.

Он смотрел на неё.

— Не посылайте войска. Посылайте наблюдателей. Дайте миру знать о своём намерении послать наблюдателей. И предложите астероидным шахтёрам пригласить также российских и китайских наблюдателей.

— Ах, и они все дружно споют. «Кумбая, Господи».

— Не в этом суть. Если на борту будут американские сотрудники, соперники не смогут попытаться захватить станцию, не вызвав международного инцидента.

— Это палка о двух концах.

— Но мы не хотим захватывать станцию. Понимаете разницу? Станция не представляет для нас угрозы. Мы хотим свободы навигации и свободного предпринимательства в дальнем космосе.

— А что, если китайцы составят нам конкуренцию в этом новом свободном порту?

— Думаю, вы обнаружите, что Лукас Рошá, генеральный директор, будет настаивать на том, чтобы торговые отношения с ними строились на основе криптоэкономической системы, несовместимой с авторитарным контролем. Он также будет настаивать на соблюдении прав человека и свободы навигации. Такая позиция снискает расположение мирового сообщества, однако авторитарным режимам будет сложно с ней согласиться — это изолирует их и поставит в оборонительное положение. — Она сделала паузу. — Или… они всё же примут эти условия — и это станет крупной культурной победой над авторитаризмом в космосе.

Он потёр виски. — Господи, вы меня в мигрень вгоняете. — Он нажал кнопку на настольном телефоне. — Эндрю! Соедините меня с Лукасом Рошá, главой Catalyst Corporation, по защищённой линии.

— Слушаюсь.

Пожилой мужчина скрипнул зубами.

Лисовски нарушила молчание. — Можно взглянуть на это иначе: растрата решила ракетное уравнение — Натан Джойс солгал там, где оно не пускало. И если мы правильно разыграем свои карты, человечеству никогда не придётся выводить подавляющее большинство космических ресурсов из гравитационного колодца Земли.

В разговор вмешался голос секретаря. — На линии господин Рошá, сэр.

— Соедините.

Голос Лукаса Рошá зазвучал через громкую связь. — Господин министр, рад вас слышать.

— Без церемоний, Рошá. Рядом со мной находится Эрика Лисовски, с которой, как мне сказали, вы уже знакомы.

— Да, рад говорить с вами обоими.

— У меня было впечатление, что мы ведём переговоры о сделке по тем астероидным ресурсам, а теперь я узнаю, что вы намеренно вводили нас в заблуждение и несёте ответственность за незаконное перемещение этих ресурсов за пределы Луны. Теперь у вас очень серьёзная юридическая проблема. Не думайте ни на секунду, что мы не можем дотянуться до вас в ЕС, заморозить каждый последний евро, которым вы владеете, и добиться вашей экстрадиции для предъявления уголовных обвинений.

Последовала кратковременная тишина. — Я бы согласился, что это юридически неизведанные воды. Вы и КПК оба заявляли права собственности на эти ресурсы, однако Catalyst Corporation ещё не согласилась ни на какое урегулирование.

— Какое урегулирование? У вас нет ни одного законного основания. Catalyst зарегистрирована в Люксембурге, а Люксембург подписал Соглашения Артемиды. Ваши действия не были прозрачными. Вы не соблюли Конвенцию о регистрации для надлежащей регистрации объектов в космосе. Вы открыто проигнорировали положения о разграничении орбит и космическом мусоре.

— Действительно, наша документация пока не поспевает за событиями, однако что касается разграничения орбит: в районе EM-L2 зарегистрированы лишь два выведенных из эксплуатации спутника. Все остальные—

— У вас нет права находиться там, где вы находитесь. Вы не являетесь собственником тех ресурсов и не имели права строить космическую станцию.

— При всём уважении, любое обсуждение, которое мы будем вести в отношении станции Кларк, будет иметь характер ex post facto. То есть ничто не изменит того факта, что станция существует и что определённые лица физически владеют ею. До тех пор пока эта ситуация не изменится—

— Это именно то дерьмо, которое вытворяют китайцы, строя искусственные острова посреди проклятого океана.

Лисовски добавила: — В этом есть определённая поэтическая справедливость. Вы должны это признать.

Министр ткнул пальцем в телефон. — Послушайте меня, Рошá: если вы немедленно не предоставите нам доступ к этой станции и не раскроете свои намерения там, мы будем рассматривать вашу станцию Кларк как угрозу национальной безопасности Соединённых Штатов. И я уверен, что Китай и Россия придерживаются того же мнения.

— Сожалею это слышать. Мы, разумеется, считаем себя большими друзьями Соединённых Штатов и других демократических наций Земли.

Министр посмотрел на Лисовски. — «Других демократических наций Земли». Вы только послушайте его! — Он снова повернулся к телефону. — Вы считаете себя лунным послом, Рошá? Именно так?

— Это интересная юридическая ситуация. Не было прецедента, когда новая суверенная территория создавалась бы в открытом космосе — по крайней мере, за пределами низкой околоземной орбиты.

— Вы не являетесь «новой суверенной территорией». Как люксембургская компания, всё, что Catalyst строит в космосе, летит под флагом Люксембурга, который является участником как Соглашений Артемиды, так и Договора о космосе. — Он поднял с письменного стола документ с пометками и зачитал из него. — Статья II которого гласит, что «космическое пространство, включая Луну и другие небесные тела, не подлежит национальному присвоению путём провозглашения суверенитета, посредством использования или оккупации, или любыми другими средствами». — Он поднял взгляд от документа. — Если у вас есть какая-либо неясность на этот счёт, мы можем заморозить ваши земные активы, пока вы не придёте к правильному выводу.

— Но, господин министр, вы забываете о Статье IX ДКП, которая охватывает «должное уважение» к отдельным сторонам в космосе. В частности, если деятельность какой-либо стороны может причинить «потенциально вредоносное вмешательство в деятельность других», все заинтересованные стороны могут вступить в консультации для урегулирования этого вмешательства. Однако данная станция не вмешивалась в деятельность какой-либо другой стороны. В этом районе больше никого нет. И чтобы обеспечить защиту деятельности станции Кларк от вмешательства, как предусмотрено Статьёй IX, вокруг неё устанавливается «зона безопасности» радиусом 200 метров.

— Наглость у вас—

— У МКС была такая же, как и у отеля ЛЕО.

— Это законные станции.

— Повторю: полагаю, вы убедитесь, что правового механизма для разрешения данного спора в настоящее время не существует, однако мы очень заинтересованы в сотрудничестве с суверенными государствами Земли для развития этой области космического права — возможно, используя в качестве примеров правовые прецеденты из прошлых разногласий по поводу ресурсов глубоководного дна, водной толщи, спектра электромагнитных частот или Антарктиды.

— Вы уже связаны законодательством Земли.

— Ах, вижу, в чём недоразумение. Станция Кларк фактически не принадлежит корпорации Catalyst.

— Не пытайтесь проворачивать со мной эти игры в напёрсток. Если мы можем выслеживать террористов, мы найдём ваши офшорные—

— Это не игра в напёрсток. Члены совета директоров Catalyst проголосовали за передачу астероидных ресурсов децентрализованной автономной организации под названием Цислунарная товарная биржа.

Министр записал название. — Слушайте, не важно, где зарегистрирована ваша подставная компания. Мы её найдём и закроем, если вы откажетесь—

— В этом-то и дело, господин министр: ЦТБ не офшорная. Она внеземная. Как ДАО, она самовладеющая. Она утверждает собственную юрисдикцию.

Министр уставился на телефон. — Господи Иисусе, только не говорите мне, что я слышу то, что слышу. Вы утверждаете, что теперь не подотчётны никакому земному законодательству? Надеюсь, вы живёте в глубоком бункере, господин Рошá, потому что обещаю вам—

Лисовски перебила его. — Полагаю, нам не следует так рано рвать отношения со станцией Кларк, господин министр. Каким бы провокационным это развитие ни было.

— Провокационным? — Министр смерил её взглядом. — И вы ведёте себя так, будто это для вас большой сюрприз. — Он снова повернулся к телефону. — Возможно, вы считаете себя умным, господин Рошá, но вы ведёте опасную игру.

— ССБ стремится установить дипломатическую и правовую легитимность в глазах земных властей посредством ответственного управления цислунарным общим пространством. Это подразумевает, разумеется, и подписание Всеобщей декларации прав человека.

— У вас нет правомочий подписывать международные договоры, и вы полностью игнорируете договоры, которым уже обязаны следовать.

— Опять же, это юридические вопросы, которые разрешит «наземная реальность» — или, если угодно, «космическая реальность». Сами Соединённые Штаты, формулируя Соглашения Артемиды, выражали ожидание, что небольшие группы участников, сосредоточенных на поиске немедленных решений насущных проблем на Луне и в космосе, — в отсутствие широкого международного консенсуса по основополагающим принципам — будут вынуждены постоянно экспериментировать на практике, итерировать и совместно вырабатывать принципы и нормы. Опыт показывает, что именно это является наилучшим способом формирования устойчивой и действенной регуляторной среды — а не декларации со стороны далёких от происходящего властей. С должным уважением, разумеется.

Секретарь нетерпеливо постучал пальцами. — Вы убедитесь, что это не только юридический вопрос, господин Рошá. Это решит астрополитика, а не суд.

— Что ж, в таком случае полагаю, что присутствие Цислунарной товарной биржи у точки L2 окажется весьма полезным союзником для свободного мира.

Убелённый сединами государственный муж несколько мгновений мрачно смотрел на телефон. — В качестве «полезного союзника» мы намерены настаивать на визите на вашу станцию Кларк.

— Повторю: это не моя станция, господин секретарь. Станция Кларк принадлежит ССБ.

— Да, ССБ. Разумеется. Что ж, мы пришлём… — Он бросил взгляд на Лисовски. — …нескольких наблюдателей для оценки этой новой космической станции, к которой вы якобы не имеете отношения. Вы лично гарантируете безопасность нашего персонала?

— Я с удовольствием передам ваше предложение руководящему органу ССБ и не сомневаюсь, что они будут рады принять ваших наблюдателей в качестве дипломатических посланников и гарантировать их безопасность.

— Возможно, вам кажется, что всё это разрешится благополучно, Рошá, но вы должны правительству Соединённых Штатов десять миллиардов долларов. И Китаю — четырнадцать миллиардов. Как бы вы это ни называли и сколько бы изощрённых манипуляций с правовыми и финансовыми структурами ни придумывали, позвольте дать вам совет: вам скоро понадобятся друзья.

— И я уверен, что мы все ими станем. Было приятно говорить с вами, господин секретарь.