Часть вторая: Орбита

Глава 14: Транзит

ДНЕЙ ДО ОТЛЁТА С РЮГУ: 1 256

Через несколько минут грохот и сотрясения от подъёма начали стихать, и вскоре Джеймс Тай ощутил знакомое чувство невесомости. Затем последовал короткий толчок, и включилась вторая ступень — вместе с ней вернулись перегрузки. Однако убийственного грохота больше не было.

Голос Джина донёсся по радио. — Мы вышли за пределы основной части атмосферы Земли, но траектория ещё параболическая.

Чиндаркар добавила: — Орбиту достигнем на SECO.

Тай спросил: — За кого мы там числимся — за метеоспутник?

— Что-то вроде того. Прежде чем мы «отклонимся от курса», пройдёт ещё немало времени. Нас будут держать в стороне от других зарегистрированных объектов.

Двигатель второй ступени продолжал работать ещё несколько минут, и наконец отключился.

Джин произнёс: — Отсечка второй ступени.

Чиндаркар выдохнула с облегчением. — Мы хотя бы на орбите. Ещё один хороший импульс — инъекция на транслунную траекторию чуть дальше лунного антипода. Пока она не выполнена, любая неисправность… — Голос её осёкся.

Тай уже хотел договорить за неё, когда вдруг стенки ракетного обтекателя вокруг них беззвучно опали, словно лепестки раскрывающегося цветка, и исчезли в набегающем потоке. — О боже…

Под ним был весь мир.

Освещённая солнцем сторона Земли простиралась вниз и вдаль под ними, пока они сидели в открытом грузовом отсеке, верхом на планете. Теперь их окружала лишь рама из металлических трубок с международным стыковочным адаптером наверху — что-то вроде хлипкой дуги безопасности.

Глядя вниз, Тай снова вспомнил радость и восторг, которые охватили их, когда после долгих лет в открытом космосе они вышли из укрытия и вновь увидели красоту Земли.

— Как красиво! — воскликнула Чиндаркар.

Джин поёрзал в кресле. — Ну конечно, мне достался вид на открытый космос.

— Может, повернётся. — Тай наклонился вперёд, насколько позволяли ремни — то есть совсем немного. Глядя вдоль дуги планеты, он видел в профиль, насколько тонок атмосферный слой. Казалось чудом, что этот призрачный туман вообще затормозил их при возвращении на Землю несколько месяцев назад — и уж тем более, что в нём заключена вся известная во вселенной жизнь.

Они скользили по орбите, наблюдая, как Земля проплывает под ними — пятнадцать или двадцать минут, — но вдруг Тай резко откинулся назад: снова включился двигатель второй ступени. Они стремительно набирали скорость; время от времени пшикали двигатели ориентации, корректируя высоту и угол вращения.

— Поехали!

— Сколько длится этот импульс?

Джин ответил: — Восемь минут — инъекция на транслунную траекторию.

Несмотря на агрессивное ускорение, корабль поднимался над Землёй почти незаметно, но Тай по своему рудиментарному знанию небесной механики понимал: этот импульс сильно вытягивает их орбиту на противоположной стороне планеты, выводя на курс с облётом дальней стороны Луны. Однако, чтобы выжить в этом путешествии, им нужно было состыковаться с «Розеттой», которая уже двигалась в том направлении и могла обеспечить укрытие и системы жизнеобеспечения на оставшийся путь до станции в точке Лагранжа L2.

Двигательный модуль слегка повернулся, лишив Чиндаркар обзора.

Джин, однако, рассмеялся от восторга. — О, да! Это красиво. Красиво! — Он снова засмеялся. — Это никогда не надоедает.

Чиндаркар объявила: — После этого импульса дрейфуем шесть часов одиннадцать минут, затем ещё один короткий импульс для выхода на встречный курс с «Розеттой». — Она помолчала. — Космическая погода хорошая. Остаётся надеяться, что не зацепим обломки. За последние пять лет мусора здесь стало значительно больше.

— Как обидно было бы проделать всё это только для того, чтобы тебя снёс кусок краски на скорости Мах 34?

Но тут они вышли на ночную сторону Земли с её сверкающими городами — и открылось новое, совершенно иное чудо.

— Ах, вот это да…

—

Тай не спал — впрочем, накануне ночью он тоже почти не спал. Часы таяли незаметно, пока он смотрел, как поверхность Земли проплывает мимо — полный оборот каждые девяносто минут. Хотя в его HUD отображалось время UTC, он предпочитал считать каждое пересечение терминатора. Грузовой модуль медленно вращался, так что каждый из них мог наблюдать Землю примерно по тридцать минут за раз.

Наконец последовал внезапный толчок, и корабль слегка завибрировал — началось очередное ускорение.

— Финальный импульс, тридцать две секунды. — Чиндаркар сверилась с дисплеем. — Если повезёт, выйдем на встречный курс вовремя.

Джин добавил: — И выживем.

Тай сжал ближайший поручень. — Давай, милая!

Джин указал на далёкую светящуюся белую точку. — Вон! — Она была впереди и выше.

Чиндаркар сверилась с дисплеем. — Это должна быть «Розетта».

Тай понял, как сильно был напряжён всё это время, лишь когда разжал пальцы, державшиеся за поручень. В космосе расстояния печально известны тем, как сложно их оценить на глаз, но он прикинул, что до цели оставалось несколько километров.

Двигатели ориентации грузовой капсулы дёрнули корпус, разворачивая корабль — пока ракетный двигатель продолжал работать.

— Главный центр управления корректирует курс на траекторию «Розетты». Пока всё в норме.

Через минуту-другую они оказались в нескольких сотнях метров от цели и чуть ниже неё, и двигатель отключился.

Чиндаркар выдохнула с облегчением и схватила руки Джина и Тая в перчатках, крепко сжав их. — Мы добрались! — Она повернулась к Джину. — Хан, готов перехватить управление стыковкой вручную, если понадобится?

— В готовности. — Джин достал небольшой джойстик на кабеле.

Двигатели ориентации грузового модуля время от времени работали в режиме автопилота, поднимая их выше и ближе к «Розетте». По мере приближения Тай испытал ностальгию при виде округлого белого корабля, проявлявшегося перед ними. Он не видел его с 2033 года.

«Розетта» была одним из надувных, похожих на капсулу космических жилых модулей покойного миллиардера Реймонда Хальсера, но несла логотип обанкротившейся компании Натана Джойса — Lunargistics, LLC. Корабль был известен как лунный циклер: он двигался по циклической траектории между Землёй и Луной, и притяжение Луны увлекало его по орбитальному узору в форме розетки вокруг Земли — отсюда и имя корабля.

С момента последнего визита Тая миссионный центр скорректировал орбиту «Розетты». Теперь корабль за семь дней уходил с низкой околоземной орбиты на дальнюю сторону Луны, затем семь дней возвращался на НОО, после чего следовала ещё одна четырнадцатидневная орбита, при которой он не достигал Луны вовсе, — и цикл начинался заново. Это означало, что «Розетта» проходила через точку L2 на дальней стороне Луны раз в двадцать восемь дней.

По мере приближения на корпусе проступили чёрные буквы слова «Rosette», а рядом — лицензионные номера и небольшой флаг Люксембурга. С дальнего конца корабля выдавались солнечные панели на кольцевом креплении, а с ближнего был виден стыковочный узел (хотя Тай знал, что на дальнем конце есть ещё один, значительно больший, а также небольшой двигательный модуль). Грузовой модуль выполнял автоматическое маневрирование, всё ближе сближаясь со стыковочным узлом.

Рука Джина в перчатке зависла над джойстиком: — Автостыковка идёт хорошо.

Капсула замедлилась, и её стыковочный порт беззвучно заскользил к ответному порту «Розетты». Хотя воздушного уплотнения при открытом обтекателе не будет, стыковка по крайней мере обеспечит более безопасный переход на корабль.

Мгновение спустя Тай почувствовал — вернее, почти не почувствовал — глухой толчок и рывок: два аппарата состыковались.

Чиндаркар засмеялась с облегчением. — Это войдёт в историю.

— Это также одно из самых безопасных дел, которые нам предстоит сделать в этом полёте. — Джин пристегнул страховочный фал к раме клетки и дёрнул, проверяя. — Давайте перейдём на борт. — Он отстегнул привязной ремень кресла.

Тай и Чиндаркар сделали то же самое и, перебирая руками по конструкции, двинулись к своим ранцам жизнеобеспечения, закреплённым в стеллажах в центральном ядре модуля.

— Не знаю, как вы, а я влюблён в этот костюм МКД. — Тай повернулся и продел руки в лямки ранца жизнеобеспечения. — Манёвренность — выше всяких похвал.

Чиндаркар затянула свои лямки. — Да, ни в какое сравнение с ЕМУ не идёт. И тепловую нагрузку от солнца я пока почти не ощущаю. По крайней мере пока.

Шланги жизнеобеспечения всё ещё были подсоединены к шлемам, поэтому они аккуратно смотали лишний шланг и убрали его. Теперь, надев ранцы жизнеобеспечения, они двигались по конструкции грузового аппарата, перебираясь к стыковочному узлу «Розетты».

Джин добрался первым и упёрся ногами в ботинках в раму, открыв небольшой металлический кожух рядом с портом. Он повернул массивный ключевой переключатель.

— Цикл шлюза запущен. — Тридцатисекундная пауза — и загорелся красный огонь. — Разгерметизация завершена. — Джин изменил положение и потянул рычаг люка «Розетты» — затем толкнул внутрь. Он повернулся к ним.

Тай и Чиндаркар одновременно показали большой палец вверх.

Джин скользнул в люк.

Чиндаркар и Тай проплыли следом.

Шлюз «Розетты» был просторным и тускло освещён аварийными светодиодными огнями. Вдоль изогнутого корпуса в стеллажах располагались два громоздких скафандра xEMU, пояса с инструментами, аварийные дыхательные аппараты и видеодроны.

Этот корабль пробудил в Тае острые воспоминания, но он отогнал их и попытался сосредоточиться. Он толкнул люк, закрывая его за собой, и задвинул запорную рукоять. — Люк задраен.

— Цикл шлюза…

Тай скорее увидел, чем почувствовал, как вокруг них закружился воздух, и вскоре над внутренним люком шлюза загорелся зелёный огонь.

— Давление в норме. — Джин сдвинул рычаг внутреннего люка, толкнул его внутрь и скользнул в проём. Мгновения спустя все трое вплыли в просторный открытый отсек «Розетты» — который, в отличие от их астероидного горнодобывающего корабля «Константин», не имел перегородок, лишь углепластиковая решётчатая конструкция разграничивала отдельные секции. Они оказались на одном конце тускло освещённого цилиндрического отсека длиной двадцать метров и высотой тринадцать, где аварийные огни выхватывали из темноты мастерские, спальные мешки, складские шкафчики и оборудование.

Тай проверил показания на дисплее ВНМ шлема. — Температура два и пять. Немного прохладно, но смесь и давление воздуха в норме. — Он нажал на защёлку и повернул шлем, затем снял его — с шипением. Холодный затхлый воздух не располагал к уюту. «Розетта» разительно отличалась от той, которую он видел впервые. Тогда на борту была команда, наполнявшая корабль жизнью. Сейчас он казался брошенным. Но ничего подозрительного заметно не было. Тай обернулся к парящим рядом товарищам. — Родной дом на следующие семь дней. — Его дыхание выбивало клубы пара в обжигающем холоде.

Чиндаркар тоже сняла шлем и глубоко вдохнула.

Вскоре и Джин снял шлем.

— Ну, мы живы. Это всегда хорошее начало. — Вдруг вспыхнул основной внутренний свет, и Тай прикрыл глаза. — Ч-чёрт…

Ожило радио, и по каналу раздался знакомый французский акцент Габриэля Лакруа. — Центр управления — «Розетте». Центр управления — «Розетте». Вы меня слышите? Приём.

Джин потянулся по решётке корабля к радиостанции, которую все знали — она стояла на миделе. Он вручную нажал тангенту микрофона. — «Розетта» — центру управления. Слышим вас хорошо и чисто. Рады слышать ваш голос, Габриэль. Мы на позиции и следуем к ЕМ-L2. Передайте всей команде благодарность за то, что доставила нас сюда целыми. Приём.

После короткой задержки снова прозвучал голос Лакруа — на фоне слышались радостные возгласы. — Они будут рады это услышать. Полагаю, ваш подъём был бодрящим. На «Розетте» есть припасы и кислород на весь маршрут. Мы сейчас включаем обогреватели.

Тай заметил пустую пластиковую выжимную флягу, болтавшуюся поблизости, поймал её в перчатку и понюхал. — Конечно, выпили всё спиртное до отхода — а сейчас Рождественский сочельник. — Он запустил контейнер в угол.

С учётом интернационального состава своих экипажей корпорация «Каталист» придерживалась праздничного календаря, основанного исключительно на астрономических событиях — равноденствиях, солнцестояниях, новолетиях и тому подобном. Во время экспедиции на «Константине» эти праздничные торжества были психологически важными вехами, укреплявшими и личные связи. И всё же воспоминания о Рождестве в Висконсине навевали на Тая ностальгию — невзирая на трудное детство.

По необъятному пространству разносился голос Лакруа из радио — он зачитывал данные о траектории, — а Тай в условиях микрогравитации двигался к многофункциональной переговорной комнате, где по-прежнему стоял голографический проектор. Он осмотрел отсек. Когда-то здесь он и его коллеги впервые узнали, что экспедиция на Рюгу реальна — и что их отобрали для участия в ней. Натан Джойс явился сюда в голографической проекции, чтобы обрисовать миссию и убедить их взяться за неё. Что ему вполне удалось, как выяснилось.

Тай вспомнил лица тех, кто находился тогда в этом отсеке, — многих из них уже не было: кто пропал, кто погиб. Он обернулся и увидел, что Чиндаркар подошла к нему, также оглядывая помещение.

Она посмотрела на него. — Он меньше, чем я помню.

—

Когда обогреватели прогрели отсеки «Розетты», корабль стал казаться чуть менее похожим на склеп. Центр управления полётом также перезапустил скрубберы CO2, генераторы кислорода, водопроводные линии и дюжину других подсистем. Не прошло много времени, как Тай снова вспомнил, как сильно он не переносит жизнь в невесомости. При работающих вентиляторах ничто не оставалось там, куда было положено, — если только не на липучке, а без силы тяжести кровь приливала к голове, создавая ощущение, что стоишь на руках. Как обычно, носовые пазухи заложило, и еда почти не ощущалась на вкус. К тому же последняя команда, побывавшая на борту, израсходовала весь острый соус. И ещё — унизительный туалет в условиях невесомости, по ощущениям напоминавший испражнение в шланг пылесоса.

К счастью, всё это предстояло терпеть лишь неделю (если всё пойдёт хорошо), и все трое использовали время для изучения технической документации по их новой космической станции.

Тай также вышел в ВКД, чтобы доставить внутрь почти 250 килограммов оборудования и припасов, прибывших вместе с ними на грузовом модуле. Он протащил всё это через шлюз «Розетты». Оказавшись внутри, троица принялась инвентаризировать каждую упаковку, отмечая позиции в цифровом манифесте. Снаряжение охватывало широкий спектр: медикаменты, продовольствие, перезаряжаемые батареи, ручной инструмент, одежда, спальные мешки и мелкие электронные компоненты. Им было дано указание ничего не брать с самой «Розетты»: она должна была оставаться пригодной для проживания будущих пассажиров.

Тай изучил пакеты с лиофилизированными продуктами среди новых запасов — потребительский бренд, знакомый ему по спелеологическим экспедициям, который он никогда особо не любил. Имелись также утилитарного вида фольгированные пакеты с надписью «Готовый к употреблению терапевтический продукт» — такие он однажды видел у сотрудников НКО, раздававших их в развивающихся странах во время голода. — Дешевятина. Хотя мы, пожалуй, и правда на мели.

Джин оторвал взгляд от манифеста. — По крайней мере, на этот раз мы всего в нескольких днях от Земли. Позже, возможно, сможем пополнить запасы.

Теперь, подключившись к сети «Розетты», они могли пользоваться привычными очками-«кристаллами», служившими HUD-дисплеями для виртуального интерфейса корабля. По всей видимости, системы проекции изображения на сетчатку, подобные тем, что он видел на Земле, в орбитальное пространство ещё не добрались. Тай был рад: не переносил, когда объекты дополненной реальности появлялись без предупреждения.

На пятый день полёта «Розетта» начала проходить мимо Луны на расстоянии примерно 40 000 километров. Несмотря на то что в корпусе корабля имелись лишь два небольших иллюминатора из боросиликатного стекла, Чиндаркар развернула в их очках-«кристаллах» общее виртуальное окно, подключённое к внешней камере. Получившееся изображение больше напоминало большой телевизор, подвешенный на стене в спортивном баре, и в реальном времени показывало вид на Луну с левого борта.

Несмотря на то что они прошли большую часть пути, Луна для Тая по-прежнему выглядела размером примерно с грецкий орех, вытянутый на вытянутой руке, — так же как и с Земли, — пепельный серп в резком свете. За ней, пересекая поле зрения по диагонали из левого верхнего угла в правый нижний, простиралось лучезарное великолепие Млечного Пути. Уже несколько месяцев Тай не видел его из глубокого космоса, и хотя после лет дрейфа в пустоте родная галактика начала казаться невозможно далёкой и жестоко безразличной, он вновь поразился её красоте.

Ещё через два дня они приблизились к точке Лагранжа L2 в 60 000 километрах за Луной, и, глядя назад по курсу, можно было видеть клубящийся бело-голубой шар Земли — казалось, она вдвое меньше Луны. До Земли было около 450 000 километров.

Переход на гало-орбиту вокруг L2 потребовал бы значительного расхода топлива для объекта размером с «Розетту» — не говоря уже о нарушении её циклерной орбиты, — поэтому центр управления полётом выслал со станции небольшой автономный транзитный аппарат для встречи с «Розеттой» в апоапсисе (то есть в наиболее удалённой точке её орбиты).

Центр управления полётом транслировал обновления по мере приближения беспилотного транзитного аппарата. Хотя его ракетный двигатель был взят с роботизированных буксиров, стальной корпус, по всей видимости, был изготовлен прямо на месте методом химического газофазного осаждения — тем же способом, которым строилась космическая станция; тем самым, которым Тай и его товарищи по команде некогда сформировали аэродинамический космический аппарат, доставивший их домой с Рюгу.

В динамике внутренней связи затрещал голос Лакруа. — «Транзит-01», 20 метров от шлюза номер два. «Розетта», ожидайте стыковку.

К тому времени команда снова облачилась в костюмы МСД со шлемами и ранцами системы жизнеобеспечения — на случай непредвиденных ситуаций.

Чиндаркар заговорила через микрофон шлема. — Вас поняли, центр управления.

Через несколько минут последовала дрожь и звук «клунк», затем щелчок фиксирующих болтов.

— «Транзит-01» пристыкован. — Пауза на несколько секунд. — Уплотнение в норме. «Розетта», разрешён вход. Начат отсчёт семи минут.

Как бы спокойно всё ни выглядело в открытом космосе, они по-прежнему двигались со скоростью тысячи километров в час, и вскоре циклер начнёт «падать» обратно к Земле. Ради экономии ракетного топлива им необходимо было действовать быстро: загрузить транзитный аппарат и уйти до того, как потеряют позицию для манёвра смены плоскости орбиты на орбиту Лиссажу вокруг ЗМ-L2.

Тай посмотрел вверх и увидел над кормовым люком «Розетты» зелёный огонь. Люк был квадратным и крупнее круглого шлюза, через который они вошли неделю назад. Он упёрся ногами и потянул полутораметровую дверь на себя, открыв другой, меньший люк — на этот раз в корпусе транзитного аппарата.

Тем временем Джин толкал плавающие упаковки с припасами и оборудованием в сторону Чиндаркар, которая складывала их у люка.

Тай открыл люк транзитного аппарата и заглянул внутрь. Там располагался цилиндрический отсек длиной 10 метров и диаметром 3 метра. Спартанские условия рассчитаны примерно на полдюжины человек. Он перебрался внутрь и стал ловить тюки с припасами, которые Чиндаркар передавала через люк.

Через минуту-другую они закончили погрузку на транзитный корабль. Тай крикнул: — Убедитесь, что забрали с «Розетты» всё необходимое. В ближайшее время мы сюда не вернёмся.

После финальной проверки все поднялись на борт, и Джин задраил люки. Тай и Чиндаркар распихали своё снаряжение по некрашеным металлическим рундукам.

Затем все пристегнулись к жёстким металлическим откидным сиденьям, и Тай вышел на связь: — Центр управления, Транзит-01 к отправке готов.

— Принято, Транзит-01. Ждите команду на расстыковку…

Мгновение спустя раздался очередной лязг, и корабль резко дёрнулся — транзитный аппарат отошёл от «Розетты». Автопилот развернул его, шипя двигателями ориентации.

— …и выход на гало-орбиту через три… два… один…

Глухой рёв — и несколько же перегрузок вдавили их в кресла. Среди багажа что-то загремело.

Транзитный корабль выполнял манёвр смены плоскости орбиты, чтобы выйти на орбиту Лиссажу вокруг точки Лагранжа L2 за Луной. Мысль о том, что объект может обращаться вокруг пустой точки пространства при определённых условиях, всегда казалась Таю какой-то странной, но физика никогда не была его коньком. Как дайвер-экстремал, специализировавшийся на пещерных погружениях, он разбирался в том, как человеческий организм усваивает газы при разных давлениях, — и до сих пор эти знания хорошо ему служили в космосе.

Вскоре маршевый двигатель отключился, и они снова оказались в невесомости.

Тай выдохнул и снял шлем — остальные последовали его примеру. Он глубоко втянул воздух. Всё вокруг пахло озоном. — Обожаю этот запах нового космического корабля.

—

Второй отрезок пути занял менее двадцати четырёх часов. За это время они освоились в подчёркнуто функциональном, изготовленном роботами транзитном корабле. Тай называл его «жестянкой»: это и впрямь был металлический цилиндр, слегка скошенный на концах — увеличенная копия «мула», утилитарного аппарата, которым они пользовались в экспедиции на Рюгу. Только здесь не было ни манипуляторов, ни рабочих прожекторов, ни оборудования снаружи. На внутренней переборке отсутствовали аптечки, на вентилях и трубах — маркировка. Не было ни одного переключателя и даже виртуального интерфейса управления — по крайней мере, доступного им.

Кораблём управлял центр управления полётами. Трое астероидных старателей коротали оставшееся время за чтением технических руководств через свои кристаллы и тренировками с виртуальными симуляторами телеприсутственного пилотирования в условиях микрогравитации. Из-за скромных размеров помещения единственным средством уединения при посещении туалета служила аварийная фольгированная термоодеяло. Впрочем, полёт был коротким, а команда давно перестала беспокоиться о подобных мелочах.

На восьмой день — первого января 2039 года, в день Нового года — они снова облачились в костюмы МКД и ранцы жизнеобеспечения. Чиндаркар подключилась к носовой камере и вывела изображение в виде виртуального иллюминатора на ведущей переборке в их HUD-дисплеях. Поскольку теперь они были открыты постоянному свету Солнца, звёзд видно не было, и все трое смотрели на захватывающую картину, проявлявшуюся из пустоты.

Поначалу объект напоминал сверкающее металлическое колесо с четырьмя массивными спицами — по одной на каждую из сторон света, — медленно вращавшееся в темноте. Видимая толщина обода казалась непостоянной: по мере вращения отдельные его части исчезали, а затем снова появлялись в поле зрения. Как это обычно бывает в космосе, изображение было кристально чётким, однако без ориентира для сравнения расстояние оставалось совершенно неощутимым. Единственным ориентиром служили переговоры с центром управления.

— Десять километров. Траектория Транзита-01 в норме.

Судя по всему, они приближались по вектору, перпендикулярному оси вращающейся космической станции. По мере сближения становилось очевидным: подавляющую часть обода составляли открытые фермы, сложенные по схеме триангуляции Вороного, которую они видели в инвесторском видео Джойса. Завершёнными были лишь короткие сегменты внешнего кольца — условные северный и южный полюсы — а также две спицы, соединявшие их с центральным кольцевым узлом; эти спицы были обшиты матово-серыми корпусными панелями. Восточная и западная пара спиц пока оставались незакрытыми металлическими фермами.

По мере того как их транзитный корабль скользил всё ближе, вблизи станции стали видны другие космические аппараты, поблёскивавшие, словно обломки. Однако на этом расстоянии лишь один можно было различить отчётливо — он находился примерно в полукилометре за станцией. Это был корабль, который они мгновенно узнали и название которого можно было прочитать даже с такого расстояния на его отражающем солнечном щите.

Это был «Дэвид Морра» — роботизированный буксир, похожий на гроздь белого винограда, сгрудившегося за зеркальным щитом. «Виноградины» на деле представляли собой сферические полимерные баллонные цистерны диаметром по семь метров, каждая вмещала 180 000 литров. В совокупности два десятка ёмкостей содержали 4 000 тонн водяного льда, аммиака и азота, а также небольшие баллонные цистерны с карбонилами железа, никеля и кобальта — экзотической формой металла, позволяющей ему существовать в виде газа или жидкости без нагрева до температуры плавления. Переработка астероидного реголита в карбонилы была одним из ключевых направлений их горнодобывающей операции на Рюгу.

К их разочарованию, почти треть «Дэвида Морра» была демонтирована: шесть крупных баллонных цистерн отсутствовали. Небольших цистерн с карбонилами металлов тоже, судя по всему, не было, хотя через ферменные конструкции рассмотреть весь роботизированный буксир не представлялось возможным.

— Где «Николь Кларк»? — Чиндаркар оглядела экран.

Тай молча кивнул. Тот первый роботизированный буксир был едва ли вчетверо меньше «Дэвида Морра». — Пропала. Видимо, они её использовали. — Он удивился тому, как сильно подействовало на него это осознание. Это был исторический корабль — первое судно, когда-либо доставившее ресурсы, добытые на астероиде, обратно в цислунарное пространство. К нашему дому. Но на рубежах, по всей видимости, сентиментальности не было места.

Джин подплыл и указал на экран: — Без сомнений, «Дэвид Морра» их постигнет та же участь.

По мере того как они приближались к станции, им удавалось различить небольшие «мулы» — вспомогательные аппараты, парившие поблизости с роботизированными манипуляторами спереди, рабочими прожекторами и камерами, усеивавшими их корпуса. Кроме того, теперь стали видны более тонкие и многочисленные линии, расходившиеся лучами от ядра космической станции — словно спицы велосипедного колеса. На дальней стороне станции угадывался большой круглый корпус с чем-то похожим на параболическую антенну, откуда исходил приглушённый, но мощный белый свет — как если бы смотреть ночью на стадион издалека. Было очевидно, что от узла станции с той стороны отходит внушительное сооружение, из которого торчали гроздья спутниковых тарелок и антенн — словно шипы экзотического растения.

Джин указал рукой. — Это тепловая электростанция. Она использует тонкоплёночные зеркала, которые фокусируют солнечный свет на центральной башне. Те тонкие спицы, должно быть, трубы теплоотвода. — Он кивнул сам себе. — Думаю, система весьма эффективна.

Вот почему станция не была покрыта солнечными панелями.

Голос из центра управления полётами прохрипел. — Три километра. Начинаем вращение.

Двигатели коррекции сработали, и Тай ощутил, как его начало переваливать на бок — словно мясо на вертеле. Однако станция в виртуальном экране тут же застыла неподвижно — зафиксированная на месте. Они синхронизировались с вращением станции, и теперь было хорошо видно, как они скользят к широкому, но невысокому прямоугольному проёму на узле. Апертура не пронизывала станцию насквозь, а упиралась в стальную заднюю стенку, унизанную датчиками и огнями.

— Один километр…

Постепенно становилось понятно, насколько станция огромна. Теперь, когда в ангарном отсеке виднелся один из привычных вспомогательных «мулов», Тай мог оценить расстояния: судя по всему, диаметр станции был примерно равен диаметру «Константина» — около двухсот метров. Но даже в незавершённом виде эта станция была куда более солидной конструкцией, чем надувные модули и три хрупкие углепластиковые коробчатые фермы, образовывавшие радиальные руки и несущий каркас «Константина». Один удар по тонким, как прутья, рукам «Константина» — и они бы обломились начисто, о чём тренировочные симуляции напоминали слишком часто. Новая же космическая станция представляла собой сплошное кольцо из стальных балок. И внутреннее ядро, и спицы — тоже. И хотя корпусом было обшито лишь около десяти процентов конструкции, это давало представление о том, насколько внушительной станет станция после завершения строительства. В отличие от «Константина» — кружащейся балерины, — это будет железное колесо: обшитые стальными листами борта высотой примерно двадцать метров.

По лицу Джина расплылась улыбка. — Вот это космическая станция…

Тай тоже покачал головой от изумления. — Юлиан превзошёл самого себя на этот раз.

Чиндаркар наблюдала, как они скользят ближе, уже замедляясь. — И это ещё не достроено. — Она нажала кнопку связи. — «Транзит-01» вызывает центр управления. Пожалуйста, передайте Юлиану, что эта космическая станция великолепна.

— Принято, Прия.

Джин поднял большой палец, чтобы оценить размеры. — Этот ангарный отсек… метров тридцать в ширину. Метров десять в высоту.

До станции оставалось всего сто метров, и внутри ангарного отсека стали различимы ещё несколько вспомогательных аппаратов, припаркованных у бортов, — их путь освещали ряды светодиодных огней.

Центр управления сказал. — Приготовиться к прибытию и стыковке.

Они затянули привязные ремни, пока ангарный отсек разрастался на экране, постепенно поглощая их. Транзитный корабль вошёл в станцию и плавно остановился — двигатели коррекции хлопнули. Следом раздалась серия металлических лязгающих ударов.

— «Транзит-01» зафиксирован. Поворот к шлюзу прибытия…

Транзитный корабль слегка завибрировал, поворачиваясь — словно в железнодорожном поворотном круге, — зажатый каким-то механизмом. Вскоре он двинулся по рельсу к утопленному стыковочному порту, совпадавшему с передней скошенной переборкой.

Мгновение спустя последовал лёгкий толчок и глухой удар — и домой вошли стыковочные болты.

— Стыковка надёжная. С Новым годом и добро пожаловать на борт, «Транзит-01».