Глава 13: Груз

24 ДЕКАБРЯ 2038 ГОДА

Джеймс Тай, Прия Чиндаркар и Джин Хан сидели верхом на трёх приземистых, прорезиненных сёрфбордах в Бенгальском заливе, в 22 километрах от побережья Индии. До рассвета оставалось совсем немного, вода была спокойной. Огромная яхта «Нэчжа» темнела силуэтом за их спинами, и правый тендерный стыковочный узел бесшумно закрывался — они уже отошли от борта.

Тай прошёл несколько недель физической и нутритивной реабилитации, чтобы полностью восстановить силы, — симптомы рака исчезли. Он шевелил ногами в воде, не чувствуя ни её температуры, ни влаги. Все трое были одеты в новенькие белые МКД-костюмы — костюмы механического противодавления, — изготовленные на заказ по результатам сканирования тела, выполненного ещё на острове Вознесения. Костюмы прилегали так плотно, что команде пришлось строго выдерживать вес и мышечную массу в соответствии с данными сканирования нескольких месяцев давности.

Шлемы с козырьками из прозрачного алюминия были пристёгнуты к небольшому рюкзаку у каждого за спиной; в рюкзаке также хранился минимально необходимый запас провианта и снаряжения. Остальное оборудование должно было быть загружено в их транспортное средство — оно находилось на борту ракеты, которая ждала где-то за потемневшим западным горизонтом, в Космическом центре имени Сатиша Дхавана.

Единственный вопрос состоял в том, как незаметно преодолеть расстояние от морской границы Индии, у которой они сейчас покачивались на воде, до острова Шрихарикота, где располагался космодром, и как быстро добраться до коммерческого стартового комплекса, находившегося в нескольких километрах в глубь суши. На этот вопрос неподражаемый Бобби Чэн ответил так:

— На какой гигаяхте нет водных игрушек?

Долгие часы изучения трёхмерных карт намертво врезали маршрут в их память. Теперь оставалось лишь ждать, когда солнце покажется над восточным горизонтом за их спинами. Всё было тихо.

Тай повернулся к Чиндаркар — в своём обтекаемом белом МКД-костюме она выглядела откровенно футуристично: рисунок встроенных трубопроводов ЖВКС расцвечивал его поверхность причудливыми узорами. В предрассветной темноте он видел её широкую улыбку и думал, что она никогда не бывает красивее, чем в такие моменты ожидания. Каждое её движение говорило: Ну, вперёд. Никаких колебаний. Их прошлый роман вдруг обрёл совершенный смысл.

Тай посмотрел поверх её плеча на Джина — тот тоже смотрел в сторону горизонта. Через мгновение Джин повернулся к Таю, и по его лицу скользнула лёгкая улыбка. Казалось, все сомнения, терзавшие Джина накануне отлёта «Константина» — столько лет назад, — рассеялись без следа. Ни тени сожаления о том, что он пошёл наперекор отцу и своему правительству. Вместо этого — решимость. Теперь он знал, кто он такой — и куда держит путь.

Как, впрочем, и они все.

Тай повернулся к горизонту и глубоко вдохнул утренний воздух.

Земля ему будет не хватать, но жить по-прежнему они уже не смогут. В космосе их ждали срочные дела — срочные ради друзей и ради всего остального человечества. А если быть с собой совсем честным, он ещё и безумно радовался предстоящему полёту на Луну. Безумно.

В этот момент луч солнечного света скользнул по пробежавшей ряби. Потом ещё один. Через несколько мгновений вода вокруг и впереди засверкала красноватым светом зари.

Тай наклонился вперёд и посмотрел на спутников. — Ну что, начнём?

Улыбка Чиндаркар стала шире. Она протянула руки — Джину и Таю — и они сжали её ладони в перчатках. — Господа, что бы сегодня ни случилось, я не поменялась бы местами ни с кем на свете.

Тай и Джин улыбнулись — они явно чувствовали то же самое.

С этим они отпустили руки друг друга, подняли ноги из воды и встали на колени на своих коротких прорезиненных сёрфбордах. Каждый сжал в одной руке триггер беспроводного пульта — и доски беззвучно рванули вперёд.

Тай отрабатывал этот манёвр сотни раз на протяжении последних нескольких недель и теперь с удовольствием ощущал, как легко поднимается из коленопреклонённой позы в низкий присед — нажимая на ручку газа, набирая скорость, — а затем встаёт на доску, которая взмывает из воды на крыле гидрофойла. Вскоре он уже несётся со скоростью 40 километров в час, в полуметре над поверхностью, а электромотор Lift-борда едва слышен — лопасть режет волны. Он обернулся: Чиндаркар и Джин скользили рядом. Чиндаркар засмеялась, раскинула руки и закричала от восторга, пока они мчались к далёкому берегу, почти не оставляя следа — доски скользили по морю, как бритвы.

До берега они добрались меньше чем за полчаса; как и показывал радар «Нэчжа», патрульных катеров они не встретили. Тай вглядывался в линию пляжа, пытаясь разглядеть вдали стартовые и молниезащитные башни, чтобы сориентироваться. Без HUD шлема ему пришлось бросить взгляд на встроенный наручный дисплей, чтобы уточнить своё положение по GPS.

13°45’30”N, 80°15’18”E

Всё точно, они там, где надо.

На острове Шрихарикота имелось несколько водных каналов для транспортировки ракетных компонентов, — однако трое собирались проникнуть через значительно более узкую протоку.

Вот. Тай заметил узкий водный путь, рассекающий пляж. Его углубили для прохода небольших судов, и ворота у входа тоже были открыты.

Чиндаркар подала знак рукой и взяла на себя лидерство, пока Джин и Тай пристроились у неё в хвосте — гуськом. Они на скорости мчались к белопесчаному пляжу, и Тай на мгновение встревожился, увидев охранный грузовик, припаркованный у входа в канал. Однако стоявший там охранник в форме помахал рукой с улыбкой, когда Чиндаркар ответила ему тем же и пронеслась мимо.

Тай не мог сдержать смеха, представив, какое впечатление она произвела — какое впечатление, должно быть, произвели все трое, — когда проносились мимо, словно гости из другого мира.

Охранник прокричал им вслед, торопясь закрыть решётчатые ворота водного канала:

— Суракшит яатра!

Мгновение спустя их поглотили прибрежные мангровые заросли, и Тай сосредоточился до предела, несясь вслед за Чиндаркар и лавируя по узкому извивающемуся каналу — Джин держался у него на хвосте. Оставалось лишь не сбавлять скорость, если они хотели, чтобы гидрофойлы работали. Иначе винт уйдёт слишком глубоко и ударится о дно. Быстро — единственный способ пройти это игольное ушко. Они пригибались и уворачивались от нависавших ветвей, мчась на досках по петляющей протоке. Однако вскоре они вырвались из теснины в значительно более широкий пруд с отделанными пологими берегами — часть системы водоснабжения стартового комплекса.

Прямо впереди располагался Коммерческий стартовый комплекс номер один — и первый взгляд на их ракету GSLV Mark III, верхние ступени которой освещало солнце. Вдоль борта тянулся логотип Vestar — ведущей индийской коммерческой космической компании. GSLV была около 50 метров в высоту и 4 метра в диаметре — конструкция тридцатилетней давности, переданная из государственной космической программы и переориентированная на коммерческое применение. Не самая передовая и не многоразовая, но тем не менее надёжная рабочая лошадка, способная вывести полезную нагрузку в 2500 килограммов на лунную переходную орбиту.

Хотя за последнее десятилетие индийское правительство запустило несколько пилотируемых капсул на низкую околоземную орбиту, ни одна из частных компаний страны не отправляла людей в космос. Индийского аналога Джека Мейси или Джорджа Бёркетта не существовало. По крайней мере пока.

И то, что происходило этим утром, официально не происходило вовсе. Особенно в случае неудачи.

А неудача… что ж, Тай не хотел думать о неудаче.

Трое теперь мчались на своих гидрофойлах по трое в ряд по пруду, осматривая поросший травой берег в поисках своих контактов. Джин указал на белый микроавтобус на дальней парковке. Рядом с ним стояло несколько человек, машущих им руками.

Команда изменила курс, и, приближаясь, сбавила газ. Гидрофойлы погрузились в воду, и вскоре они соскользнули на мелководье и выбрались на берег.

Группа индийских мужчин в лабораторных халатах и защитных касках широко улыбнулась и протянула руки, помогая команде выбраться. Они быстро заговорили на хинди с Чиндаркар. Трое исследователей прошли сквозь толпу инженеров и техников — среди которых были и мужчины, и женщины, — а один пожилой мужчина в рубашке с коротким рукавом и галстуке жестом пригласил их следовать за ним к открытой двери микроавтобуса. Хинди или нет, нетрудно было догадаться, что он говорил…

Быстрее. Быстрее!

Когда они добрались до двери микроавтобуса, Чиндаркар внезапно остановилась и присела. Тай налетел на неё и увидел, что она разговаривает с двумя детьми — мальчиком и девочкой лет восьми, — стоявшими рядом со своим отцом, одним из инженеров. Дети взволнованно говорили с Чиндаркар на хинди, и она улыбнулась, наклонившись поближе и произнося слова, которых Тай не мог расслышать, — и вызвала на их лицах широкие улыбки. Затем девочка протянула ручку и фотографию ракеты, которую Чиндаркар тут же подписала.

Тай подумал, что она, должно быть, казалась им настоящей супергероиней в белом космическом скафандре, прибывшей на гидрофойле.

Ведущий инженер крикнул и потянул Чиндаркар вперёд, в микроавтобус; Тай и Джин последовали за ней по пятам. Мгновение спустя дверь микроавтобуса скользнула и закрылась за ними, и они заняли места вдоль стены в глухом грузовом отсеке без окон.

Джин бросил на Чиндаркар нетерпеливый взгляд. — Не самое подходящее время для раздачи автографов, доктор Чиндаркар.

— Это были дети. Ты хочешь вдохновить следующее поколение или нет?

— Может, вдохновим их тем, что добьёмся успеха?

Микроавтобус внезапно дёрнулся вперёд, бросив их друг на друга. Дизельный двигатель загремел, команда упёрлась в стены, и они достали шлемы из рюкзаков друг друга. С отработанной точностью они надели и защёлкнули шлемы, проверив герметичность. Затем Тай передал по кругу портативные системы жизнеобеспечения, которые ждали их в микроавтобусе. Он подсоединил входные и выходные шланги к системам жизнеобеспечения шлемов — конструкция была значительно проще, чем у старых EMU, в которых требовалось обеспечить избыточное давление во всём скафандре. Сняв показания, Тай включил свою систему жизнеобеспечения, и в шлем потёк свежий воздух. Теперь он был подключён к их закрытой сети связи.

Затем команда провела взаимную проверку снаряжения.

— Проверка связи. Раз. Два. Три.

Джин поднял большой палец. — Слышу тебя.

— Герметичность в норме. — Тай тоже поднял большой палец. — Куда проще наддувать только шлем — да ещё и обычным воздухом.

Чиндаркар закончила активировать собственную систему жизнеобеспечения. — Утренний запуск был бы вообще невозможен, если бы пришлось делать двухчасовую кислородную продувку.

На дисплее HUD шлема Тая вскоре появилось изображение, и он вернул нормальную видимость — пленоптические камеры, встроенные в наружную поверхность шлема, делали его прозрачным через интегрированную оптику.

— Готовы к старту.

Через несколько минут микроавтобус замедлился, а затем с визгом остановился. Почти сразу же дверь скользнула в сторону, и мужчина в форме охранника настойчиво замахал рукой, говоря на хинди.

Чиндаркар повернулась к Джину и Таю. — Следуйте за ним.

Они подхватили переносные системы жизнеобеспечения, пока охранник показывал дорогу.

Тай поднял взгляд, когда они пересекали бетонную площадку к промышленному лифту. Здесь, у основания стартовой башни, над ними нависала ракета GSLV. Поодаль стояли три молниеотвода с натянутыми между ними тросами. Ракета вблизи выглядела на все свои годы — куда менее элегантная, чем очередная многоразовая ракета следующего поколения Бёркетта или Мейси. Если капсулы Zenith и Starion были первым классом, то они вот-вот собирались полететь грузовым тарифом FedEx.

Двери лифта стартовой башни открылись, и группа втиснулась внутрь. После бесконечного ожидания — охранник снова и снова жал кнопку «закрыть двери» — двери со скрежетом и грохотом закрылись. Лифт пошёл вверх.

Тай сказал: — Помню, в прошлый раз было куда больше бумажной волокиты.

Вскоре лифт с грохотом остановился, и двери с лязгом открылись. Они вышли на верхнюю площадку фермы, где обзор загораживал кожух. Единственным признаком того, что они добрались до верха, был обтекатель ракеты прямо перед ними. Около 8 метров в высоту и 4,5 метра в наибольшем диаметре. Люк был снят, открывая доступ внутрь. Там ждали техники в белых халатах, бахилах и жёлтых защитных касках, приглашая войти.

Чиндаркар нырнула в проём — Тай сразу за ней — и тут же остановилась. Внутреннее пространство обтекателя было заставлено оборудованием — не всё из которого поддавалось пониманию. Тай поднял взгляд и увидел, что Чиндаркар карабкается по узкой монтажной лестнице, и через мгновение исчезла наверху, перешагнув на какую-то платформу. Он полез следом, держа блок жизнеобеспечения в одной руке. Достигнув верха двухметровой лестницы, он непроизвольно расхохотался. — Да ладно, вы серьёзно…

Перед ним была металлическая платформа у верхней части грузового обтекателя, на которой были прикручены три сиденья от истребителей — равноудалённых друг от друга вокруг центральной оси, все в полулежачем положении. Чиндаркар уже откинулась в одном из кресел, колени направлены вверх, и пристёгивалась к привязной системе, пока двое техников помогали ей, подключая систему жизнеобеспечения к космическому аппарату.

— Время не ждёт, Дж. Т.

Один из техников снял рюкзак Тая и перестегнул его у него на животе. Затем Тай с некоторым трудом — пространство было тесным — добрался до ближайшего свободного кресла и лёг в него. — Эрика не преувеличивала. — Он посмотрел вверх на хлипкую металлическую раму с стыковочным узлом на вершине. — Это кабриолет.

Он услышал изумлённый выдох Джина по радио. — Даже представить не могу, что сказали бы руководители миссии в КНКА, если бы увидели это. — Джин перешагнул через Тая — с трудом протиснувшись вдоль стенки обтекателя — и занял своё место.

Тай начал пристёгиваться, и через мгновение один из техников взял это на себя, также подключив его систему жизнеобеспечения и связь к системам ракеты. Внезапно он услышал фоновый шум радиопереговоров на хинди из центра управления полётом.

Голос Чиндаркар раздался по локальному радио. — Окно вывода на орбиту скоро откроется. Давайте как можно быстрее уберём техников.

В тесном пространстве закипела работа: техники заканчивали и проверяли системы жизнеобеспечения. Один из техников указал на резервный шланг жизнеобеспечения.

Тай кивнул и показал большой палец вверх. — Спасибо. Вижу. — Жест был приятным, но список сценариев гибели в случае неисправности был весьма обширным.

Вскоре техники показали команде большой палец вверх и стали спускаться по лестнице — убрав её с собой и выйдя, после чего задраили люк обтекателя. Тай невольно обратил внимание на то, как тонок алюминий.

Он бросил взгляд сначала вправо, потом влево — на своих товарищей по экипажу. — С точки зрения сомнительных решений, которые мы принимали за эти годы, это стоит особняком.

Чиндаркар ответила: — Может, это очевидно, но… — Она помолчала. — Если кто-то из вас передумал, я могу позвонить в главный центр управления, чтобы прервать —

— Нет. — Тай отмахнулся. — Делаем это.

Голос Джина произнёс: — Ценю это, Прия. Но мы все знаем, что это необходимо.

Она кивнула. — GSLV — довольно надёжная система запуска, но это грузовая ракета. Это значит, что система аварийного спасения — самоподрыв. А в двигательном модуле полезной нагрузки всего 500 метров в секунду дельта-v, и нет теплового щита или парашюта. Так что если мы хоть немного промахнёмся мимо орбиты, нам конец.

Тай огляделся, отмечая отсутствие капсулы. — По крайней мере, вид будет хороший. — Он постучал по грузовому обтекателю, и тот отозвался колокольным звоном.

Она нервно засмеялась. — Надеюсь, это сработает. Потому что я очень хочу довести это до конца. Хочу построить тот масс-драйвер на Луне, построить корабль спасения, спасти Исабель и Аде… и утвердить человечество в космосе.

Джин усмехнулся. — Не думаю, что это слишком многого требовать.

— Правда?

Тай вытянул руку, и они снова сжали её в ладонях. — Тогда вперёд.

Они сидели несколько минут, держась за руки в перчатках и слушая радиопереговоры на хинди. После того что показалось Таю непозволительно долгим временем, Чиндаркар оглянулась по сторонам.

— Идёт финальный отсчёт. Одна минута.

Тай сосредоточился. Он не верил в то, чтобы желать чего-то в надежде, что это сбудется, — но здесь и сейчас не видел в этом никакого вреда.

Голоса по радио на хинди продолжали звучать, пока наконец снизу, а затем со всех сторон не вырвались вибрация и оглушительный грохот. Кресло Тая и весь грузовой обтекатель начали дрожать — и вдруг их резко бросило вверх, словно катапультой. Твердотопливные ускорители первой ступени GSLV были безжалостны — многоразовые ракеты Мейси и Беркетта казались мягкими по сравнению с ними. Ускорение не ослабевало — оно нарастало, — и всепоглощающий оглушительный рёв вокруг Тая делал невозможным расслышать собственные мысли. Будь у него пломбы, он подозревал, что они бы повытряхивались из головы. Трясло так сильно, что Тай на мгновение допустил мысль, что самоподрыв уже был активирован.

Но нет — ускорение ракеты продолжало нарастать, пока два твердотопливных ускорителя грохотали, подобно едва сдерживаемым взрывам, которыми они и являлись, пробивая максимальное аэродинамическое давление. Эти ускорители нельзя было дросселировать после поджига. Оставалось только держаться.

Примерно на двухминутной отметке раздалась дрожь, и оглушительный рёв утих.

BECO. Отключение двигателей ускорителей.

Ускорение ослабло, но его сменил другой, хотя и менее агрессивный рёв — заработали основные двигатели «Викас» GSLV, и перегрузки вернулись с удвоенной силой.

Тай расхохотался как безумный. Похоже, поездка выдавалась знатная.

—

Бобби Чэн взял за правило никогда не вставать утром — тем более на рассвете. Однако это было такое зрелище, ради которого даже он готов был встретить солнце. И чтобы избежать похмелья, всю ночь он выдерживал медленный, неспешный темп — и встретил рассвет на безлюдной вертолётной площадке «Нэчжа» у носа судна, после того как его гости тихо разошлись в предрассветной темноте.

Чэн стоял в пурпурном шёлковом халате и пижаме, держа в одной руке бутылку Pernod Ricard Perrier-Jouët стоимостью пятьдесят тысяч долларов, а в другой — наполовину полный бокал, и смотрел на восточный горизонт, задрав голову вверх: в вышине далёкая ракета взбиралась на столпе дыма и трепещущего огня. Оглушительные раскаты сотрясали небесный свод над ним, но он смотрел не мигая на яркий огонь, всё ещё поднимавшийся вверх.

Чэн поднял свой бокал и испустил восторженный смех. — Вперёд, друзья мои! Вперёд! — Он с изумлением улыбнулся, глядя, как ракета продолжает набирать высоту. — Не давайте им вас остановить!

Когда ракета вознеслась и скрылась вдали, Чэну пришло в голову, что, может быть, просто может быть, он наконец сделал что-то значимое в своей жизни. Хотя бы раз.