Глава 11: Сквозь зеркало

15 СЕНТЯБРЯ 2038 ГОДА

Джин Хан и Джеймс Тай брели по коридору унылой лас-вегасской гостиницы у аэропорта. В машине они почти не разговаривали, и Тай вёл себя всё более странно.

Джин наблюдал за ним на ходу. Китайский агент был прав. Что-то здесь не так.

Тай остановился у своей комнаты, провёл ключ-картой, потом едва взглянул через плечо. — Когда рейс?

Джин остановился у своей двери напротив. — Завтра вечером — ближайший из доступных.

— Хорошо. Мне не помешает передышка.

— Изучи технические характеристики—

— Да, понял. — С этими словами Тай вошёл в свой номер, и дверь захлопнулась за ним.

Джин несколько мгновений смотрел ему вслед — затем вошёл в собственный номер. Типичный американский корпоративный апарт-отель: маленькая кухня и зона отдыха. Холод — почти как в морозильнике. Направляясь к спальне, он заметил крепкие очки, лежавшие в центре стола. Зарядный кабель тянулся от оправы к розетке у основания соседней лампы. Рядом стояла небольшая карточка-палатка.

Джин бросил сумку на барный стул у кухонной стойки и подошёл к очкам. Что-то, забытое прежним постояльцем?

К его тревоге, записка была написана иероглифами — чётким чёрным почерком: Открой глаза. Он осторожно огляделся, затем поднял очки: слишком короткий зарядный кабель выдернулся сам. Он внимательно их осмотрел.

Синий светодиод на одной из дужек указывал, что устройство включено. Он осторожно посмотрел сквозь линзы, затем надел очки.

За спиной раздался голос, говоривший по-мандарински: — Я здесь, Хан.

Джин вздрогнул и резко обернулся.

Его отец, Цзинь Лунвэй — или, по меньшей мере, дополненная реальность его призрака — сидел на призрачном кресле на полпути к кухне. Выглядя старше своих семидесяти лет, он поднял руку. — Прошу тебя. Не отключайся. Связаться с тобой незаметно было очень трудно, и я ждал здесь часами.

Джин ответил по-мандарински с недоверием. — Я должен поверить, что ты мой отец?

Призрак смотрел с болью. — Я пытался встретиться с тобой лично. Ты отказал мне.

— И сейчас я не стану видеться с тобой — реален ты или нет… — Джин потянулся снять очки.

— Подожди! Прошу тебя. Я здесь, чтобы предупредить тебя. Не верь посулам Пекина.

— Ты можешь быть дипфейком под управлением американцев. Этот разговор бессмысленен.

— Тогда задай мне вопрос, на который мог бы ответить только я.

— Я едва знаю тебя. И ты едва знаешь меня.

— Должно быть что-то, что мы пережили вместе. За эти годы.

Джин обдумал вопрос, затем сказал: — Если ты мой отец — что ты сказал мне в тот день, когда отослал прочь — после БИСШ? Отвечай быстро.

Отец сосредоточился, но затем опустил взгляд. — Не помню. Что такое БИСШ?

Джин кивнул про себя. — О, ты определённо мой отец. — Джин смотрел на него. — БИСШ — моя подготовительная школа. Ты сказал, что я плохое вложение средств. Мне было одиннадцать лет, и я не видел тебя ещё шесть лет.

— Я знаю, что был с тобой жёсток, но требования нашего бизнеса были огромны.

Внезапно телефон Джина запел — входящий звонок. Он взглянул на экран. Рошá.

— Вижу, твой собственный бизнес тоже предъявляет свои требования.

Джин сбросил звонок и убрал телефон в карман. — Что ты хотел мне сказать… Отец? — Последнее слово он произнёс как ругательство.

Призрак выглядел уязвлённым этим ударением. — Я хотел предупредить тебя: не позволяй Пекину использовать меня как козырь.

— Не беспокойся. Не позволю. Это всё?

— Ты всё ещё злишься на меня.

— Ты заступился за людей, которые пытались убить меня и моих товарищей по экипажу.

Отец поднял руки. — Ты должен поверить: я не знал. Они сказали мне, что ты примкнул к мятежу на их корабле, и попросили образумить тебя. Я и представить не мог, что они попытаются причинить тебе вред, если я потерплю неудачу.

Джин продолжил. — Но то, чего мы достигли в глубоком космосе, — для тебя это было ничто. То, чего достиг я, — для тебя это было ничто.

— А ты относился к моим надеждам на тебя — на моего единственного сына — как к пустому месту.

Они несколько мгновений смотрели друг на друга.

Отец наконец вздохнул и сказал: — Твой дед — мой отец — тоже был жёсток со мной.

— Дед пытался убить тебя?

— Я не пытался убить тебя, Хан. Меня обманули. Они сказали мне, что ты незаконно отправился в космос и обманываешь деловые интересы, жизненно важные для будущего Китая.

— И ты поверил им — вместо меня, своего собственного сына. И не обратил никакого внимания на историю, которую творили я и мои товарищи там.

— Я беспокоился, что иностранцы водят тебя за нос.

Джин вздохнул с отвращением. — Нам больше не о чем говорить.

— Подожди! — Отец протянул руку. — Я понимаю теперь, как ты похож на своего деда. Думаю, он понял бы тебя. Потому что он никогда не понимал меня.

— Дед командовал армейской дивизией. Я тяготею против любых правил. Я — полная противоположность Гэмина.

— А вот здесь ты ошибаешься. — Отец как будто увидел какое-то далёкое воспоминание. — В восьмидесятых Китай был беден. Твой дед доводил реформы Дэн Сяопина до предела. Он рисковал быть подвергнутым чистке десятки раз ради того, чтобы заниматься тогдашними незаконными деловыми предприятиями. Он не следовал правилам. Он создавал новые. Он шёл на безумный риск. И он добился успеха, поднимая при этом Китай.

Отец Джина вышел из своего забытья. — Но мне выпало развивать бизнес. Сделать его респектабельным. Сотрудничать с властями — а не противостоять им. Делать то, что было необходимо, чтобы Китай занял своё законное место в мире.

— Ты хочешь, чтобы я поздравил тебя, Отец? У тебя уже есть люди для этого.

— Почему ты так холоден со мной? Пойми: они заберут всё, что наша семья выстроила, если ты не сделаешь то, чего они хотят.

— И ты ждёшь, что я подчинюсь.

Отец покачал головой. — Нет. Теперь я это понимаю.

Джин смотрел на отца с подозрением.

— Признаю, твоё безразличие к семейному делу всегда злило меня. Я хотел, чтобы у тебя было много детей и чтобы ты вывел наши предприятия на новые высоты, но ты смотрел на вещи иначе. Как мой отец.

— Мне нужно идти.

— Подожди. — Отец Джина коснулся запястья. — Дай покажу тебе кое-что…

Появился ещё один виртуальный экран, повисший в воздухе. Похоже, это была картинка с камеры наблюдения, направленной на большие кованые ворота, которые Джин узнал сразу. Главные ворота поместья его отца — резиденции семьи Джин в Пекине. Камера немного приблизилась, фокусируясь на молодом опрятном мужчине, который ждал на тротуаре по другую сторону дороги. Рядом стояли ещё несколько молодых людей.

— Сначала я думал, что это агенты МГБ, следящие за мной, но с каждым днём их становилось всё больше…

Изображение перемоталось вперёд — мимо ночей и дней, — затем снова замедлилось до реального времени: теперь у ворот терпеливо и с нетерпением ждали с полдюжины хорошо одетых молодых людей, вытягивающих шеи всякий раз, когда подъезжал какой-нибудь автомобиль или открывались ворота.

— Мы провели распознавание лиц. Проверку биографий. Это учёные. Лётчики-испытатели. Предприниматели. Одни из лучших молодых умов Китая. Каждый день они ждут у наших ворот. — Отец повернулся к Джину. — Они приходят в надежде увидеть тебя, Хань.

Джин с любопытством смотрел на экран. Изображение снова перемоталось вперёд, и теперь там было уже с десяток молодых мужчин и несколько молодых женщин.

— Они знают, что ты сделал. Не знаю как, но знают. Ты вдохновляешь их. Они хотят идти туда, куда ведёшь ты.

Джин изучал изображение — ожидающие лица. Он повернулся к отцу.

Несмотря на пиксельность проекции, острая мука в глазах отца была хорошо видна. — Я был неправ, Хань. Не пытайся спасти меня. Но пожалуйста… прости меня.

—

Телефон Тая зазвонил где-то в полумраке его комнаты. Измотанный болезнью и химиотерапией сверх всякой меры, он с трудом пробудился. — А-а, что? — Он нашарил телефон на тумбочке. Взглянул на экран. Рошá.

Тай ответил. — Я пытаюсь дозвониться до тебя уже несколько дней, Лукас.

Голос Рошá был высоким и напряжённым. — Хань у тебя?

— Что? Нет. Он в своём номере. Если хочешь поговорить с Ханем, позвони Ханю.

— Я звонил. Три раза.

— Что тебе нужно?

— Наши роботы-буксиры на лунной орбите — они исчезли.

Тай сел прямо и поднёс телефон к уху. — Подожди. Что?

— Я говорю, что астероидные ресурсы, которые вы доставили с Рюгу, исчезли с лунной орбиты. «Николь Кларк» и «Дэвид Морра»… пропали.

— Как, чёрт возьми, они могли пропасть? Разве вы не следили за ними?

— Да. Буксиры облетели за Луну… но так и не появились с другой стороны. Их орбиты были каким-то образом изменены. Вне поля нашего зрения.

— Куда они ушли?

— Не знаем. Их могли переместить куда угодно в цислунарном пространстве.

— Кто?

— Либо США, либо Китай, либо Россия.

Тай осознал, что жизни его друзей — принесённые в жертву ради этих ресурсов — могли оказаться потрачены впустую. Он вскочил и пробил кулаком дыру в гипсокартонной стене — острая боль пронзила руку, а следом тут же навалилось изнеможение.

Собрав силы, он крикнул в трубку. — Они лгали нам! Они с самого начала планировали забрать ресурсы!

— Дж.Т., где Хань?

— Что?

— Правительство США обвиняет нас в сговоре с Китаем. Они заморозили счета нашей компании. Министерство обороны в бешенстве. Нам грозят санкции.

Тай нахмурился. — Но ограбили-то нас.

— Это не важно. Без этих ресурсов, Дж.Т., мы не только банкроты — без рычага, чтобы вернуться на орбиту и провести спасательную операцию, — но ещё и инвесторы подадут на нас в суд. Это нас уничтожит.

Ярость в Тае нарастала. — Ты говорил нам, что китайцы и русские не смогут обнаружить эти буксиры на ДРО.

— Ты забываешь: орбитальные элементы тех буксиров известны и Севастьяну, и Ханю.

— Отвали. Я не верю, что Як или Хань могли бы…

— Дж.Т., где Хань? Почему он не отвечает на телефон?

—

Джин смотрел на призрачный AR-образ своего отца — и впервые ощутил связь, выходящую за рамки долга, за рамки того, что от него ожидалось как от единственного сына. Впервые он увидел в глазах отца уважение. — Если то, что ты говоришь, правда, и ты не встал на сторону правительства против меня… — Он глубоко вздохнул. — Тогда я мог бы простить тебя.

На лице отца отразилось облегчение, он кивнул — но потом вдруг исчез.

Исчезновение AR-иллюзии на мгновение дезориентировало Джина — именно в тот момент, когда несколько китайцев в реальности ворвались в дверь его гостиничного номера.

Первый из них, смуглый мужчина со свирепым выражением лица, ткнул в Джина указательным пальцем и крикнул по-мандарински: — Вы поедете с нами, капитан Джин. Встаньте. Немедленно!

Джин снял AR-очки и бросил их в сторону, поднимаясь. — У вас нет права здесь находиться. Убирайтесь!

В комнату хлынули ещё люди, а их предводитель приближался, не опуская пальца, направленного в лицо Джину. — Это у вас нет никаких прав. Вы нарушили присягу. Вы предали…

— Я ничего не предавал. Убирайтесь!

— Где эти ресурсы на лунной орбите, капитан?

Джин оттолкнул мужчину. — Это моё дело, не ваше.

Тот грубо схватил Джина. — Это дело Партии! — Он пристально посмотрел на него. — Куда перемещены буксиры?

Джин на мгновение растерялся. — Перемещены? Кто сказал, что их перемещали?

— Ваши американские друзья думают, что мы слепые, но у нас есть глаза в космосе. — Он потянулся к руке Джина, пытаясь выполнить базовый приём Цин Ди Цюань, который Джин узнал — и уклонился. Это был простой «Захват врага в кулаке» — стандартная подготовка в НОАК. Раздражённый, мужчина закричал громче. — Скажите нам, куда их переместили!

— Почему вы всё время говорите, что их переместили?

— Вы продажны — как ваш отец. Вы продались Бёркетту? Мейси? Пентагону? Американцы лгут вам. Они стремятся не допустить возвышения Китая и никогда не позволят никому из вас снова выйти на орбиту. Если вы не будете верны присяге, мы тоже этого не допустим.

В Джине нарастало смятение, а следом — возмущение. Воспоминания о жёстко контролируемом детстве наполнили его яростью, которая удивила даже его самого. Он вывернулся из захвата. — Вы думаете, я марионетка американцев? А сами ведёте себя так, будто КПК меня владеет.

— Мы все обязаны жизнью Партии.

«Китайская история насчитывает три тысячи лет. Партия — это не Китай. Китайский народ — вот Китай, и он будет существовать ещё долго после того, как КПК исчезнет».

«Это государственная измена!»

Джин оглядел комнату. Остальные мужчины обошли его со спины — один из них готовил наручники-стяжки. Он повернулся к главарю, который уже схватил Джина за рубашку.

«Взять его!»

Джин сделал свой ход — не уклоняясь от главаря, а, напротив, притягивая его к себе: врезал плечом ему в челюсть и, используя инерцию, вырвался вперёд, ударив коленом в пах стоявшего дальше человека. Отбил удар слева и вышиб дух из нападавшего, впечатав его корпусом в открытые рёбра.

Как сыну мультимиллиардера, Джину с детства вдалбливали, что похищение — постоянная угроза. Однако традиционные единоборства были непрактичны с учётом его учебной нагрузки — именно поэтому с раннего возраста его обучали Ба-цзи цюань — искусству восьми крайностей. В этом стиле наносят удары не столько кулаками или ногами, сколько всем телом как оружием — плечом и локтем, фокусируя взрывную силу в ближнем бою, чтобы вывести противника из строя и пройти мимо него. Это не тонкое искусство, но его главным принципом является: вперёд, вперёд, вперёд. В случае Джина — вырваться от потенциальных похитителей. Его инструкторы тысячи раз отрабатывали с ним уход от захвата.

Джин знал: единственный шанс — бежать, пока нападавшие на мгновение оглушены.

Но тут дверь номера слетела с петель.

Вся комната в удивлении обернулась и увидела Джеймса Тая, стоявшего в дверном проёме. Он крикнул по-английски: «Какого чёрта здесь происходит, Хан?»

Один из мужчин повернулся к нему. «Яng lā jī!»

Вся комната разразилась криками и мельканием тел. Джин краем глаза заметил, как двое напали на Тая — нанося удары руками и ногами с сокрушительной силой, от которых Тай пошатнулся и вылетел обратно через открытый дверной проём в коридор отеля.

Кто-то в коридоре закричал, и чей-то голос произнёс по-английски: «Вызовите полицию!»

Джин продолжал двигаться к открытой двери — к спасению. Один из мужчин сзади схватил его за запястье, другой попытался надеть наручники-стяжки. Джин присел и вбил корпус в грудь человека с наручниками, затем бросил бедро в рёбра другому, зацепил ногой, выбил из равновесия и швырнул на пол.

Из коридора снова раздались голоса по-английски: «Зовите полицию!»

Голос на мандаринском крикнул: «Tuōlí! Tuōlí!» Отходить!

Когда Джин двинулся к следующей цели, он увидел, что мужчины отступают. Двое загнанных в угол нападавших выскочили через балконную дверь и спустились через перила второго этажа.

«Tuōlí!» Главарь шатаясь прошёл через входную дверь — изо рта и носа текла кровь.

Джин бросился следом и обнаружил Тая, лежавшего на полу в коридоре. Нападавшие бежали в разные стороны по коридору, мимо группы растерянных американцев, крепко прижимавших к себе ручную кладь. Джин крикнул в их сторону: «Вы вызвали полицию?»

Мужчина в футболке и шортах говорил по телефону. «Да. Уже едут».

«Хорошо. Спасибо». Джин опустился на колено рядом с Таем — лицо того было в синяках и крови. «Дж.Т., ты ранен».

Тай закашлялся, но покачал головой.

«Драка — не твоё».

«Не говори». Тай попытался сесть. «Господи… Кто это вообще были?»

«Подожди полицию».

«Просто отведи меня в мой номер».

Джин поднял его на ноги, закинул его руку себе через плечо и помог Таю добраться до его двери. Джин заметил огромный безобразный синяк на внутренней стороне руки Тая. «Ты ранен».

Войдя внутрь, Тай сел на диван и несколько раз глубоко вздохнул. «Скажи мне, кто эти люди были, Хан».

Джин достал лёд из холодильника. «Это были китайские агенты. Приехали меня похитить. Они утверждали, что астероидные ресурсы были перемещены и что я, должно быть, продался американцам». Он встретился с Таем взглядом. «Почему они так говорили?»

«Потому что роботизированные буксиры исчезли». Тай лёг на диван, казалось, совершенно обессиленный.

Джин уставился на него. «Исчезли? Кто тебе это сказал?»

Тай с трудом стягивал футболку. «Мне позвонил Лукас. После того как безуспешно пытался дозвониться до тебя. Он сказал, что роботизированные буксиры обогнули Луну с обратной стороны, но так и не появились снова. Они пропали. Никто не знает где».

Джин завернул лёд в кухонное полотенце и приложил к распухшему глазу Тая.

«Американское правительство тоже знает. Они думают, что мы заключили сделку с китайцами». Тай сделал жест рукой. «А потом я нахожу тебя в твоём номере с кучей китайских агентов — и меня избивают».

Джин сердито посмотрел на него. «Ты не намекаешь, что я предал тебя?»

«Я этого не говорю. Может, Китай пообещал тебе, что спасёт Исабель и Аде».

«Как ты можешь так меня оскорблять! Откуда мне знать, что ты не предал меня американцам? Или что Прия не предала нас обоих?» Джин показал рукой в сторону своего номера и крикнул: «Зачем КПК пытаться похитить меня, Дж.Т.? Зачем они требовали сказать, где буксиры, если Китай сам их взял?» Джин вдруг заметил россыпь синяков — жёлтых, синих и лиловых — по всему телу Тая, теперь, когда тот снял рубашку.

Тай исступлённо чесал кожу и морщился от боли. «Я знаю только, что всё, ради чего мы работали, пропало. Всё, за что отдали жизни Дэвид, Николь и Эми». На глазах у Тая выступили слёзы. «Теперь мы ничего не можем сделать для Исабель и Аде. Всё пошло прахом».

Джин тоже был потрясён этим осознанием — но ещё сильнее его поразило состояние тела Тая. И вдруг всё встало на своё место. Неестественная, постоянная усталость Тая. Это воскресило в памяти образ другого человека. «Джеймс. Скажи мне, что происходит. Что с тобой не так? Эти синяки — не свежие».

Тай лишь покачал головой. «Это уже не важно».

Джин прошёл в ванную Тая, где обнаружил на столешнице целую коллекцию рецептурных лекарств. Он перебирал их, изучая этикетки.

Через мгновение он вернулся и сел на подлокотник кресла напротив Тая. «Почему ты нам не сказал?»

Тай смотрел в пол, его дыхание было прерывистым. «Потому что мы оба знаем: я не могу взять год отпуска. Нам нужно достичь космоса. Нам нужно строить на орбите».

— Каков твой диагноз? Насколько всё серьёзно?

— Думаю, оно распространилось.

— Кто твой врач? Какое лечение ты проходишь?

— Это не важно, Хан.

Джин с трудом сдерживал себя. Он заговорил тихо. — Я доверял тебе свою жизнь столько раз, что уже сбился со счёта, и ты никогда меня не подводил. Но когда речь заходит о твоей собственной жизни, Джеймс, ты один из самых безответственных и безрассудных людей, которых я знаю. Зачем ты это делаешь? — Джина захлестнул спазм эмоций, которого он не ожидал. — Ты думаешь, что мне на тебя всё равно?

Тай покачал головой. — Дело не во мне. — Он искал слова. — Так много людей уже погибли вместо меня. Я дал себе обещание: либо спасти Исабель и Аде, либо умереть, пытаясь это сделать, — и я намерен его сдержать.

Вдали послышалась сирена.

— Ты сдаёшься. Это не тот Дж.Т., которого я знаю.

Тай опустил взгляд. — Для меня всё кончено.

Джин изучал его. — Ты помнишь, что сказал, когда мы приземлились в Карагандé? После того как впервые за четыре с половиной года увидели голубое небо? Вдохнули свежий воздух?

Тай слабо кивнул.

— Ты сказал нам с Прией, что мы самые важные люди на Земле для тебя.

Тай заплакал и с трудом подбирал слова. — Прости. Я просто…

Джин подошёл и мягко обхватил голову Тая обеими руками. — Я считаю тебя своим братом, Джеймс. У меня никогда не было брата, и я не намерен тебя терять.

— Тебе нужно помочь Исабель и Аде.

Джин заглянул ему в глаза. — Мы им поможем.

ДВА МЕСЯЦА СПУСТЯ