Глава 10: Ога

14 СЕНТЯБРЯ 2038 ГОДА

Лукас Рошá наблюдал, как его семилетний сын задумчиво изучает шахматную доску между ними. — Твой ход, Найджел.

Сын кусал губу всякий раз, когда сосредотачивался, и Рошá с некоторой тревогой гадал, не войдёт ли это в привычку. И всё же он не мог не удивляться тому, что имел какое-то отношение к появлению этого мальчика на свет — который казался ему совершенно замечательным. То, что Рошá вообще стал учить сына шахматам — особенно после того, как его собственный отец в детстве терзал его этой игрой, — было свидетельством того, насколько последние несколько лет изменили его приоритеты. Теперь он понимал всю широкую пользу в том, чтобы с раннего возраста учиться думать на три хода вперёд противника.

Найджел широко открыл глаза в момент озарения и улыбнулся. — Знаю! — Он передвинул слона, затем откинулся назад с довольным видом.

Ход был не так уж плох. — Ты прогрессируешь.

Сын засмеялся. — Тебе лучше сдаться прямо сейчас.

— Не забегай вперёд.

— Пап, какое самое короткое время, за которое можно проиграть в шахматы?

Тут из потолка раздался бесплотный голос ИИ-ассистента. — Мистер Рошá, вам звонок по защищённой видеолинии. Принять?

Рошá поднял взгляд.

Найджел театрально застонал от досады. — Но я же выигрываю.

— И ты по-прежнему будешь выигрывать, когда я вернусь. — Рошá обратился к потолку: — Эмили, из какой страны звонок?

— Звонок исходит из Лиона, Франция; однако IP-адрес принадлежит известному VPN. Лицо и голос звонящего не совпадают ни с одним из ваших контактов.

Рошá кивнул про себя. — Скажите звонящему, что я буду через минуту.

— Попрошу подождать.

Сын захныкал: — Пап, давай доиграем.

Рошá встал. — Некоторые вещи не терпят отлагательств, Найджел.

— Ты же обещал — никаких звонков сегодня.

Рошá обошёл доску и поправил рубашку сыну. — Ты прав. Я обещал, и я постараюсь лучше держать свои обещания. Но этот звонок может сделать твоё будущее намного светлее.

— Ты всегда так говоришь.

— И всегда имею это в виду. — Рошá повернулся к выходу. — Я ненадолго. — Он обратился к потолку: — Эмили, добавь Найджелу час к лимиту на видеоигры.

Сын заметно оживился. — Лучше два.

Рошá позволил себе лёгкую усмешку. Вот это мой мальчик. Он повернулся к потолку. — Договорились. Эмили, пусть будет два часа. — После этого Рошá вышел в коридор и поднялся по главной лестнице.

Его по-прежнему изумляло, что он может позволить себе такой прекрасный дом — каменный особняк возрастом сто пятьдесят лет в квартале Кирхберг в Люксембурге, с высокими потолками и большими окнами, — всё заново отреставрированное. Ещё шесть лет назад он был на мели — его молодая юридическая фирма в сфере космического права потерпела крах. Он готовился вернуться с позором к партнёрше и маленькому сыну в Швейцарию, когда наткнулся на тайный проект Натана Джойса. С тех пор он делал всё возможное, чтобы стать незаменимым для миллиардера. И это сработало. Партнёрша наконец присоединилась к нему здесь из своей адвокатской практики в Веве, привезя Найджела. Они снова стали семьёй.

Это было признанием успеха Рошá — вот только сам он больше не жаждал внешних атрибутов материального успеха, как прежде. Теперь он желал реальной власти — во имя цели, которую ему преподнёс Натан Джойс. Цели, которая будет иметь значение для поколения его сына куда больше, чем для его собственного.

Рошá остановился перед дверью домашнего кабинета, и через мгновение программа распознавания лиц его идентифицировала. Замок щёлкнул, и он вошёл, задержавшись у порога, чтобы убедиться, что дверь заперлась за ним. Он пересёк комнату — уставленную книгами и архитектурными моделями космических аппаратов и роботов — и направился к гардеробной, переоборудованной в собственный защищённый коммуникационный узел.

Внутри он убедился, что сканирующая система уже включена. Взгляд на монитор показал, что звонящий всё ещё ждёт. Рошá закрыл и запер дверь, проверил датчик, подтвердив отсутствие подслушивающих устройств, затем сел в одинокое офисное кресло — в фокусе массива мягких светодиодных ламп. Рошá проверил свой вид на контрольном мониторе. Удовлетворённый, он обратился к ИИ: — Эмили, прекрати прослушивание в этой комнате.

— Я больше не буду здесь слушать. До свидания.

После этого Рошá приглушил свет по краям комнаты, оставив себя на острове мягкого света в окружении темноты. Затем он установил соединение. Через мгновение проявилось призрачное видение — полупрозрачная голограмма лица, знакомого ему по старым кинохроникам Второй мировой войны.

Перед ним сидела чёрно-белая проекция британского премьер-министра Уинстона Черчилля с нахмуренным взглядом. Достаточно убедительным подражанием голосу Черчилля дипфейк произнёс строго: — Вы считаете моё время ничего не стоящим?

Рошá помедлил. — Как я могу быть уверен, что это вы, если вы не покажете мне своё настоящее лицо?

— Мой собственный голос и лицо можно было бы подделать не менее легко — особенно если бы я обнажил их в таких легкомысленных передачах, как эта. Вы прекрасно знаете, кто я, и зачем я звоню.

Программное обеспечение не полностью стёрло ритм и акцент говорящего. За ним всё ещё угадывался нигерийский голос. — Мистер Ойекан.

Дипфейк сверкнул взглядом. — Вы смеете называть имена вслух.

— Этот канал квантово зашифрован. Любой перехват немедленно разорвёт линию.

— Ваше внезапное знакомство со схемами КРК меня интригует — особенно с учётом того, насколько вы были беспечны тогда в Аджегунле. — Аватар Черчилля изучал Рошá. — Пусть Джойс гниёт в аду. Я слишком легко забываю, что вы были его правой рукой. Неужели он научил вас своему мастерству притворяться дурачком?

Рошá сохранял каменное лицо. — Натан научил меня многому. В том числе тому, что слишком многие люди читают Сунь-цзы и Макиавелли, тогда как им следовало бы читать Роберта Грейвса.

Молчаливая оценка Черчилля продолжалась ещё мгновение. — Вероятнее всего, Джойс завещал вам своё досье на меня.

О да, подумал Рошá. Файлы Натана Джойса на бизнесменов, политиков и деятелей преступного мира одинаково оказались весьма полезными. — Я знаю, что вы близнец — или были близнецом.

— Едва ли это откровение. У йоруба самый высокий в мире уровень дизиготного двойниковства.

— Вы Тайво Ойекан, ога Эгбэ Одэ — охотников за спутниками.

Дипфейк Черчилля несколько мгновений созерцал Рошá. — Мои люди сообщают мне, что вы отказываетесь передать нам акции Адедайо. Мне что, продемонстрировать серьёзность моих намерений?

— Я хотел сначала поговорить с вами.

— Тогда вы должны были сделать это лично — как подобает мужчине — ещё в Лагосе. А не прятаться в бронированной машине, как женщина.

Рошá чувствовал спокойствие. Он был готов. — Мне нужно было, чтобы вы сначала обнаружили себя передо мной — публично — а это произошло бы лишь в том случае, если бы вы сочли меня дураком.

— Не играйте со мной, иначе семья Адедайо пострадает.

Прозвучала музыкальная нота, и Рошá увидел, что Ойекан прислал ему файл.

— Это свидетельство о смерти Адедайо Адисы — а также его последнее завещание, в котором одно из моих предприятий указано наследником. Я жду, что официальная передача прав собственности будет оформлена сегодня в присутствии нашего нотариуса в Люксембург-Сити.

Рошá не стал открывать документ. — У меня есть более свежая версия завещания Адедайо.

Черчилль теперь выглядел по-настоящему злым. — Если вы скажете мне, что его семья наследует, то они недолго задержатся на этом свете. Вы уничтожите все последующие завещания и поступите, как я велю. Предупреждаю: размывание акций вашей компании будет расценено как кража. А воров я ненавижу.

Рошá ответил холодно: — Ситуация изменилась, господин Ойекан.

— Не считайте меня дураком. Я знаю, что Джойс сделал в космосе — этот корабль «Константин» — и где Адедайо провёл последние пять лет. Там, у астероида Рюгу. Безопасность вашей сети небрежна. У вас нет от меня секретов, господин Рошá.

Рошá посмотрел Черчиллю в глаза — так, как учил его Джойс, когда вонзаешь нож в переносном смысле. — Я был небрежен, или мы сами вас впустили? Правительства Соединённых Штатов и Китая — вот о ком вам следует беспокоиться, особенно теперь, когда вы попали в их поле зрения.

— Это ваша попытка напугать меня? Заставить отступиться от того, что по праву принадлежит мне?

— Ничуть. Я лишь констатирую факт: если вы попытаетесь заявить права на акции Адедайо Адисы, их у вас отберут ваши же покровители в нигерийском правительстве — и продадут либо китайцам, либо американцам. Вы, возможно, получите какие-то деньги, и не более. Эти астероидные ресурсы на лунной орбите слишком важны стратегически для сверхдержав, чтобы оставаться у вас.

Дипфейк-аватар уставился на него.

— Вы, возможно, считаете, что сможете скрыть эту сделку от своего покровителя — своей оба в Министерстве обороны. Однако и Китай, и Соединённые Штаты хорошо знакомы с системой покровительства в нигерийских министерствах. Они знают, на кого вы работаете. Они заметят передачу акций и проследуют по цепочке подставных компаний — особенно после того, как стали свидетелями нашей публичной встречи в Лагосе.

— Эта дерзость будет наказана.

— Ваши начальники вскоре велят вам отступить, и вашей побочной деятельности со мной придёт быстрый конец. Единственное, что изменится, — это то, что часть «Катализатора» окажется в руках Америки или Китая вместо Адедайо.

— И я заработаю деньги.

— Возможно. А возможно, и нет. Так или иначе, угрожать мне бессмысленно. Сверхдержавы — а значит, и ваша оба — не позволят вам причинить мне вред.

Ойекан продолжал смотреть, по всей видимости пытаясь понять, правда ли то, что он только что услышал. — Тогда почему у меня ощущение, что наш разговор ещё не закончен?

Рошá наклонился вперёд. — Потому что я хочу стать вашим партнёром, Тайво — с Ẹgbẹ Ọdẹ — тайно и отдельно от «Катализатор Корпорейшн». Я не хочу, чтобы США или Китай, или ваши собственные покровители думали, что мы с вами что-либо иное, кроме заклятых врагов.

— Мы враги, в этом я вас уверяю.

— Станьте моим партнёром. Я хочу, чтобы вы защитили наши спутники дальней космической связи от кибератак с Земли.

Аватар Черчилля засмеялся. — Зачем мне предавать своих покровителей и злить китайцев и американцев ради партнёрства с вами?

— Ради акций, о которых никто на Земле не будет знать. Акций, которые однажды могут стоить сотни миллиардов — а может, и триллионы.

— Однажды. — Дипфейк Ойекана несколько мгновений молчал, после чего наконец произнёс: — Как и Натан Джойс, вы дурак, которому суждено умереть.

— Возможно. Но скажите мне, господин Ойекан, разве ваш брат Кехинде задирал сильных мира сего?

Аватар Ойекана теперь выглядел откровенно угрожающим. — Никогда не говорите о моём брате.

— Нет. Ваш брат не задирал сильных. Напротив, Кехинде был послушен и верен — и всё равно был принесён в жертву как пешка в споре фракций, о котором уже никто не помнит. Вот что значит быть бессильным.

— Вы убедитесь, что я далеко не бессилен.

— Я часто задумываюсь, почему Африка до сих пор находится в подчинении у индустриального мира. Всё-таки на дворе 2038 год. Неужели африканцы просто не способны конкурировать на мировой арене, господин Ойекан?

Дипфейк гневно ударил кулаком по подлокотнику кресла и закричал: — Что вы в этом понимаете? Колониализм не закончился! Вы думаете, границы африканских государств были проведены африканцами? Их установили колонизаторы на Берлинской конференции 1885 года — растоптав наши культурные рубежи. Франсафрик десятилетиями контролировал валюты, процентные ставки и 70 процентов валютных резервов Западной и Центральной Африки! Их транснациональные корпорации по сей день имеют право вето на ресурсные сделки. Американские, британские и китайские деньги повсюду вокруг нас — они платят, чтобы разделять нас, стравливать друг с другом. Веками. Никто в Африке не поднимается иначе как с позволения великих держав. Именно покровительство управляет Африкой. И признаёте вы это или нет, покровительство управляет и Западом, господин Рошá. Вам стоит помнить об этом.

Рошá кивнул. — Да, всегда найдутся те, кто готов продать суверенитет своего народа чужакам в обмен на богатство и власть — ради победы над местными соперниками. На Земле ничто не может этого изменить.

— Именно.

— Ничто на Земле. — Он указал вверх. — Но всё меняется, когда мы начинаем мыслить в большем числе измерений.

Ойекан настороженно смотрел на Рошá.

— Пока народы Африки не контролируют своё экономическое будущее, они будут жить в подчинении у внешних сил. Потому что эти внешние силы всегда смогут дотянуться и подкупить любых политических лидеров, генералов или полевых командиров, которые им нужны. Но если Африка сможет сама создавать своё богатство — за пределами земных интересов, которые пронизывают её и раздирают; богатство с нового рубежа, которым пока не владеет ни одна держава — тогда у вас наконец появится шанс разорвать этот круг. Освободить свой континент.

Ойекан изучал Рошá. — Ты считаешь меня идеалистом? Я видел, что происходит с идеалистами. Это тоже история Африки.

— Я ищу не идеалиста. Мне нужен партнёр с амбициями и желанием стать очень богатым и очень влиятельным. Великие державы не всегда были великими. Нет, они взяли то, что имеют. «Власть не уступает ничего без требования —»

Ойекан закончил цитату: — «Никогда не уступала и никогда не уступит». — Он несколько мгновений смотрел на Рошá в упор. — Ты опаснее, чем я думал для швейцарца, — опасен для нас обоих. Не забывай, что Джойс погиб. Ты намерен идти по его стопам? У меня такого желания нет.

— Натан был как Икар. Он взлетел слишком высоко, но я изучил траекторию его полёта. Я хочу, чтобы Ẹgbẹ Ọdẹ выступило в роли теневого партнёра по кибербезопасности в новом проекте — децентрализованной автономной организации, DAO — в дальнем космосе, сформированной на основе криптоактивов, которые не видны посторонним. У нас есть блокчейн-смарт-контракты, через которые мы финансируем операции. Именно там будет настоящий рост на цислунарных рынках. Я хотел, чтобы ты обнаружил доказательство ресурсов этих астероидов на лунной орбите, потому что предлагаю тебе выступить вперёд и заявить своё право на этот новый рубеж, мистер Ойекан. В конце концов, рубежи не осваиваются святыми.

— Сверхдержавы уничтожат тебя.

— То, что мы делаем, в конечном счёте пойдёт на пользу даже им — хотя они пока этого не видят. Я хочу, чтобы ты принял доли в нашей внеземной товарной бирже в обмен на помощь в защите её сетей и коммуникаций от вмешательства Земли — а оно будет колоссальным, когда мы начнём работу.

— Почему я должен тебе доверять?

— Тебе не придётся. Я знаю, что криптоактивы — предпочтительный способ расчётов в Лагосе. Так что концепция «безДоверительного» обмена тебе уже знакома. Наша Цислунарная товарная биржа будет управляться смарт-контрактами и бездоверительным обменом. Ты будешь получать токены DAO, дающие тебе участие в управлении ею.

— Но в чём суть бизнеса? У вас есть ресурсы на орбите; как вы переведёте это в ценность — и влияние — здесь, на Земле?

— Увеличив ресурсы и энергию всего человечества на несколько порядков в течение следующих нескольких десятилетий — создав столько богатства, что даже земные державы выиграют и недолго будут нашими врагами. Мы надеемся создать международную волну освоения космоса, в которую будет вложено всё человечество. Ты сможешь принести терватты чистой энергии африканцам и дать им достаточно экономической мощи, чтобы они раз и навсегда сбросили оковы неоколониализма. Ты можешь даже стать великим африканским лидером, равным любому из тех, кто был прежде.

Ойекан снова пристально посмотрел на Рошá. — Ты думаешь, я так слабоумен, что поверю в эту детскую сказку?

— Ты знаешь правду о том, чего добились мои коллеги. Их смелость и дерзость — и мужество Адедайо рядом с ними. Они вывели тысячи тонн стратегических ресурсов на лунную орбиту. Ресурсы, которые земные сверхдержавы отчаянно стремятся контролировать. Восемь человек в космосе сделали это, Тайво. Представь, что смогут сделать несколько сотен. Особенно если кто-то поможет им защитить свои системы от вмешательства Земли, пока они работают.

Рошá наблюдал, как Ойекан взвешивает шансы — кажущуюся невозможность хорошего исхода, исходя из своего жизненного опыта. Наконец тот сказал: — Если бы я вообще стал это рассматривать, я никогда не согласился бы работать на тебя.

— В этом нет нужды. Мы были бы партнёрами, независимо поддерживающими одну и ту же DAO. То, что я привношу в организацию, — это экспертиза в области космического права. Законы Земли могут быть очень полезны при правильном применении. Но, заявив своё право на этот новый рубеж в космосе, ты можешь просто выкупить суверенитет Африки на открытом рынке — не просить его как проситель и не требовать как нечто украденное у твоих предков. Перехитрить своих угнетателей — значит снискать уважение всего мира. Переиграй их в их же игре, создав игру побольше. И получше.

Ойекан молча смотрел несколько мгновений, затем наконец принял решение. — Да, ты и вправду протеже Натана Джойса…