Новые победы, одержанные ей во славу ее доблестными полководцами, не принесли Этерне ни радости, ни удовлетворения. Они не смогли развеять гнетущую тоску, которая давно томила ее. Весь ход Торжественной Церемонии, нерушимый и однообразный, как смена дня и ночи, нагонял на нее смертную скуку. До чего же опостылели царице нескончаемые коленопреклоненные речи, преданные собачьи взгляды ее клевретов, алчущих похвалы и награды и плотской утехи в ее тайных покоях!

Особенно этот мерзкий Грациан, стоявший сейчас перед ней. Жесткий, жестокий человек и, в общем-то, бездарный вояка, он умел держать в страхе и повиновении как армию, во главе которой стоял, так и большинство соседних государств. Царица смотрела на высокую жилистую фигуру, закованную в латы, на крупных черт лицо с толстоватым удлиненным носом и тяжелым подбородком и думала, с каким удовольствием она бы избавилась от этого варвара! Но, увы, достойной замены ему она пока не видела.

Этерна нуждалась в этом человеке, но и опасалась его — выбиться в фавориты было его давней мечтой. И если притязания Грациана действительно столь серьезны, как она предполагала, то с упрочением его роли в государстве стремительно росла исходившая от него угроза. Для достижения своих целей военачальник не останавливался ни перед чем.

— ...сына самого ирийского царя! — чеканные слова Грациана вывели Этерну из задумчивости.

Церемония уже завершалась, но только сейчас фернская царица вспомнила: еще утром ее главный министр По́рцион сообщил ей, что среди пленных на этот раз много ирийцев, а на конец Церемонии ей даже приготовлен сюрприз.

Ирия... Это маленькое государство на востоке от Ферна практически не имело регулярной армии, однако сами ирийцы слыли бесстрашными воителями. Многие выходцы из знатных ирийских родов стояли во главе войск других, более крупных соседних государств и прославились как смелые и мудрые стратеги.

Вот где она отыщет замену Грациану! Эта мысль оживила Этерну, и она с нетерпением стала ожидать, когда в Зал Церемоний введут, наконец, пленных.

И когда момент этот настал, непонятное волнение вдруг охватило ее. Она опустила глаза и тут же почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Этерна подняла голову и увидела смотрящего на нее молодого ирийца. Юноша так резко выделялся в толпе своих соплеменников, что не заметить его было невозможно.

Этерна умела ценить настоящую красоту, и сама обладая немалыми ее дарами, но вид ирийского принца ошеломил царицу.

Юноша был высок ростом и необыкновенно красив: ясные голубые глаза, точеный профиль, золотистые кудри до плеч. Молодость и бьющая через край жизненная сила доводили облик принца до совершенства.

— Как зовут его? — тихо спросила Этерна.

— Оноре́с, — ответил Порцион.

— Онорес... — произнесла она задумчиво, как бы примеряясь к звучанию нового, непривычного имени.

Тем временем речи и подношения иссякли. Все смотрели на царицу и ждали сигнала к окончанию Церемонии. Этерна встала и, спустившись с подиума, подошла к тому месту, где стояли пленники.

— Ты — сын ирийского царя и воевал против Ферна? — заговорила она, обращаясь к юноше. — А разве ты не слышал, что полководцы мои не знают поражений, а мои воины сильны и неустрашимы? Ты сражался с непобедимой армией, Онорес!

Ирийский принц ничего не ответил и стоял неподвижно, глазами впившись в Этерну.

— Ну что ж? — улыбнулась она. — Теперь за твою отвагу тебя ждет достойная награда!

Слова царицы юноша расценил как приговор, но не вымолвил при этом ни слова. Этерна взмахнула рукой, и стражник взял Онореса за плечо. Юноша чуть вздрогнул и бросил на царицу еще один долгий пронзительный взгляд.

Она выдержала этот взгляд до конца и, смотря вслед уходящему принцу, поняла, что к тоске ее примешивается какое-то новое странное чувство, название которому она не могла подобрать, но которое было еще беспощаднее и томительнее прежних...