— Люсьен, вставай! — Сёмыч взял Люську за плечи и с силой тряхонул. — Выпьем за Митькин упокой.

В ответ послышалось бормотание и неразборчивая матерщина.

— Оставь ты ее: она за это дело уже неделю не просыхает, — раздалось из угла.

— Ну и хрен с тобой! — обиженно крякнул Сёмыч. — Не хошь пить, и не пей! Эй, Юраха, садись, — он разлил водку по двум оббитым стаканам. — За Митькино, бля, здоровье! Или... как там?.. Ну, короче, извиняй!..