Я возвращаюсь в парк. Джейк, наверное, где-то здесь — прячется в кустах или за деревом. Думает, что что-то устроит, но на самом деле будет просто стоять и смотреть широко раскрытыми глазами, как ромашка. А Рэй разобьёт его, если найдёт.

В темноте плохо видно. Фонари далеко, их свет — слабые тени в туннеле. Я сворачиваю за угол, налево, там где дорожки огибают газоны. Днём трава здесь зелёная, а сейчас — чернильная, тёмная, отражение ночи.

Аннабель здесь. Она упирает руки в бока, как взрослая, голова наклонена набок. Я никогда не была такой маленькой. Никогда.

Я жду, что она начнёт выпендриваться, спросит: «А где мой брат?» — и вздохнёт, как дети во дворе: «Где моя сестра? Где мой брат? Где Гленда/Мария/Шанда/Левонда/Наджари/Теданна?» Рэй иногда наблюдает за ними, украдкой выглядывая в окно, пока я стою на коленях между его ног. Он шепчет, что хотел бы с ними сделать, чему мог бы их научить, как хорошо мог бы их «воспитать».

Но вместо этого она говорит:

— У тебя кровь идёт.