— Ступай сейчас, — повторяет он и перегибается через меня, отстёгивая ремень безопасности и открывая дверь. 18:02.

Он выталкивает меня наружу.

Я не падаю. Я упала с такой высоты и так давно, что подо мной лишь пустота. Я просто продолжаю падать, падать и падать.

Сердце в плече стучит, а я иду — и в то же время падаю.

В парк, туда, где стоят машины, подальше от фонарей, блестящих горок и качелей.

К машине Джейка. Пустая. Заглядываю в окно, дёргаю дверь. Она открывается. Запах мальчишки, грусти и пригоршней таблеток. Я заглядываю внутрь, голова кружится, кружится так сильно, что это уже за гранью головокружения, мир накреняется, вращается, тает, оборачивается непроглядной темнотой. Потом я отстраняюсь. С моей футболки кровь капает на его сиденье — плюх, плюх, плюх. Кровь похожа на слёзы, потому что и то и другое в конечном итоге ничего не меняют — только делают Рэя то счастливым, то грустным. С ним никогда не угадаешь, какое у него будет настроение. Я раньше думала, что могу разобраться, стать такой, какой он хочет, но у меня ничего не получилось. Я никогда не была правильной.

Кровь и слёзы похожи — они когда-нибудь заканчиваются. Ничто не может длиться вечно. А ты продолжаешь жить. Я продолжала. Я продолжаю. Встаёшь, день проходит, Рэй возвращается домой, ночь, постель, сон, чтобы проснуться и начать всё заново, снова и снова и снова, как в наших молитвах:

Во веки веков.

Аминь.