17:40.

Мы уже рядом с парком. Рэй доел свою курицу, вытер руки и снова прижал было моё лицо к своему паху, но потом передумал и начал меня перекладывать, устраивая так, как ему было нужно.

Моя голова упирается в дверцу машины, пока он входит в меня — его рык, глухой стук.

— Ты. Должна. Помнить. Кому. Принадлежишь, — говорит он. — Ты. Помнишь. Чья. Ты. Девочка.

Я киваю. Он поправляет мне волосы, которые застряли между сидениями, пока он меня двигал.

— Вот так, — говорит он. — Будет удобнее.

Так и есть. Конечно, удобнее. Не чувствовать, как пряди волос натягиваются и рвутся. Моя голова снова стукается — раз, другой. Потом он стонет. Сжимает пальцы на моём плече. Красная боль беззвучно кричит внутри меня.

По моему лицу текут слёзы, я ничего не могу с этим поделать. Он слизывает их одну за другой, высасывая из меня всё, что только может.