«КТО ТЫ?» — это было первое, что сказал мне Рэй после того, как мы покинули океанариум. Тогда я впервые услышала его настоящий голос.

— Кто ты? — спросил он и ударил меня, когда я ответила. Отвесил мне пощёчину. Родители никогда меня не били. Они ставили меня в угол, если я плохо себя вела, кричали, иногда мамино лицо становилось ярко-красным, и это меня пугало.

Но пугало не так, как сейчас.

— Кто ты? — повторил он. — Как тебя зовут? Где ты живёшь?

Он не знал, кто я. Как он мог не знать, кто я, если я сидела в его машине и он… У меня уже были слова для того, что он тогда сделал — слова, выцепленные из новостей и разговоров в школе. Но как он мог меня не знать? По телевизору никогда не предупреждали, что я буду для него никем — просто какой-то глупой девчонкой, которая сказала «да, покажи, куда надо идти».

— Перестань плакать, — сказал он, пока я отвечала. И я перестала. Втянула все слёзы обратно в себя, икнула, удержала их в горле и назвала своё имя и адрес.

Он кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Очень хорошо.

— Ты отвезёшь меня домой? — спросила я.

Он посмотрел на меня так, будто я задала самый глупый вопрос на свете.

— Конечно, — ответил он. — Куда же ещё нам ехать?

— Но… — Я не хотела, чтобы он заходил в мой дом. Не хотела, чтобы он приближался к моим вещам, чтобы он был рядом с моими родителями.

— А, ты имеешь в виду то другое место, — сказал он. — Дом 623 на Дейзи-Лэйн. Я мог бы отвезти тебя туда, но тогда ты скажешь, что я тебя обидел…

— Нет, нет, я не скажу, я…

— Не перебивай, — оборвал он меня и ударил снова. Второй раз было больнее. — Хорошие девочки молчат, когда взрослые разговаривают. Ты можешь помолчать?

Я кивнула.

— Вот так-то лучше, — сказал он. — Теперь я не могу отвезти тебя на в дом 623 на Дейзи-Лэйн, если только ты не хочешь, чтобы все там умерли. Потому что именно это и случится, если ты туда вернёшься. Ты этого хочешь? Что… — Он наклонился и зажал мне рот рукой. Тогда его ладонь легко закрывала всё мое лицо. — Что же ты за девочка такая?

В его голосе слышалось сильное отвращение. Когда я ничего не ответила, он сказал:

— Понятно, — и покачал головой. А потом добавил: — Что ж, тогда поедем.

И я быстро возразила:

— Нет, нет, я поеду с тобой.

— Ты поедешь домой?

— Я поеду домой, — ответила я.

И именно тогда я поняла, что никогда уже не вернусь домой. Что «дом» теперь просто слово, которое ничего не значит.

Тогда я впервые поняла, что такое утрата. Это было сродни смерти.

Это и была смерть. А когда родилась Алиса, та маленькая девочка из «жили-были», та далёкая я из прошлого — исчезла.

Она стала просто историей. Историей, которую я почти забыла. Историей, которую я не могу закончить, потому что главная героиня давно умерла