Он перевязывает мое плечо, по шву разорвав одну из своих старых футболок.

— Чтобы сделать так, нужно быть сильным. Ты знала об этом? Я очень сильный.

Я знаю, Рэй. Ты был сильнее меня, когда я пошла за тобой на парковку. Ты сильнее меня и сейчас.

— Аннабель с тобой будет лучше, — говорю я. — Она будет в безопасности, не то, что сейчас.

— Болит? — спрашивает он, касаясь моего плеча, и когда я киваю — потому что да, больно, и потому что знаю перечень его вопросов наизусть — он вздыхает и говорит: — Ладно. Прости, но ты… Ты сильно меня разочаровала, Алиса. Придется тебе заслужить мое прощение. Займешься этим, когда мы все вместе уедем в пустыню. Договорились?

Он врёт. Рэй врёт всем — на работе, в церкви, когда ты смотришь на него на улице и видишь перед собой просто обычного мужчину. Но мне он не врёт. Я видела его нутро, потому что я произошла от него. Он создал меня, а теперь разговаривает со мной так, как разговаривает с ними. Со всеми остальными.

— Пожалуйста, — молю я, потому что знаю: он врёт, никакого договора между нами нет, есть только его желания и они должны выполняться — без торга, без вопросов. А он улыбается мне своей настоящей улыбкой — полной боли, зубов и понимания. Мы подъезжаем к торговому центру, который построили, а он возьми да и умри: повсюду пустые отделы и только один грустный супермаркет в самом конце здания.

— Приступай прямо сейчас, — говорит он и прижимает моё лицо к своему паху. Сильно впивается пальцами в моё плечо.

Я ненавижу его. Мысль приходит вместе с вспышкой боли и пульсирует во мне, настойчиво привлекая к себе внимание. Ненавижу его, ненавижу, ненавижу.

Я и забыла уже, как это больно — чувствовать.